Серебряков - об эмиграции и законе подлецов (English subs) (4)

Это иллюзия — думать, что в Советском Союзе снимались только хорошие фильмы.

Видимо, система редактуры,

которую проходил каждый сценарий…

Понятно, что среди десяти редакторов

два стучало профессионально, два — по инициативе,

и два — по необходимости,

остальные все-таки четыре оставались нормальными,

и все они были профессиональными.

Так что сценарий проходил такое количество

рассмотрений и редактирования,

что в конце концов все-таки на выходе имелась

цельная, более крепкая, более серьезная продукция.

(музыкальная заставка)

— Завершая, перед тем как перейти к «Блицу»…

Огромное количество мыслей, с которыми невозможно не согласиться, когда вы говорите.

И в общем…

Немножко страшно всегда, когда человек напротив тебя сидит и озвучивает

твои же мысли, только чуть более, или гораздо более талантливо.

Но и готовясь по вашим очень немногочисленным интервью к сегодняшней встрече, и сегодня

я не могу отделаться от мысли, что вот когда вы говорите про Россию,

для вас Россия = безнадега.

— Я ошибаюсь? — Ошибаетесь.

Нет, просто…

Просто история… Для истории двадцать лет — это всего ничего, это просто мгновение.

Для человеческой жизни — это очень много.

И поэтому ты за эти двадцать лет должен быть, ну…

Сделать что-то максимальное для собственной реализации, для реализации тех, кого ты любишь.

А для страны это в общем, ну, совсем чуть-чуть.

Да, мы сделали один шаг вперед,

сейчас сделали три шага назад.

Ну и это пройдет.

Ничего страшного.

Я ж не говорю о том, что вообще сомневаюсь, что Россия будет

— …в том виде, в котором она сейчас существует. — Оу.

— Ну конечно.

Ну никуда ты от этого не денешься.

Границы будут размываться.

Это доказывает Европа…

Ну, названия останутся.

Но содержать какие-то вещи легче вместе.

Решать какие-то глобальные проблемы потеплений, метеоритов, я не знаю…

каких-то катастроф общепланетарного характера

гораздо легче вместе, и не надо тратиться самому там…

Да, там…

Пожары, МЧС…

Представляете, содержать МЧС, когда он тебе нужен

пять раз в год?

— У нас чаще.

— Ну у нас чаще, да, но у нас, да…

Но на самом деле понятно, что…

что потихонечку все это уйдет, как ушли какие-то профессии, да…

извозчика, я не знаю, трубочиста…

Ну нет больше таких профессий.

Ну не будет потом профессии военного, ну не будет.

Ну потому что…

То есть будут какие-то нааверное сверхсекретные отряды,

решающие отдельные задачи.

А в основном это будут механизмы, роботы, беспилотники.

Ну куда? Ну война перестанет…

Войной будет заниматься мальчик,

который сидит с компьютером и нажимает одну кнопку — и обрушивает, я не знаю, курс валюты.

— Ну это да, это далеко, смотрите…

— Это не так далеко, это все очень близко.

Это все очень близко.

— Большинство ваших ролей — это такой классический русский мужик,

потертый жизнью, с кучей проблем, ну…

Вы очень популярны в том числе и потому, что огромное количество русских мужчин

видят вас и понимают, что: «Блин, как же он на меня похож. Ну как же он похож!»

А много женщин смотрят и понимают: «Блин, ну это тип моего мужика».

И вот актер, с которым русский мужик,

не в героическом смысле этого слова, а в настоящем —

проблемном, разном — ассоциируется,

берет и уезжает в другую страну.

Э-э-э…

Пф-ф-ф…

— И что?

— Как к этому относиться?

— А как относиться к врачам, которые уезжают лечить

детей в Сомали или там в Кении?

А как относиться к рабочему, который идет на завод Hyundai и делает машины Hyundai?

Он что?..

— Не, к ним никаких вопросов нет.

— Почему? Он зарабатывает для Hyundai.

— М-м-м…

Нет, он внутри системы бизнесовой. Hyundai пришел в Россию

— …и создает рабочие места. — Он капитализирует Hyundai.

— Он капитализирует Hyundai. — Ну он делает это для русского рынка, так или иначе это продукт для России.

— Но он капитализирует Hyundai. — Да.

— Он капитализирует Hyundai и обогащает Hyundai.

Hyundai производит машины здесь, продает и получает прибыль.

Как быть с этими людьми?

Как быть с людьми, которые

оказались в Алма-Ате или в городе Фрунзе?

По распределению, врачи,

учителя, не знаю, после института.

А потом в 1991 году развалился СССР.

А гражданство они получить не могут.

А как быть с тем, кто влюбился в чешку?

Или влюбилась в немца?

И родила троих детей, и воспитывает их в Германии?

Вот вся эта…

Все это огромное количество людей…

В Торонто огромная диаспора.

В Нью-Йорке огромная — да везде.

Кипр сейчас весь русский.

Лондон — русский.

Не много ли предателей?

У нас уже было время, когда было много предателей.

— Хорошо, а как вы тогда относитесь к людям вроде нас?

Ну вот те, кто

остается жить в России.

Те, кто…

— Не загадывайте. — Кто колоссальное количество вопросов имеет к действующей власти.

— Угу. — Просто иногда эти вопросы не помещаются в любой формат.

— Э-э-э… Но при этом…

нам важно жить на русской земле.

Нам важно жить внутри этой культуры, внутри этого языка.

И… ну…

Как вы на нас смотрите?

— То есть, мы для вас наивные, заблуждающиеся люди? — Нет.

— А кто? — Ну конечно нет. Ну во-первых, я тоже хочу внутри этой культуры и внутри языка.

Я и живу внутри этой культуры, я русский человек.

Вы поймите, есть культура, а есть уклад.

Культура не имеет национальности — она либо есть, либо ее нету.

Так же, как медицина, или так же, как наука.

Ну не имеет… У этих категорий нет национальности.

Есть уклады.

Есть фольклор.

А культура — либо она есть, либо ее нет.

Либо человек читал,

американец — Фолкнера, а русский — Достоевского, либо не читал.

Вот и все.

Я никаких, ну… что…

И я хочу… Я здесь и буду жить, конечно.

— Когда?

— Скоро. Поступят в институт мальчишки и вернусь.

— А, и вы вернетесь? — Да.

— Угу.

— Ну да, потому что мне тяжело летать.

Они поступят в институт,

в который они поступят, какой они выберут, я не знаю, может быть,

Степа будет учиться архитектуре в Барселоне, а

— …а Даня бизнесу в Лондоне, я не знаю. — А в МГУ нет?

— Ну вы допускаете, что они скажут: «Не, пап, а я хочу в Москве попробовать»?

— Я сомневаюсь, они не сдадут ЕГЭ. (Дудь усмехается)

Они не сдадут ЕГЭ.

— Да, с этим будут проблемы. — К сожалению.

(музыкальная заставка)

— О чем вы мечтаете?

— Я мечтаю о двух вещах.

Я мечтаю гордиться своими детьми.

И мечтаю умереть с женой в один день.

(Дудь раздраженно выдыхает)

(музыкальная заставка)

— Блиц! — Да.

— Любимая музыка ваших детей.

— Рэп.

— Какие-то имена может вы зафиксировали?

— Наверное Баста.

Во всяком случае они были счастливы, когда я согласился сняться в клипе у Басты.

[Выходит, ты в моей жизни была не просто гостьей,]

[Ведь жизнь без тебя разделилась на жизнь «до» и «после».]

— Любимое английское слово?

— Thank you.

— Самое крутое место в Канаде?

— Ну Ниагарский водопад, в общем. Это действительно очень впечатляет.

— Вы впервые там были давно или?.. — Я был несколько раз: и давно был, и недавно — это очень впечатляет.

— Размером? — Размером.

— Громадой, энергией, мощью.

— Лучшее место в России?

— Мой дом.

— Что вы называете домом?

— Там, где я живу. — Это Подмосковье?

— Сейчас да.

— Если молотком по пальцу, вырвется "fuck!" или «блядь!»?

— «Блядь».

— Кленовый сироп или малиновое варенье?

— Ни то ни другое.

— Как побороть пессимизм?

— Нельзя поборот пессимизм.

Вот невозможно, это… это…

такая черта характера, которая, к сожалению, либо дана, либо не дана.

Вот я пессимист, а Маша моя оптимист.

Вот мы поэтому живем.

— Почему вы…

…не ставили себе амбиций покорять Голливуд?

— Нет такой вообще задачи.

Вообще такой задачи не стоит.

Неинтересно.

Если бы мне было девятнадцать, двадцать,

ну двадцать один год, я бы, может быть,

предпринял бы какие-то шаги.

Сейчас вообще нет такой задачи.

Во-первых, потому что тот рынок

переполнен, он перегрет.

Играть тех же самых бандитов — так лучше здесь.

Здесь, по крайней мере, мне платят больше.

Вот, а попасть в такое кино, которое…

так скажем, художественное, да?

Практически невозможно.

Или точнее, если я него попаду, то…

Ну я в «МакМафии» снялся.

— Ну это Британия все-таки.

— Ну и снялся я из-за «Левиафана».

Ну то есть «Левиафан» дал мне возможность…

— Каннский фестиваль, вас заметили… — Каннский фестиваль, да,

номинация на европейский «Оскар», и…

— Комедия, которая вас рассмешила?

— М-м-м…

Я не смеюсь в кино, надо сказать честно.

— Никогда? — Ну как-то у меня не очень получается.

У меня вообще как бы своеобразное чувство смешного.

Поэтому я не особо… не очень смешливый человек.

— Может вы вспомните, когда последний раз смеялись?

— Ну я улыбаюсь на каких-то шутках…

Но вот так, чтоб я вот хохотал — честно говоря, даже не вспомню.

— И финальное.

Оказавшись перед Путиным, что вы ему скажете?

— Хороший вопрос. Я даже думал о нем.

— И…

И вы знаете, я понял, что я не…

Вот я даже не могу представить, что ему можно сказать, потому что…

наше с ним видение…

мира… столь…

несоединимо…

столь не связано, что…

что бы я ему ни сказал…

ничего…

в нем не переделает и ни к чему не приведет.

Вообще.

Ни пожелание,

ни упрек,

ни претензия,

ни…

ни хвала.

Вот… совершенно.

— Почему вы им недовольны?

Что вам больше всего не нравится?

— Два «В».

— Вранье и воровство.

Бесконечное.

— Которое в стране? — Да.

— Вранье и воровство.

— Конкурс!

(музыкальная заставка)

— Приз! Что вы принесли в качестве подарка нашим зрителям?

— Вот.

Вот такую…

…скульптуру.

Я не знаю правда…

…для чего.

— Ну я собираю руки. — Ага.

— Ну вот эта одна из тех рук, которая у меня стояла на полке.

Я подумал, что наверное кому-то это может пригодиться.

— Это очень… Это очень, в общем, это можно по-разному оценивать, вот, и…

— Ну, судя по твоей…

— …передаче, которая называется «вДудь». — Да, в общем, применять ее можно по-разному.

— Итак, друзья, Алексей Серебряков…

Вы хоть раз играли в комедии?

— Да. — Это какая?

— Два раза. — Так.

— Я снимался у режиссера Полынникова

в комедии «Обнаженная в шляпе».

(усмехаясь) — Так.

— И в другой тоже комедии, у него же,

под названием «Тонкая штучка».

— Угу.

— Вот две такие комедии.

«Обнаженная в шляпе» была прям лидером кинопоказа

в 89-м или 90-м году.

— Ну в общем, из 160 ролей у Алексея Серебрякова целых две комедийные.

— Ну и «Жмурки».

— А, точно, еще же «Жмурки». — «Жмурки» Балабанова.

— Три.

— Давайте приду…

«Жмурки» были не так давно, но все равно уже целое поколение, слушающее Фейса,

и даже Фейс вырос за это время.

Давайте придумаем комедийную роль

для очень серьезного, очень рефлексирующего человека, Алексея Серебрякова.

И кто придумает самую изощренную,

необычную, яркую комедийную роль,

того мы отберем и подарим вот этот замечательный сувенир от нашего героя.

— Отлично.

— Спасибо большое.