×

Mes naudojame slapukus, kad padėtume pagerinti LingQ. Apsilankę avetainėje Jūs sutinkate su mūsų slapukų politika.


image

"Юмористические рассказы" (Humorous stories by Chekhov), А.П.ЧЕХОВ, ЮМОРИСТИЧЕСКИЕ РАССКАЗЫ - НАЛИМ

А.П.ЧЕХОВ, ЮМОРИСТИЧЕСКИЕ РАССКАЗЫ - НАЛИМ

НАЛИМ

Летнее утро. В воздухе тишина; только поскрипывает на берегу кузнечик да где-то робко мурлыкает орличка. На небе неподвижно стоят перистые облака, похожие на рассыпанный снег... Около строящейся купальни, под зелеными ветвями ивняка, барахтается в воде плотник Герасим, высокий, тощий мужик с рыжей курчавой головой и с лицом, поросшим волосами. Он пыхтит, отдувается и, сильно мигая глазами, старается достать что-то из-под корней ивняка. Лицо его покрыто потом. На сажень от Герасима, по горло в воде, стоит плотник Любим, молодой горбатый мужик с треугольным лицом и с узкими, китайскими глазками. Как Герасим, так и Любим, оба в рубахах и портах. Оба посинели от холода, потому что уж больше часа сидят в воде...

-- Да что ты всё рукой тычешь? -- кричит горбатый Любим, дрожа как в лихорадке. -- Голова ты садовая! Ты держи его, держи, а то уйдет, анафема! Держи, говорю!

-- Не уйдет... Куда ему уйтить? Он под корягу забился... -- говорит Герасим охрипшим, глухим басом, идущим не из гортани, а из глубины живота. -- Скользкий, шут, и ухватить не за что.

-- Ты за зебры хватай, за зебры!

-- Не видать жабров-то... Постой, ухватил за что-то... За губу ухватил... Кусается, шут!

-- Не тащи за губу, не тащи -- выпустишь! За зебры хватай его, за зебры хватай! Опять почал рукой тыкать! Да и беспонятный же мужик, прости царица небесная! Хватай!

-- "Хватай"... -- дразнит Герасим. -- Командер какой нашелся... Шел бы да и хватал бы сам, горбатый чёрт... Чего стоишь?

-- Ухватил бы я, коли б можно было... Нешто при моей низкой комплекцыи можно под берегом стоять? Там глыбоко!

-- Ничего, что глыбоко... Ты вплавь...

Горбач взмахивает руками, подплывает к Герасиму и хватается за ветки. При первой же попытке стать на ноги, он погружается с головой и пускает пузыри.

-- Говорил же, что глыбоко! -- говорит он, сердито вращая белками. -- На шею тебе сяду, что ли?

-- А ты на корягу стань... Коряг много, словно лестница...

Горбач нащупывает пяткой корягу и, крепко ухватившись сразу за несколько веток, становится на нее... Совладавши с равновесием и укрепившись на новой позиции, он изгибается и, стараясь не набрать в рот воды, начинает правой рукой шарить между корягами. Путаясь в водорослях, скользя по мху, покрывающему коряги, рука его наскакивает на колючие клешни рака...

-- Тебя еще тут, чёрта, не видали! -- говорит Любим и со злобой выбрасывает на берег рака.

Наконец, рука его нащупывает руку Герасима и, спускаясь по ней, доходит до чего-то склизкого, холодного.

-- Во-от он!.. -- улыбается Любим. -- Зда-аровый, шут... Оттопырь-ка пальцы, я его сичас... за зебры... Постой, не толкай локтем... я его сичас... сичас, дай только взяться... Далече, шут, под корягу забился, не за что и ухватиться... Не доберешься до головы... Пузо одно только и слыхать... Убей мне на шее комара -- жжет! Я сичас... под зебры его... Заходи сбоку, пхай его, пхай! Шпыняй его пальцем!

Горбач, надув щеки, притаив дыхание, вытаращивает глаза и, по-видимому, уже залезает пальцами "под зебры", но тут ветки, за которые цепляется его левая рука, обрываются, и он, потеряв равновесие, -- бултых в воду! Словно испуганные, бегут от берега волнистые круги и на месте падения вскакивают пузыри. Горбач выплывает и, фыркая, хватается за ветки.

-- Утонешь еще, чёрт, отвечать за тебя придется!.. -- хрипит Герасим. -- Вылазь, ну тя к лешему! Я сам вытащу!

Начинается ругань... А солнце печет и печет. Тени становятся короче и уходят в самих себя, как рога улитки... Высокая трава, пригретая солнцем, начинает испускать из себя густой, приторно-медовый запах. Уж скоро полдень, а Герасим и Любим всё еще барахтаются под ивняком. Хриплый бас и озябший, визгливый тенор неугомонно нарушают тишину летнего дня.

-- Тащи его за зебры, тащи! Постой, я его выпихну! Да куда суешься-то с кулачищем? Ты пальцем, а не кулаком -- рыло! Заходи сбоку! Слева заходи, слева, а то вправе колдобина! Угодишь к лешему на ужин! Тяни за губу!

Слышится хлопанье бича... По отлогому берегу к водопою лениво плетется стадо, гонимое пастухом Ефимом. Пастух, дряхлый старик с одним глазом и покривившимся ртом, идет, понуря голову, и глядит себе под ноги. Первыми подходят к воде овцы, за ними лошади, за лошадьми коровы.

-- Потолкай его из-под низу! -- слышит он голос Любима. -- Просунь палец! Да ты глухой, чё-ёрт, что ли? Тьфу!

-- Кого это вы, братцы? -- кричит Ефим.

-- Налима! Никак не вытащим! Под корягу забился! Заходи сбоку! Заходи, заходи!

Ефим минуту щурит свой глаз на рыболовов, затем снимает лапти, сбрасывает с плеч мешочек и снимает рубаху. Сбросить порты не хватает у него терпения, и он, перекрестясь, балансируя худыми, темными руками, лезет в портах в воду... Шагов пятьдесят он проходит по илистому дну, но затем пускается вплавь.

-- Постой, ребятушки! -- кричит он. -- Постой! Не вытаскивайте его зря, упустите. Надо умеючи!..

Ефим присоединяется к плотникам, и все трое, толкая друг друга локтями и коленями, пыхтя и ругаясь, толкутся на одном месте... Горбатый Любим захлебывается, и воздух оглашается резким, судорожным кашлем.

-- Где пастух? -- слышится с берега крик. -- Ефи-им! Пастух! Где ты? Стадо в сад полезло! Гони, гони из саду! Гони! Да где ж он, старый разбойник?

Слышатся мужские голоса, затем женский... Из-за решетки барского сада показывается барин Андрей Андреич в халате из персидской шали и с газетой в руке... Он смотрит вопросительно по направлению криков, несущихся с реки, и потом быстро семенит к купальне...

-- Что здесь? Кто орет? -- спрашивает он строго, увидав сквозь ветви ивняка три мокрые головы рыболовов. -- Что вы здесь копошитесь?

-- Ры... рыбку ловим... -- лепечет Ефим, не поднимая головы.

-- А вот я тебе задам рыбку! Стадо в сад полезло, а он рыбку!.. Когда же купальня будет готова, черти? Два дня как работаете, а где ваша работа?

-- Бу... будет готова... -- кряхтит Герасим. -- Лето велико, успеешь еще, вашескородие, помыться... Пфррр.. Никак вот тут с налимом не управимся... Забрался под корягу и словно в норе: ни туда ни сюда...

-- Налим? -- спрашивает барин и глаза его подергиваются лаком. -- Так тащите его скорей!

-- Ужо дашь полтинничек... Удружим ежели... Здоровенный налим, что твоя купчиха... Стоит, вашескородие, полтинник... за труды... Не мни его, Любим, не мни, а то замучишь! Подпирай снизу! Тащи-ка корягу кверху, добрый человек... как тебя? Кверху, а не книзу, дьявол! Не болтайте ногами!

Проходит пять минут, десять... Барину становится невтерпеж.

-- Василий! -- кричит он, повернувшись к усадьбе. -- Васька! Позовите ко мне Василия!

Прибегает кучер Василий. Он что-то жует и тяжело дышит.

-- Полезай в воду, -- приказывает ему барин, -- помоги им вытащить налима... Налима не вытащат!

Василий быстро раздевается и лезет в воду.

-- Я сичас... -- бормочет он. -- Где налим? Я сичас... Мы это мигом! А ты бы ушел, Ефим! Нечего тебе тут, старому человеку, не в свое дело мешаться! Который тут налим? Я его сичас... Вот он! Пустите руки!

-- Да чего пустите руки? Сами знаем: пустите руки! А ты вытащи!

-- Да нешто его так вытащишь? Надо за голову!

-- А голова под корягой! Знамо дело, дурак!

-- Ну, не лай, а то влетит! Сволочь!

-- При господине барине и такие слова... -- лепечет Ефим. -- Не вытащите вы, братцы! Уж больно ловко он засел туда!

-- Погодите, я сейчас... -- говорит барин и начинает торопливо раздеваться. -- Четыре вас дурака, и налима вытащить не можете!

Раздевшись, Андрей Андреич дает себе остынуть и лезет в воду. Но и его вмешательство не ведет ни к чему.

-- Подрубить корягу надо! -- решает, наконец, Любим. -- Герасим, сходи за топором! Топор подайте!

-- Пальцев-то себе не отрубите! -- говорит барин, когда слышатся подводные удары топора о корягу. -- Ефим, пошел вон отсюда! Постойте, я налима вытащу... Вы не тово...

Коряга подрублена. Ее слегка надламывают, и Андрей Андреич, к великому своему удовольствию, чувствует, как его пальцы лезут налиму под жабры.

-- Тащу, братцы! Не толпитесь... стойте... тащу!

На поверхности показывается большая налимья голова и за нею черное аршинное тело. Налим тяжело ворочает хвостом и старается вырваться.

-- Шалишь... Дудки, брат. Попался? Ага!

По всем лицам разливается медовая улыбка. Минута проходит в молчаливом созерцании.

-- Знатный налим! -- лепечет Ефим, почесывая под ключицами. -- Чай, фунтов десять будет...

-- Н-да... -- соглашается барин. -- Печенка-то так и отдувается. Так и прет ее из нутра. А... ах!

Налим вдруг неожиданно делает резкое движение хвостом вверх и рыболовы слышат сильный плеск... Все растопыривают руки, но уже поздно; налим -- поминай как звали.

А.П.ЧЕХОВ, ЮМОРИСТИЧЕСКИЕ РАССКАЗЫ - НАЛИМ A.P.TSCHOCHOW, HUMORVOLLE GESCHICHTEN - QUAPPE A.P.CHEKHOV, HUMORISTIC STORIES - BURBARK A.P.ČECHOVAS, HUMORISTINĖS ISTORIJOS - BURBOT A.P.CHEKHOV, HISTÓRIAS HUMORÍSTICAS - BURBOT

НАЛИМ BURBOT

Летнее утро. Summer morning. В воздухе тишина; только поскрипывает на берегу кузнечик да где-то робко мурлыкает орличка. Es ist still in der Luft, nur ein Grashüpfer knarrt am Ufer und irgendwo säuselt eine Orchidee zaghaft. There is silence in the air; only the grasshopper creaks on the shore, and somewhere the eagle purrs timidly. На небе неподвижно стоят перистые облака, похожие на рассыпанный снег... Около строящейся купальни, под зелеными ветвями ивняка, барахтается в воде плотник Герасим, высокий, тощий мужик с рыжей курчавой головой и с лицом, поросшим волосами. Cirrus clouds stand motionless in the sky, looking like scattered snow... Near the bathhouse under construction, under the green branches of willows, the carpenter Gerasim, a tall, skinny man with a red curly head and a face overgrown with hair, is floundering in the water. Он пыхтит, отдувается и, сильно мигая глазами, старается достать что-то из-под корней ивняка. He puffs, puffs, and, blinking violently, tries to get something from under the roots of the willow. Лицо его покрыто потом. His face is covered with sweat. На сажень от Герасима, по горло в воде, стоит плотник Любим, молодой горбатый мужик с треугольным лицом и с узкими, китайскими глазками. On the fathom from Gerasim, up to the neck in the water, stands the carpenter Lyubim, a young hunchbacked man with a triangular face and narrow, Chinese eyes. Как Герасим, так и Любим, оба в рубахах и портах. Both Gerasim and Love, both in shirts and ports. Оба посинели от холода, потому что уж больше часа сидят в воде... Both turned blue from the cold, because they sit in the water for more than an hour ...

-- Да что ты всё рукой тычешь? - Why are you poking your hand? -- кричит горбатый Любим, дрожа как в лихорадке. shouts the hunchbacked Love, trembling as if in a fever. -- Голова ты садовая! - You are a gardening head! Ты держи его, держи, а то уйдет, анафема! You hold it, hold it, otherwise it will go away, anathema! Держи, говорю! Here, I say!

-- Не уйдет... Куда ему уйтить? - It won't go away ... Where can he go? Он под корягу забился... -- говорит Герасим охрипшим, глухим басом, идущим не из гортани, а из глубины живота. He hid under the snag ... - says Gerasim hoarse, deaf bass, coming not from the larynx, but from the depths of the abdomen. -- Скользкий, шут, и ухватить не за что. “Slippery, buffoon, and there's nothing to grab.”

-- Ты за зебры хватай, за зебры! - You grab for zebras, for zebras!

-- Не видать жабров-то... Постой, ухватил за что-то... За губу ухватил... Кусается, шут! - Do not see the gills ... Wait, grabbed for something ... grabbed his lip ... Bites, buffoon!

-- Не тащи за губу, не тащи -- выпустишь! - Don’t drag by the lip, don’t drag - let it out! За зебры хватай его, за зебры хватай! Grab it for zebras, grab it for zebras! Опять почал рукой тыкать! Once again I felt like poking my hand! Да и беспонятный же мужик, прости царица небесная! Yes, and an incomprehensible man, forgive the Queen of Heaven! Хватай! Grab it!

-- "Хватай"... -- дразнит Герасим. “Grab it ...” teases Gerasim. -- Командер какой нашелся... Шел бы да и хватал бы сам, горбатый чёрт... Чего стоишь? - What kind of commander was there ... I would walk and grab it myself, a hunchbacked devil ... What are you worth?

-- Ухватил бы я, коли б можно было... Нешто при моей низкой комплекцыи можно под берегом стоять? - Would I grab it if I could ... Something at my low complex can stand under the shore? Там глыбоко! It's lumpy there!

-- Ничего, что глыбоко... Ты вплавь... - Nothing that is lumpy ... You swim ...

Горбач взмахивает руками, подплывает к Герасиму и хватается за ветки. Gorbach waves his hands, swims up to Gerasim and grabs the branches. При первой же попытке стать на ноги, он погружается с головой и пускает пузыри. At the first attempt to get on his feet, he plunges with his head and blows bubbles.

-- Говорил же, что глыбоко! “He said it was lumpy!” -- говорит он, сердито вращая белками. he says, angrily rotating the squirrels. -- На шею тебе сяду, что ли? - Will I sit on your neck or something?

-- А ты на корягу стань... Коряг много, словно лестница... - And you stand on a snag ... There are a lot of snags, like a ladder ...

Горбач нащупывает пяткой корягу и, крепко ухватившись сразу за несколько веток, становится на нее... Совладавши с равновесием и укрепившись на новой позиции, он изгибается и, стараясь не набрать в рот воды, начинает правой рукой шарить между корягами. Gorbach feels a snag with his heel and, firmly grabbing several branches at once, stands on it ... Having mastered his balance and consolidated in a new position, he bends and, trying not to take water in his mouth, begins to fumble between the snags with his right hand. Путаясь в водорослях, скользя по мху, покрывающему коряги, рука его наскакивает на колючие клешни рака... Entangled in algae, gliding along the moss covering the driftwood, his hand jumps on the spiny claws of the cancer ...

-- Тебя еще тут, чёрта, не видали! “Hell, they haven’t seen you yet!” -- говорит Любим и со злобой выбрасывает на берег рака. - says Lyubim and angrily throws the crayfish ashore.

Наконец, рука его нащупывает руку Герасима и, спускаясь по ней, доходит до чего-то склизкого, холодного. Finally, his hand gropes for the hand of Gerasim and, descending on it, comes to something slimy, cold.

-- Во-от он!.. - In-on he! .. -- улыбается Любим. - smiling Love. -- Зда-аровый, шут... Оттопырь-ка пальцы, я его сичас... за зебры... Постой, не толкай локтем... я его сичас... сичас, дай только взяться... Далече, шут, под корягу забился, не за что и ухватиться... Не доберешься до головы... Пузо одно только и слыхать... Убей мне на шее комара -- жжет! - Zda-ary, buffoon ... protrude fingers, I’m for it now ... for zebras ... Wait, don’t push with your elbow ... I’m for it now ... now, let’s take it ... Now, the jester, he snuggled under the snag, there’s nothing to grab onto ... You won’t get to the head ... Puzo can only hear ... Kill the mosquito on my neck - it’s burning! Я сичас... под зебры его... Заходи сбоку, пхай его, пхай! I am now ... under his zebras ... Come on the side, fuck him, fuck! Шпыняй его пальцем! Poke it with your finger!

Горбач, надув щеки, притаив дыхание, вытаращивает глаза и, по-видимому, уже залезает пальцами "под зебры", но тут ветки, за которые цепляется его левая рука, обрываются, и он, потеряв равновесие, -- бултых в воду! The humpback, having puffed out his cheeks, holding his breath, goggles his eyes and, apparently, already crawls his fingers “under the zebras,” but here the branches that his left hand clings to break off, and he, having lost his balance, flopped into the water! Словно испуганные, бегут от берега волнистые круги и на месте падения вскакивают пузыри. As if frightened, wavy circles run from the shore and bubbles pop up at the place of the fall. Горбач выплывает и, фыркая, хватается за ветки. Gorbach swims up and, snorting, grabs the branches.

-- Утонешь еще, чёрт, отвечать за тебя придется!.. “You’ll drown yet, damn it, you’ll have to answer for you! .. -- хрипит Герасим. - Gerasim wheezes. -- Вылазь, ну тя к лешему! - Get out, well, cha to the devil! Я сам вытащу! I'll pull it out myself!

Начинается ругань... А солнце печет и печет. Swearing begins ... And the sun bakes and bakes. Тени становятся короче и уходят в самих себя, как рога улитки... Высокая трава, пригретая солнцем, начинает испускать из себя густой, приторно-медовый запах. The shadows become shorter and disappear into themselves, like the horns of a snail ... Tall grass, warmed by the sun, begins to emit a thick, sugary honey smell. Уж скоро полдень, а Герасим и Любим всё еще барахтаются под ивняком. It will soon be noon, and Gerasim and Lyubim are still floundering under the willow. Хриплый бас и озябший, визгливый тенор неугомонно нарушают тишину летнего дня. A hoarse bass and a chilled, shrill tenor restlessly break the silence of a summer day.

-- Тащи его за зебры, тащи! - Drag him by the zebras, drag him! Постой, я его выпихну! Wait, I'll kick him out! Да куда суешься-то с кулачищем? But where are you poking around with your fist? Ты пальцем, а не кулаком -- рыло! You are a finger, not a fist - a snout! Заходи сбоку! Come on the side! Слева заходи, слева, а то вправе колдобина! Come in on the left, on the left, otherwise the pothole is on the right! Угодишь к лешему на ужин! Take it to the goblin for dinner! Тяни за губу! Pull your lip!

Слышится хлопанье бича... По отлогому берегу к водопою лениво плетется стадо, гонимое пастухом Ефимом. A whip is heard flapping ... A herd, driven by the shepherd Yefim, lazily trudges along the sloping bank to the watering place. Пастух, дряхлый старик с одним глазом и покривившимся ртом, идет, понуря голову, и глядит себе под ноги. A shepherd, a decrepit old man with one eye and a crooked mouth, goes with his head down and looks under his feet. Первыми подходят к воде овцы, за ними лошади, за лошадьми коровы. Sheep are the first to come to the water, followed by horses, followed by horses of a cow.

-- Потолкай его из-под низу! - Push him from underneath! -- слышит он голос Любима. - he hears the voice of the Beloved. -- Просунь палец! - Put your finger in! Да ты глухой, чё-ёрт, что ли? Are you deaf, huh? Тьфу!

-- Кого это вы, братцы? - Who are you, brothers? -- кричит Ефим. shouts Yefim.

-- Налима! - Burbot! Никак не вытащим! We won't take it out! Под корягу забился! Crawled under a snag! Заходи сбоку! Come on the side! Заходи, заходи!

Ефим минуту щурит свой глаз на рыболовов, затем снимает лапти, сбрасывает с плеч мешочек и снимает рубаху. Yefim squints his eye at the fishermen for a minute, then takes off his bast shoes, throws off his bag from his shoulders and takes off his shirt. Сбросить порты не хватает у него терпения, и он, перекрестясь, балансируя худыми, темными руками, лезет в портах в воду... Шагов пятьдесят он проходит по илистому дну, но затем пускается вплавь. He does not have the patience to drop the ports, and, crossing himself, balancing with his thin, dark hands, he climbs into the water in the ports ... About fifty steps he walks along the muddy bottom, but then starts swimming.

-- Постой, ребятушки! - Wait, guys! -- кричит он. -- Постой! Не вытаскивайте его зря, упустите. Do not pull it out in vain, miss it. Надо умеючи!.. You have to be smart!..

Ефим присоединяется к плотникам, и все трое, толкая друг друга локтями и коленями, пыхтя и ругаясь, толкутся на одном месте... Горбатый Любим захлебывается, и воздух оглашается резким, судорожным кашлем. Yefim joins the carpenters, and all three, pushing each other with their elbows and knees, puffing and swearing, jostle in one place... Hunchbacked Lyubim chokes, and the air resounds with a sharp, convulsive cough.

-- Где пастух? - Where is the shepherd? -- слышится с берега крик. A cry is heard from the shore. -- Ефи-им! Пастух! Shepherd! Где ты? Where are you? Стадо в сад полезло! The herd climbed into the garden! Гони, гони из саду! Drive, drive out of the garden! Гони! Drive! Да где ж он, старый разбойник? But where is he, the old robber?

Слышатся мужские голоса, затем женский... Из-за решетки барского сада показывается барин Андрей Андреич в халате из персидской шали и с газетой в руке... Он смотрит вопросительно по направлению криков, несущихся с реки, и потом быстро семенит к купальне... Men's voices are heard, then a woman's... Barin Andrey Andreevich appears from behind the lattice of the manor's garden in a dressing gown made of a Persian shawl and with a newspaper in his hand... He looks inquiringly in the direction of the screams rushing from the river, and then quickly minces to the bath. ..

-- Что здесь? -- What is here? Кто орет? Who is yelling? -- спрашивает он строго, увидав сквозь ветви ивняка три мокрые головы рыболовов. he asks sternly, seeing through the willow branches three wet heads of fishermen. -- Что вы здесь копошитесь? - What are you doing here?

-- Ры... рыбку ловим... -- лепечет Ефим, не поднимая головы. "We're fishing... we're catching fish..." Yefim murmurs without raising his head.

-- А вот я тебе задам рыбку! “Here, I’ll give you a fish!” Стадо в сад полезло, а он рыбку!.. The herd climbed into the garden, and he fished! .. Когда же купальня будет готова, черти? When will the bath be ready, damn it? Два дня как работаете, а где ваша работа? How have you been working for two days, but where is your work?

-- Бу... будет готова... -- кряхтит Герасим. "Bu... will be ready..." Gerasim grunts. -- Лето велико, успеешь еще, вашескородие, помыться... Пфррр.. Никак вот тут с налимом не управимся... Забрался под корягу и словно в норе: ни туда ни сюда... - Summer is great, you still have time, your speed, to wash ... Pfrr .. We can’t manage the burbot here ... He climbed under a snag and, as if in a hole: neither here nor there ...

-- Налим? -- спрашивает барин и глаза его подергиваются лаком. asks the master, and his eyes twitch with varnish. -- Так тащите его скорей! "Then get him quickly!"

-- Ужо дашь полтинничек... Удружим ежели... Здоровенный налим, что твоя купчиха... Стоит, вашескородие, полтинник... за труды... Не мни его, Любим, не мни, а то замучишь! “You’ll give me fifty kopecks already ... We’ll make it better if ... A hefty burbot, like your merchant’s wife ... It’s worth, your dignity, fifty kopecks ... for his labors ... Подпирай снизу! Brace from below! Тащи-ка корягу кверху, добрый человек... как тебя? Bring the snag up, good man ... how are you? Кверху, а не книзу, дьявол! Up, not down, devil! Не болтайте ногами! Don't swing your legs!

Проходит пять минут, десять... Барину становится невтерпеж. Five minutes pass, ten ... The master becomes unbearable.

-- Василий! -- кричит он, повернувшись к усадьбе. he shouts, turning toward the manor. -- Васька! Позовите ко мне Василия! Get Vasily for me!

Прибегает кучер Василий. The coachman Vasily comes running. Он что-то жует и тяжело дышит. He chews something and breathes heavily.

-- Полезай в воду, -- приказывает ему барин, -- помоги им вытащить налима... Налима не вытащат! “Get into the water,” the master orders him, “help them pull out the burbot... They won’t pull out the burbot!”

Василий быстро раздевается и лезет в воду. Vasily quickly undresses and climbs into the water.

-- Я сичас... -- бормочет он. -- Где налим? Я сичас... Мы это мигом! I'm right now ... We'll do it in a flash! А ты бы ушел, Ефим! And you would leave, Yefim! Нечего тебе тут, старому человеку, не в свое дело мешаться! There is nothing for you here, old man, to interfere in your own business! Который тут налим? Which one is burbot here? Я его сичас... Вот он! I have him now... Here he is! Пустите руки! Let go of your hands!

-- Да чего пустите руки? - Why let go of your hands? Сами знаем: пустите руки! We know ourselves: let go! А ты вытащи! And you take it out!

-- Да нешто его так вытащишь? - Are you going to pull him out like that? Надо за голову! Need for the head!

-- А голова под корягой! - And the head is under the snag! Знамо дело, дурак! We know, fool!

-- Ну, не лай, а то влетит! - Well, do not bark, otherwise it will fly in! Сволочь! Bastard!

-- При господине барине и такие слова... -- лепечет Ефим. “In the presence of the gentleman and such words ...” Yefim babbles. -- Не вытащите вы, братцы! - Do not pull out you, brothers! Уж больно ловко он засел туда! Painfully deftly he sat down there!

-- Погодите, я сейчас... -- говорит барин и начинает торопливо раздеваться. “Wait a minute, I’m just now ...” says the master and begins to undress hastily. -- Четыре вас дурака, и налима вытащить не можете! “Four of you fools, and you can’t pull out a burbot!”

Раздевшись, Андрей Андреич дает себе остынуть и лезет в воду. Having undressed, Andrey Andreevich lets himself cool down and climbs into the water. Но и его вмешательство не ведет ни к чему. But his intervention does not lead to anything.

-- Подрубить корягу надо! - You need to cut a snag! -- решает, наконец, Любим. -- Герасим, сходи за топором! - Gerasim, go get an ax! Топор подайте! Give me the ax!

-- Пальцев-то себе не отрубите! "Don't cut off your fingers!" -- говорит барин, когда слышатся подводные удары топора о корягу. - says the master, when underwater blows of an ax on a snag are heard. -- Ефим, пошел вон отсюда! - Yefim, get out of here! Постойте, я налима вытащу... Вы не тово... Wait, I'll pull out the burbot... You're not good...

Коряга подрублена. The stem is cut off. Ее слегка надламывают, и Андрей Андреич, к великому своему удовольствию, чувствует, как его пальцы лезут налиму под жабры. It is slightly broken, and Andrey Andreevich, to his great pleasure, feels his fingers crawling under the burbot's gills.

-- Тащу, братцы! - I'm pulling, brothers! Не толпитесь... стойте... тащу! Don't crowd... stop... I'm dragging!

На поверхности показывается большая налимья голова и за нею черное аршинное тело. On the surface is shown a large burbot head and behind it a black arshin body. Налим тяжело ворочает хвостом и старается вырваться. The burbot twirls its tail heavily and tries to escape.

-- Шалишь... Дудки, брат. - You're naughty ... Dudki, brother. Попался? Ага! Uh-huh!

По всем лицам разливается медовая улыбка. A honey smile spreads across all faces. Минута проходит в молчаливом созерцании. A minute passes in silent contemplation.

-- Знатный налим! - Noble burbot! -- лепечет Ефим, почесывая под ключицами. Yefim murmurs, scratching under his collarbones. -- Чай, фунтов десять будет... - Tea, ten pounds will be ...

-- Н-да... -- соглашается барин. “Y-yes…” the master agrees. -- Печенка-то так и отдувается. - The liver is puffed up like that. Так и прет ее из нутра. So rushing her from the inside. А... ах! А... ah!

Налим вдруг неожиданно делает резкое движение хвостом вверх и рыболовы слышат сильный плеск... Все растопыривают руки, но уже поздно; налим -- поминай как звали. Burbot suddenly suddenly makes a sharp movement with his tail up and the fishermen hear a strong splash ... Everyone spreads their arms, but it's too late; burbot - remember your name.