Внук и дед

То ли новостей перебрал,

То ли вина в обед,

Только ночью к Сергею пришёл

Его воевавший дед.

Сел на икеевскую табуретку,

Спиной заслоняя двор

За окном.

“У меня,” — говорит:

“К тебе, Серёженька, — разговор.

Не мог бы ты, дорогой мой,

Любимый внук,

Никогда, ничего не писать

Обо мне в Фейсбук?

Ни в каком контексте,

Ни с буквой Z, ни без буквы Z,

Просто возьми и не делай этого,” — просит дед:

“Никаких побед моим именем,

Вообще — никаких побед.”

“Также,” — он продолжает: “Я был бы рад,

Если бы ты не носил меня на парад.”

“Я прошу тебя очень,” — и делает так рукой:

“Мне не нужен полк,

Ни бессмертный, ни смертный,

Серёженька, никакой.

Отпусти меня на покой, Серёжа,

Я заслужил покой.

Да, я знаю, что ты — трудяга, умница, либерал,

Ты всё это не выбирал,

Но ведь я-то тоже не выбирал!

Мы прожили жизнь,

Тяжёлую и одну.

Можно мы больше не будем

Иллюстрировать вам войну?

Мы — уже всё, ребята,

Нас забрала земля.

Можно вы как-то сами,

Как-то уже с нуля?

Не нужна нам ни ваша гордость,

Ни ваш потаённый стыд.

Я прошу тебя, сделай так,

Чтоб я был наконец забыт.”

— Но ведь я забуду,

Как в русском музее

Мы искали девятый вал,

Как я проснулся мокрый,

А ты меня одевал,

Как читали Пришвина,

Как искали в атласе полюса,

Как ты мне объяснял,

Почему на небе такая белая полоса

За любым самолётом,

Как подарил мне увеличительное стекло…

“Ничего,” — отвечает дед, исчезая:

“Тебе ведь и это не помогло.”