×

Мы используем cookie-файлы, чтобы сделать работу LingQ лучше. Находясь на нашем сайте, вы соглашаетесь на наши правила обработки файлов «cookie».


image

"Спать хочется" Антон Чехов, Часть третья

Часть третья

— Варька, поставь самовар! — кричит хозяйка. Варька колет лучину, но едва успевает зажечь их и сунуть в самовар, как слышится новый приказ:

— Варька, почисть хозяину калоши! Она садится на пол, чистит калоши и думает, что хорошо бы сунуть голову в большую, глубокую калошу и подремать в ней немножко... И вдруг калоша растет, пухнет, наполняет собою всю комнату, Варька роняет щетку, но тотчас же встряхивает головой, пучит глаза и старается глядеть так, чтобы предметы не росли а не двигались в ее глазах.

— Варька, помой снаружи лестницу, а то от заказчиков совестно! Варька моет лестницу, убирает комнаты, потом топит другую печь и бежит в лавочку. Работы много, нет ни одной минуты свободной. Но ничто так не тяжело, как стоять на одном месте перед кухонным столом и чистить картошку. Голову тянет к столу, картошка рябит в глазах, нож валится из рук, а возле ходит толстая, сердитая хозяйка с засученными рукавами и говорит так громко, что звенит в ушах. Мучительно также прислуживать за обедом, стирать, шить. Бывают минуты, когда хочется, ни на что не глядя, повалиться на пол и спать. День проходит. Глядя, как темнеют окна, Варька сжимает себе деревенеющие виски и улыбается, сама не зная чего ради. Вечерняя мгла ласкает ее слипающиеся глаза и обещает ей скорый, крепкий сон. Вечером к хозяевам приходят гости.

— Варька, ставь самовар! — кричит хозяйка. Самовар у хозяев маленький, и прежде чем гости напиваются чаю, приходится подогревать его раз пять. После чаю Варька стоит целый час на одном месте, глядит на гостей и ждет приказаний.

— Варька, сбегай купи три бутылки пива! Она срывается с места и старается бежать быстрее, чтобы прогнать сон.

— Варька, сбегай за водкой! Варька, где штопор? Варька, почисть селедку! Но вот наконец гости ушли; огни тушатся, хозяева ложатся спать.

— Варька, покачай ребенка! — раздается последний приказ. В печке кричит сверчок; зеленое пятно на потолке и тени от панталон и пеленок опять лезут в полуоткрытые глаза Варьки, мигают и туманят ей голову.

— Баю-баюшки-баю, — мурлычет она, — а я песенку спою... А ребенок кричит и изнемогает от крика. Варька видит опять грязное шоссе, людей с котомками, Пелагею, отца Ефима. Она всё понимает, всех узнает, по сквозь полусон она не может только никак понять той силы, которая сковывает ее по рукам и по ногам, давит ее и мешает ей жить. Она оглядывается, ищет эту силу, чтобы избавиться от нее, но не находит. Наконец, измучившись, она напрягает все свои силы и зрение, глядит вверх на мигающее зеленое пятно и, прислушавшись к крику, находит врага, мешающего ей жить. Этот враг — ребенок. Она смеется. Ей удивительно: как это раньше она не могла понять такого пустяка? Зеленое пятно, тени и сверчок тоже, кажется, смеются и удивляются. Ложное представление овладевает Варькой. Она встает с табурета и, широко улыбаясь, не мигая глазами, прохаживается по комнате. Ей приятно и щекотно от мысли, что она сейчас избавится от ребенка, сковывающего ее по рукам и ногам... Убить ребенка, а потом спать, спать, спать... Смеясь, подмигивая и грозя зеленому пятну пальцами, Варька подкрадывается к колыбели и наклоняется к ребенку. Задушив его, она быстро ложится на пол, смеется от радости, что ей можно спать, и через минуту спит уже крепко, как мертвая...


Часть третья Part three

— Варька, поставь самовар! — Varka, put the samovar on! — кричит хозяйка. the hostess screams. Варька колет лучину, но едва успевает зажечь их и сунуть в самовар, как слышится новый приказ: Varka pricks a torch, but barely has time to light them and put them into the samovar, when a new order is heard: Varka bir meşale diker, ancak yeni bir düzen duyulduğunda onları yakıp semavere koymak için çok az zamanı vardır:

— Варька, почисть хозяину калоши! "Varka, clean your master's galoshes!" Она садится на пол, чистит калоши и думает, что хорошо бы сунуть голову в большую, глубокую калошу и подремать в ней немножко... И вдруг калоша растет, пухнет, наполняет собою всю комнату, Варька роняет щетку, но тотчас же встряхивает головой, пучит глаза и старается глядеть так, чтобы предметы не росли а не двигались в ее глазах. She sits down on the floor, cleans her galoshes, and thinks that it would be good to stick her head into a large, deep galosh and take a nap in it for a little while... And suddenly the galosh grows, swells, fills the whole room with itself, Varka drops the brush, but immediately shakes her head, bulges her eyes and tries to look in such a way that objects do not grow and do not move in her eyes.

— Варька, помой снаружи лестницу, а то от заказчиков совестно! “Varka, wash the stairs outside, otherwise the customers are ashamed!” Варька моет лестницу, убирает комнаты, потом топит другую печь и бежит в лавочку. Varka washes the stairs, cleans the rooms, then heats another stove and runs to the shop. Работы много, нет ни одной минуты свободной. There is a lot of work, there is not a single minute free. Но ничто так не тяжело, как стоять на одном месте перед кухонным столом и чистить картошку. But nothing is as hard as standing in one place in front of the kitchen table and peeling potatoes. Голову тянет к столу, картошка рябит в глазах, нож валится из рук, а возле ходит толстая, сердитая хозяйка с засученными рукавами и говорит так громко, что звенит в ушах. His head is drawn to the table, the potatoes ripple in his eyes, the knife falls out of his hands, and a fat, angry hostess with rolled up sleeves walks beside him and speaks so loudly that it rings in his ears. Мучительно также прислуживать за обедом, стирать, шить. It is also painful to serve at dinner, wash, sew. Бывают минуты, когда хочется, ни на что не глядя, повалиться на пол и спать. There are moments when you want, without looking at anything, to fall on the floor and sleep. День проходит. The day goes by. Глядя, как темнеют окна, Варька сжимает себе деревенеющие виски и улыбается, сама не зная чего ради. Watching the windows darken, Varka squeezes her woody temples and smiles, not knowing why. Вечерняя мгла ласкает ее слипающиеся глаза и обещает ей скорый, крепкий сон. The evening mist caresses her droopy eyes and promises her a fast, sound sleep. Вечером к хозяевам приходят гости. In the evening guests come to the hosts.

— Варька, ставь самовар! — Varka, put the samovar on! — кричит хозяйка. the hostess screams. Самовар у хозяев маленький, и прежде чем гости напиваются чаю, приходится подогревать его раз пять. The owners' samovar is small, and before the guests drink tea, they have to heat it up five times. После чаю Варька стоит целый час на одном месте, глядит на гостей и ждет приказаний. After tea, Varka stands in one place for a whole hour, looking at the guests and waiting for orders.

— Варька, сбегай купи три бутылки пива! — Varka, run and buy three bottles of beer! Она срывается с места и старается бежать быстрее, чтобы прогнать сон. She takes off and tries to run faster to drive away sleep.

— Варька, сбегай за водкой! - Varka, run for vodka! - ¡Varka, corre por vodka! Варька, где штопор? Varka, where is the corkscrew? Варька, почисть селедку! Varka, clean the herring! Но вот наконец гости ушли; огни тушатся, хозяева ложатся спать. But at last the guests left; the lights are extinguished, the owners go to bed.

— Варька, покачай ребенка! — Varka, shake the child! — раздается последний приказ. - the last order is given. В печке кричит сверчок; зеленое пятно на потолке и тени от панталон и пеленок опять лезут в полуоткрытые глаза Варьки, мигают и туманят ей голову. A cricket cries in the stove; a green spot on the ceiling and the shadows from the pantaloons and diapers again creep into Varka's half-open eyes, blink and cloud her head.

— Баю-баюшки-баю, — мурлычет она, — а я песенку спою... А ребенок кричит и изнемогает от крика. “Bayu-bayushki-bayu,” she murmurs, “and I will sing a song ... And the child screams and is exhausted from screaming. Варька видит опять грязное шоссе, людей с котомками, Пелагею, отца Ефима. Varka sees again the dirty highway, people with knapsacks, Pelageya, Father Yefim. Она всё понимает, всех узнает, по сквозь полусон она не может только никак понять той силы, которая сковывает ее по рукам и по ногам, давит ее и мешает ей жить. She understands everything, she recognizes everyone, but through a half-sleep she just cannot understand in any way the force that fetters her hands and feet, crushes her and prevents her from living. Она оглядывается, ищет эту силу, чтобы избавиться от нее, но не находит. She looks around, looking for that power to get rid of it, but she doesn't find it. Наконец, измучившись, она напрягает все свои силы и зрение, глядит вверх на мигающее зеленое пятно и, прислушавшись к крику, находит врага, мешающего ей жить. Finally, exhausted, she strains all her strength and eyesight, looks up at the flashing green spot and, listening to the cry, finds the enemy that prevents her from living. Этот враг — ребенок. Она смеется. Ей удивительно: как это раньше она не могла понять такого пустяка? It is surprising to her: how could she not understand such a trifle before? Зеленое пятно, тени и сверчок тоже, кажется, смеются и удивляются. The green spot, the shadows, and the cricket also seem to laugh and wonder. Ложное представление овладевает Варькой. A false idea takes possession of Varka. Она встает с табурета и, широко улыбаясь, не мигая глазами, прохаживается по комнате. She gets up from the stool and, smiling broadly, without blinking her eyes, paces around the room. Ей приятно и щекотно от мысли, что она сейчас избавится от ребенка, сковывающего ее по рукам и ногам... Убить ребенка, а потом спать, спать, спать... Смеясь, подмигивая и грозя зеленому пятну пальцами, Варька подкрадывается к колыбели и наклоняется к ребенку. She is pleased and ticklish at the thought that she will now get rid of the child, shackling her hands and feet ... Kill the child, and then sleep, sleep, sleep ... Laughing, winking and shaking the green spot with her fingers, Varka creeps up to the cradle and leans towards the child. Задушив его, она быстро ложится на пол, смеется от радости, что ей можно спать, и через минуту спит уже крепко, как мертвая... Having strangled him, she quickly lays down on the floor, laughs with joy that she can sleep, and in a minute she is already sleeping soundly, like the dead ...