×

We gebruiken cookies om LingQ beter te maken. Als u de website bezoekt, gaat u akkoord met onze cookiebeleid.


image

Акунин "Отрывки из романов" Boris Akunin (Novel excerpts), Алмазная колесница (3)

Алмазная колесница (3)

дерут...Лидина не слушала, да больше на него и не смотрела.

– Мы два года женаты! – сказала она, словно обращаясь не к своему прозаическому

соседу, а к более достойной, сочувственно внимающей аудитории. – Ах, как я была влюблена! Теперь-то я понимаю, что не в него, а в голос. Какой у него голос! Стоит ему запеть, и я таю, он может вить из меня веревки. И ведь знает это, негодяй! Видели, как он давеча запел, подлый манипулятор? Хорошо звонок помешал, а то у меня уже головокружение началось!

– Красивый господин, – позевывая признал штабс-капитан. – Должно быть, насчет клуб- нички не дурак. Из-за того и драма?

– Мне и раньше рассказывали! – сверкнула глазами Гликерия Романовна. – В театраль- ном мире доброжелателей хватает. Но я не верила. А тут собственными глазами! И где! В моей гостиной! И с кем? Со старой кокоткой Котурновой! Ноги моей больше не будет в этой осквер- ненной квартире! И в Петербурге тоже!

– Стало быть, в Москву перебираетесь, – резюмировал штабс-капитан. По тону было ясно, что ему не терпится закончить пустой разговор и уткнуться в газету.

– Да, у нас в Москве тоже квартира, на Остоженке. Жорж иногда берет на зиму ангаже- мент в Большом.

Здесь Рыбников спрятался-таки за «Вечернюю Россию», и дама была вынуждена умолк- нуть. Нервно развернула «Русское Вече», пробежала глазами статью на первой странице, отшвырнула, пробормотав:

– Боже, какая пошлость! Раздетая, на дороге – ужасно! Неужто совсем-совсем раздетая? Кто же это «графиня Эн»? Вика Олсуфьева? Нелли Воронцова? Ах, неважно!

За окном тянулись дачи, рощицы, унылые огороды. Штабс-капитан увлеченно шелестел газетой.

Лидина вздохнула раз, другой. Молчание было ей в тягость.

– Что это вы читаете с таким интересом? – не выдержала она наконец.

– Да вот, списки офицеров, погибших за царя и отечество в морской баталии близ

острова Цусима. Получено через европейские телеграфные агентства, из японских источни- ков. Так сказать, скрижали скорби. Обещают продолжение в последующих номерах. Смотрю, нет ли кого из боевых товарищей. – И Василий Александрович с выражением, вкусно стал читать вслух. – «На броненосце „Князь Кутузов-Смоленский“: младший флагман контр-адми- рал Леонтьев, командир корабля капитан первого ранга Эндлунг, казначей эскадры статский советник Зюкин, старший офицер капитан второго ранга фон Швальбе...»

– Ах, перестаньте! – всплеснула ручкой Гликерия Романовна. – Не хочу слушать! И когда только закончится эта ужасная война!

– Скоро. Коварный враг будет разгромлен христолюбивым воинством, – пообещал Рыб- ников, откладывая газету и доставая какую-то книжку, в чтение которой он немедленно погру- зился с еще большей сосредоточенностью.

Дама близоруко сощурилась, чтобы разглядеть заголовок, но книга была обернута корич- невой бумагой.

Поезд заскрежетал тормозами, останавливаясь.

– Колпино? – удивилась Лидина. – Странно, курьерский никогда здесь не останавлива-

ется.

Рыбников высунулся из окна, окликнул дежурного: – Почему стоим?

14

Б. Акунин. «Алмазная колесница»

– Да вот, господин офицер, надобно пропустить вперед литерный, со срочным военным грузом.

Пользуясь тем, что спутник отвернулся, Гликерия Романовна удовлетворила свое любо- пытство: быстро отвернула книжную обертку, приложила к глазам хорошенький лорнет на золотой цепочке – и поморщилась. Книга, которую с таким увлечением читал штабс-капитан, называлась «ТОННЕЛИ И МОСТЫ. Краткий справочник для железнодорожных служащих».

К дежурному подбежал телеграфист с бумажной лентой в руке. Тот прочитал депешу, пожал плечами и махнул флажком.

– Что такое? – спросил Рыбников.

– Семь пятниц на неделе. Велено отправлять, не ждать литерного.

Поезд тронулся.

– Вы, должно быть, военный инженер? – поинтересовалась Гликерия Романовна.

– Почему вы взяли?

Признаваться, что подглядела название книги, Лидиной было неловко, но она нашлась

– показала на кожаный тубус.

– Да вот. Это ведь для чертежей?

– А, да. – Василий Александрович понизил голос. – Секретная документация. Доставляю

в Москву.

– А я думала, вы в отпуске. Навещаете семью или, может быть, родителей.

– Неженат. С каких прибытков семью заводить? Гол как сокол. И родителей не имею.

Круглый сирота. Даже, можно сказать, сирота казанский – в полку за косоглазие дразнили татарвой.

После остановки в Колпине штабс-капитан как-то оживился, стал поразговорчивей, да и широкие скулы слегка порозовели.

Вдруг он взглянул на часы и поднялся.

– Пардон, выйду покурю.

– Курите здесь, я привыкла, – милостиво позволила Гликерия Романовна. – Жорж курит

сигары. То есть курил.

Василий Александрович конфузливо улыбнулся:

– Виноват. Про покурить это я из деликатности. Не курю-с, лишний расход. На самом

деле мне в клозет, по натуральной необходимости.

Дама с достоинством отвернулась.

Тубус штабс-капитан прихватил с собой. Поймав негодующий взгляд спутницы, извиня-

ющимся тоном пояснил:

– Не имею права выпускать из рук.

Проводив его взглядом, Гликерия Романовна пробормотала:

– Какой все-таки несимпатичный. – И стала смотреть в окно.

А штабс-капитан быстро прошел через второй и третий классы в хвостовой вагон и

выглянул на тормозную площадку.

Сзади донесся протяжный, требовательный гудок.

На площадке стояли обер-кондуктор и караульный жандарм.

– Что за черт! – сказал первый. – Никак литерный. А телеграфировали, что отменен! Не далее как в полуверсте ехал длинный состав, влекомый двумя паровозами. Локомо-

тивы пыхтели черным дымом, за ними вытянулся хвост из зачехленных платформ.

Время было уже позднее, одиннадцатый час, но сумерки едва начали сгущаться – при-

ближалась пора белых ночей.

Жандарм оглянулся на штабс-капитана, взял под козырек:

– Ваше благородие, виноват, но извольте закрыть дверь. Согласно инструкции, стро-

жайше запрещено.

15

Б. Акунин. «Алмазная колесница»

– Это, братец, правильно, – одобрил Рыбников. – Бдительность и все такое. Я, собственно, только покурить хотел. Ну да я в коридорчике. Или в нужнике.

И в самом деле отправился в туалетную комнату, которая в третьем классе была тесна и не слишком опрятна.

Запершись, Василий Александрович высунулся из окна.

Поезд как раз въезжал на допотопный, еще клейнмихелевского строительства мост, пере- кинутый через неширокую речку.

Рыбников нажал ногой рычаг слива воды – в дне унитаза открылось круглое отверстие, сквозь него было видно, как мелькают шпалы.

Штабс-капитан надавил пальцем какую-то незаметную кнопочку на тубусе и запихнул узкий кожаный футляр в дырку – диаметр совпал в точности, так что понадобилось приложить некоторое усилие.

Когда тубус исчез в отверстии, Василий Александрович быстро намочил руки под краном и вышел в тамбур, стряхивая с пальцев воду.

Минуту спустя он уже входил в свое купе.

Лидина взглянула на него строго – еще не простила конфуза с «натуральной необходи- мостью» – и хотела отвернуться, но вдруг воскликнула:

– Ваш секретный футляр! Вы, верно, забыли его в туалетной комнате?

На лице Рыбникова отразилось неудовольствие, но ответить Гликерии Романовне он не

успел.Откуда-то донесся ужасающий грохот, вагон качнуло.

Штабс-капитан бросился к окну.

Из других окон тоже торчали головы. Все смотрели назад.

Дорога в этом месте описывала небольшую дугу, и было видно как на ладони железно-

дорожный путь, давешнюю речку и мост.

Вернее, то, что от него осталось.

Мост обрушился ровно посередине, причем в тот самый момент, когда по нему проезжал

тяжелый воинский состав.

Зрелище катастрофы было ужасающим: столб воды и пара, выплеснутый рухнувшими в

воду локомотивами, вздыбленные платформы, с которых срывались какие-то массивные сталь- ные конструкции, и самое жуткое – сыпавшиеся вниз человеческие фигурки.

Гликерия Романовна, притиснувшаяся к плечу Рыбникова, пронзительно завизжала. Кричали и другие пассажиры.

Хвостовой вагон литерного, вероятно, отведенный для офицеров, покачался на самом краешке пролома, кто-то вроде бы даже успел выпрыгнуть из окна, но затем опора подломи- лась, и вагон тоже ухнул вниз, в груду перекореженного металла, что торчала из воды.

– Боже, Боже! – истерически закричала Лидина. – Что вы смотрите? Надо же что-то делать!

И бросилась в коридор. Василий Александрович, помедлив долю секунды, последовал за нею.

– Остановите поезд! – накинулась экзальтированная дамочка на обер-кондуктора, бежав- шего в сторону головного вагона. – Там раненые! Тонущие! Нужно спасать!

Схватила его за рукав, да так цепко, что железнодорожнику пришлось остановиться.

– Какой там «спасать»! Кого спасать? Такая каша! – пытался вырваться бледный как смерть начальник поездной бригады. – Что мы можем? На станцию нужно, сообщить.

Не слушая, Гликерия Романовна била его кулачком в грудь.

– Они гибнут, а мы уезжаем? Остановите! Я требую! – визжала она. – Жмите этот ваш, как его, стоп-кран!

16

Б. Акунин. «Алмазная колесница»

На вопли из соседнего купе высунулся чернявый господин с нафабренными усишками. Видя, что начальник поезда колеблется, угрожающе крикнул:

– Я тебе остановлю! У меня срочное дело в Москве!

Рыбников мягко взял Лидину за локоть, успокаивающе начал:

– Сударыня, ну в самом деле. Конечно, катастрофия ужасная, но единственное, чем мы

можем помочь, – это поскорее протелеграфировать с ближайшей...

– Ах, ну вас всех! – крикнула Гликерия Романовна.

Метнулась к стоп-крану и рванула ручку.

Все, кто находился в коридоре, кубарем полетели на пол. Поезд, подпрыгнув, мерзко

заскрежетал по рельсам. Со всех сторон доносились вой и визг – пассажиры решили, что и их поезд угодил в крушение.

Первым опомнился чернявый, не упавший, а лишь стукнувшийся головой о косяк двери.

С криком «Убью, мерррзавка!» он налетел на оглушенную падением истеричку и схватил ее за горло.

Судя по огонькам, вспыхнувшим в глазах Василия Александровича, он отчасти разде- лял кровожадное намерение чернявого господина. Однако во взгляде, который штабс-капитан бросил на удушаемую Гликерию Романовну, была не только ярость, но и, пожалуй, изумление.

Вздохнув, Рыбников схватил несдержанного брюнета за воротник и отшвырнул в сто- рону.

Алмазная колесница (3) Diamond Chariot (3) Carruagem de Diamante (3)

дерут...Лидина не слушала, да больше на него и не смотрела.

– Мы два года женаты! – сказала она, словно обращаясь не к своему прозаическому

соседу, а к более достойной, сочувственно внимающей аудитории. – Ах, как я была влюблена! Теперь-то я понимаю, что не в него, а в голос. Какой у него голос! Стоит ему запеть, и я таю, он может вить из меня веревки. И ведь знает это, негодяй! Видели, как он давеча запел, подлый манипулятор? Хорошо звонок помешал, а то у меня уже головокружение началось!

– Красивый господин, – позевывая признал штабс-капитан. – Должно быть, насчет клуб- нички не дурак. Из-за того и драма?

– Мне и раньше рассказывали! – сверкнула глазами Гликерия Романовна. – В театраль- ном мире доброжелателей хватает. Но я не верила. А тут собственными глазами! И где! В моей гостиной! И с кем? Со старой кокоткой Котурновой! Ноги моей больше не будет в этой осквер- ненной квартире! И в Петербурге тоже!

– Стало быть, в Москву перебираетесь, – резюмировал штабс-капитан. По тону было ясно, что ему не терпится закончить пустой разговор и уткнуться в газету.

– Да, у нас в Москве тоже квартира, на Остоженке. Жорж иногда берет на зиму ангаже- мент в Большом.

Здесь Рыбников спрятался-таки за «Вечернюю Россию», и дама была вынуждена умолк- нуть. Нервно развернула «Русское Вече», пробежала глазами статью на первой странице, отшвырнула, пробормотав:

– Боже, какая пошлость! Раздетая, на дороге – ужасно! Неужто совсем-совсем раздетая? Кто же это «графиня Эн»? Вика Олсуфьева? Нелли Воронцова? Ах, неважно!

За окном тянулись дачи, рощицы, унылые огороды. Штабс-капитан увлеченно шелестел газетой.

Лидина вздохнула раз, другой. Молчание было ей в тягость.

– Что это вы читаете с таким интересом? – не выдержала она наконец.

– Да вот, списки офицеров, погибших за царя и отечество в морской баталии близ

острова Цусима. Получено через европейские телеграфные агентства, из японских источни- ков. Так сказать, скрижали скорби. Обещают продолжение в последующих номерах. Смотрю, нет ли кого из боевых товарищей. – И Василий Александрович с выражением, вкусно стал читать вслух. – «На броненосце „Князь Кутузов-Смоленский“: младший флагман контр-адми- рал Леонтьев, командир корабля капитан первого ранга Эндлунг, казначей эскадры статский советник Зюкин, старший офицер капитан второго ранга фон Швальбе...»

– Ах, перестаньте! – всплеснула ручкой Гликерия Романовна. – Не хочу слушать! И когда только закончится эта ужасная война!

– Скоро. Коварный враг будет разгромлен христолюбивым воинством, – пообещал Рыб- ников, откладывая газету и доставая какую-то книжку, в чтение которой он немедленно погру- зился с еще большей сосредоточенностью.

Дама близоруко сощурилась, чтобы разглядеть заголовок, но книга была обернута корич- невой бумагой.

Поезд заскрежетал тормозами, останавливаясь.

– Колпино? – удивилась Лидина. – Странно, курьерский никогда здесь не останавлива-

ется.

Рыбников высунулся из окна, окликнул дежурного: – Почему стоим?

14

Б. Акунин. «Алмазная колесница»

– Да вот, господин офицер, надобно пропустить вперед литерный, со срочным военным грузом.

Пользуясь тем, что спутник отвернулся, Гликерия Романовна удовлетворила свое любо- пытство: быстро отвернула книжную обертку, приложила к глазам хорошенький лорнет на золотой цепочке – и поморщилась. Книга, которую с таким увлечением читал штабс-капитан, называлась «ТОННЕЛИ И МОСТЫ. Краткий справочник для железнодорожных служащих».

К дежурному подбежал телеграфист с бумажной лентой в руке. Тот прочитал депешу, пожал плечами и махнул флажком.

– Что такое? – спросил Рыбников.

– Семь пятниц на неделе. Велено отправлять, не ждать литерного.

Поезд тронулся.

– Вы, должно быть, военный инженер? – поинтересовалась Гликерия Романовна.

– Почему вы взяли?

Признаваться, что подглядела название книги, Лидиной было неловко, но она нашлась

– показала на кожаный тубус.

– Да вот. Это ведь для чертежей?

– А, да. – Василий Александрович понизил голос. – Секретная документация. Доставляю

в Москву.

– А я думала, вы в отпуске. Навещаете семью или, может быть, родителей.

– Неженат. С каких прибытков семью заводить? Гол как сокол. И родителей не имею.

Круглый сирота. Даже, можно сказать, сирота казанский – в полку за косоглазие дразнили татарвой.

После остановки в Колпине штабс-капитан как-то оживился, стал поразговорчивей, да и широкие скулы слегка порозовели.

Вдруг он взглянул на часы и поднялся.

– Пардон, выйду покурю.

– Курите здесь, я привыкла, – милостиво позволила Гликерия Романовна. – Жорж курит

сигары. То есть курил.

Василий Александрович конфузливо улыбнулся:

– Виноват. Про покурить это я из деликатности. Не курю-с, лишний расход. На самом

деле мне в клозет, по натуральной необходимости.

Дама с достоинством отвернулась.

Тубус штабс-капитан прихватил с собой. Поймав негодующий взгляд спутницы, извиня-

ющимся тоном пояснил:

– Не имею права выпускать из рук.

Проводив его взглядом, Гликерия Романовна пробормотала:

– Какой все-таки несимпатичный. – И стала смотреть в окно.

А штабс-капитан быстро прошел через второй и третий классы в хвостовой вагон и

выглянул на тормозную площадку.

Сзади донесся протяжный, требовательный гудок.

На площадке стояли обер-кондуктор и караульный жандарм.

– Что за черт! – сказал первый. – Никак литерный. А телеграфировали, что отменен! Не далее как в полуверсте ехал длинный состав, влекомый двумя паровозами. Локомо-

тивы пыхтели черным дымом, за ними вытянулся хвост из зачехленных платформ.

Время было уже позднее, одиннадцатый час, но сумерки едва начали сгущаться – при-

ближалась пора белых ночей.

Жандарм оглянулся на штабс-капитана, взял под козырек:

– Ваше благородие, виноват, но извольте закрыть дверь. Согласно инструкции, стро-

жайше запрещено.

15

Б. Акунин. «Алмазная колесница»

– Это, братец, правильно, – одобрил Рыбников. – Бдительность и все такое. Я, собственно, только покурить хотел. Ну да я в коридорчике. Или в нужнике.

И в самом деле отправился в туалетную комнату, которая в третьем классе была тесна и не слишком опрятна.

Запершись, Василий Александрович высунулся из окна.

Поезд как раз въезжал на допотопный, еще клейнмихелевского строительства мост, пере- кинутый через неширокую речку.

Рыбников нажал ногой рычаг слива воды – в дне унитаза открылось круглое отверстие, сквозь него было видно, как мелькают шпалы.

Штабс-капитан надавил пальцем какую-то незаметную кнопочку на тубусе и запихнул узкий кожаный футляр в дырку – диаметр совпал в точности, так что понадобилось приложить некоторое усилие.

Когда тубус исчез в отверстии, Василий Александрович быстро намочил руки под краном и вышел в тамбур, стряхивая с пальцев воду.

Минуту спустя он уже входил в свое купе.

Лидина взглянула на него строго – еще не простила конфуза с «натуральной необходи- мостью» – и хотела отвернуться, но вдруг воскликнула:

– Ваш секретный футляр! Вы, верно, забыли его в туалетной комнате?

На лице Рыбникова отразилось неудовольствие, но ответить Гликерии Романовне он не

успел.Откуда-то донесся ужасающий грохот, вагон качнуло.

Штабс-капитан бросился к окну.

Из других окон тоже торчали головы. Все смотрели назад.

Дорога в этом месте описывала небольшую дугу, и было видно как на ладони железно-

дорожный путь, давешнюю речку и мост.

Вернее, то, что от него осталось.

Мост обрушился ровно посередине, причем в тот самый момент, когда по нему проезжал

тяжелый воинский состав.

Зрелище катастрофы было ужасающим: столб воды и пара, выплеснутый рухнувшими в

воду локомотивами, вздыбленные платформы, с которых срывались какие-то массивные сталь- ные конструкции, и самое жуткое – сыпавшиеся вниз человеческие фигурки.

Гликерия Романовна, притиснувшаяся к плечу Рыбникова, пронзительно завизжала. Кричали и другие пассажиры.

Хвостовой вагон литерного, вероятно, отведенный для офицеров, покачался на самом краешке пролома, кто-то вроде бы даже успел выпрыгнуть из окна, но затем опора подломи- лась, и вагон тоже ухнул вниз, в груду перекореженного металла, что торчала из воды.

– Боже, Боже! – истерически закричала Лидина. – Что вы смотрите? Надо же что-то делать!

И бросилась в коридор. Василий Александрович, помедлив долю секунды, последовал за нею.

– Остановите поезд! – накинулась экзальтированная дамочка на обер-кондуктора, бежав- шего в сторону головного вагона. – Там раненые! Тонущие! Нужно спасать!

Схватила его за рукав, да так цепко, что железнодорожнику пришлось остановиться.

– Какой там «спасать»! Кого спасать? Такая каша! – пытался вырваться бледный как смерть начальник поездной бригады. – Что мы можем? На станцию нужно, сообщить.

Не слушая, Гликерия Романовна била его кулачком в грудь.

– Они гибнут, а мы уезжаем? Остановите! Я требую! – визжала она. – Жмите этот ваш, как его, стоп-кран!

16

Б. Акунин. «Алмазная колесница»

На вопли из соседнего купе высунулся чернявый господин с нафабренными усишками. Видя, что начальник поезда колеблется, угрожающе крикнул:

– Я тебе остановлю! У меня срочное дело в Москве!

Рыбников мягко взял Лидину за локоть, успокаивающе начал:

– Сударыня, ну в самом деле. Конечно, катастрофия ужасная, но единственное, чем мы

можем помочь, – это поскорее протелеграфировать с ближайшей...

– Ах, ну вас всех! – крикнула Гликерия Романовна.

Метнулась к стоп-крану и рванула ручку.

Все, кто находился в коридоре, кубарем полетели на пол. Поезд, подпрыгнув, мерзко

заскрежетал по рельсам. Со всех сторон доносились вой и визг – пассажиры решили, что и их поезд угодил в крушение.

Первым опомнился чернявый, не упавший, а лишь стукнувшийся головой о косяк двери.

С криком «Убью, мерррзавка!» он налетел на оглушенную падением истеричку и схватил ее за горло.

Судя по огонькам, вспыхнувшим в глазах Василия Александровича, он отчасти разде- лял кровожадное намерение чернявого господина. Однако во взгляде, который штабс-капитан бросил на удушаемую Гликерию Романовну, была не только ярость, но и, пожалуй, изумление.

Вздохнув, Рыбников схватил несдержанного брюнета за воротник и отшвырнул в сто- рону.