REAL RUSSIAN CONVERSATION: Russian/US actor Artem Lyskov (2)

Мне нравился занавес, мне нравилось, как там пахнет.

Раньше в театрах все курили, все курили. Театр был прокурен насквозь.

Вот этот запах прокуренных каких-то декораций,

вот он прикольный. В нём ничего, кстати, плохого нет.

Он просто такой специфический. Уникальный, да.

И плюс параллельно как я был зрителем,

я вот так рос в театре как зритель,

в школе начали замечать, что я,

ну, во-первых, а) интересуюсь.

Все учителя знали, что я ходил, хожу в театр, потому что

в какой-то момент я начал советовать в школе, что смотреть.

Потому что они знали, что я смотрел всё. Они знали, что подойдёт,

что не понравится. И в какой-то момент… Потом учителей…

вот ты меня, наверное, поймёшь. Учителей это очень как бы…

особенно по литературе… Располагает, да.

Подкупает то, что у детей есть какое-то желание не идти в компьютер играть, а как-то...

Мы, знаешь, мы разговаривали всегда, мы обсуждали какие-то спектакли.

Плюс я ходил на взрослые спектакли.

Ты знаешь, у меня есть такая штука, я очень не люблю читать.

Вот это парадокс.

Я очень не люблю читать, никогда не любил.

Но я столько посмотрел спектаклей в своей жизни по несколько раз.

У меня столько образов.

Ввиду того, что в России, в Вологде было 5 театров,

репертуарная политика была большая.

Подожди, а ты ходил только в один театр или во все пять?

Сначала в один. Да, у меня был один любимый.

А потом я, конечно, уже окучивал все, потому что

когда я понимал, чем в 22й раз пойду на «Маугли», придёшь лучше

я схожу на новой спектакль в другой театр.

И я таким образом… знаешь, вот у меня рождалось вот это пространственное мышление.

Я знаю, я могу с тобой подискутировать

про Шекспира, про «Короля Лира», про Шекспира «Гамлета».

Это все было в моей детской голове вот этими образами,

и, блин, этот это было так здорово.

Какая-то, знаешь, в каком-то вот очень творческом котле я развивался.

Оказалось, что я неплохо читал стихи сам.

И мне давали вот эту штуку – где-то выступать, какие-то линейки. Конкурсы.

Потом я начал вести все мероприятия в школе как ведущий.

Потому что я неплохо говорил, у меня был громкий…

Ну это, видимо, природа уже, природные какие-то данные.

Я говорил всегда громко, у меня всё было чётко всегда,

и меня вызывали.

Потом меня начали приглашать на театральные конкурсы чтецов.

А на конкурсах чтецов оказалось, что я начал занимать призовые места каким-то образом

Ну неудивительно.

И вот так вот, знаешь… Это так вот оно вытекает всё одно из другого.

Потом появилась театральная студия в моей жизни,

потом у меня был первый опыт игры в любительском театральном коллективе.

У меня это получалось.

Вот, например, мы участвовали в каком-то театральном фестивале.

Мы приезжали, например, и главная мужская роль фестиваля и вдруг мне дают диплом.

Хотя я там играл какую-то маленькую рольку в спектакле.

Как-то, знаешь, вот мне со стороны это было,

наверное, как знаком, что меня отмечают каким-то образом.

Ты поступил в Щукинское училище, да? Это один из лучших ВУЗов страны театральных.

Да, я поступил в 2.

И вот опять же, когда я поступал уже, мои родители, например,

конечно же, да самое частое, наверное, мы должны рассказать для России…

В России родители не очень любят, когда ты

собираешься поступать в театральный ВУЗ.

Наверное, везде есть такое отношение к профессии, да?

Родители всегда не посоветует тебе этого.

Наверное, в моём случае было очень сложно меня отговорить,

потому что это настолько органически я рос к театру. Часть тебя, да.

Что сказать мне «Ой, ну, может, тебе не понравится»

было, наверное, глупо со стороны родителей, потому

что они видели, что мне нравится.

Единственное, что мне родители сказали, что давай, если ты поступишь в Москву…

Москва – это…

Лучшие все театральные школы находятся в Москве и в Питере одна.

И есть 5 ВУЗов таких самых знаменитых, в которые мечтают все поступить.

Это Щукинское училище, Щепкинское училище при Малом театре,

ГИТИС, школа-студия МХАТ при МХАТе имени Чехова

и ВГИК – институт кинематографии. Вот это считается большая пятёрка.

Туда поступить удача. Это просто удача.

Какой конкурс там?

Конкурс в год, когда я поступал, набиралось… 9000 человек было application.

9000 было, и поступило нас 40 человек, то есть это где-то 350 человек на место.

Кошмар.

Чтобы понимать масштаб вот этого прохождения,

когда я поступил в Щукинское училище,

все Вологодской газеты написали что вологжанин поступил в Щукинское училище.

То есть это круто действительно,

очень круто. Большой конкурс. Auditions, все дела.

Поступил я легко.

Поступил я в два и я выбирал, я был в привилегированном положении, потому что я мог выбрать, куда бы я пошёл.

Потому что обычно, ну, конечно, ты не выбираешь.

Ну и почему ты «Щуку» выбрал?

Сейчас расскажу.

Во-первых, я заранее съездил посмотрел ВУЗы.

Школы все отличаются театральные.

И Щукинское училище всегда отличалось тем, что оно готовит артистов синтетических.

Что такое синтетический?

Это значит, ты хорошо танцуешь, ты хорошо поёшь,

ты хорошо двигаешься, ты хорошо фехтуешь и ты хорошо играешь.

Раньше не было понятия «мюзикл»,

мы не знали, что есть жанр мюзикла,

и мы называли это просто «музыкальный спектакль».

Вот я всегда мечтал играть в музыкальных спектаклях.

Я понимал что лучше, чем

Щукинское училище, меня никто не научит.

И я когда пришёл туда, сразу понял, что, блин, вообще моя атмосфера,

как мне нравится. Ты приходишь и ты сам понимаешь, что твой дом.

Вот я начал учиться. И это было только начало пути.

Хорошо, ну мы так проскочим вперед. Ты отучился, закончил Щукинское училище. И что потом?

Что потом. Когда мы учимся в театральном, у нас логическое продолжение карьеры -

это попасть в театр в России. Мы все мечтали в театр.

В этом плане я был такой счастливчик, наверное, удачливый.

Я начал играть в театре очень рано.

Я начал играть в театре Вахтангова со второго курса уже, вот.

И когда я заканчивал ВУЗ, я уже снимался в кино.

Ты меня ведешь, как я оказался здесь?

Да, я тебя спрошу, да, задам тебе вопрос, как ты оказался в Нью-Йорке.

Потому что это следующая была веха такая.

Вот у меня была любовь к музыкальному театру,

но я не знал, как это все называется, что такое музыкальный театр, что такое мюзикл.

У нас не было таких названий.

В Москве в тот момент, это 2008 год, не было ни одного мюзикла. По-моему, был только один…

«Метро» первый был?

Один, «Метро», и такие первые мюзиклы были, наверное,

«Mamma Mia!» спектакль был… Мой любимый.

И «Красавица и чудовище». Это были первые-первые

самые мюзиклы, в которые я просто пришёл и влюбился.

И начиналась вот эта движуха.

И в 2009 году

в Москву при посольстве США,

вообще США в моей жизни, в моей Вселенной какой-то присутствует много с самого начала,

посольство США организовало в 2009 году в Москве на конкурсной основе…

организовала Бродвейскую школу для артистов музыкального театра, которая проходила летом.

Это был конкурс, на который набирали где-то 20-25 человек актёров- профессионалов,

которые уже работали в театре либо в кино.

Это была 2-3 недельная программа.

Приезжали из Нью-Йорка звёзды Бродвея.

Мне, конечно, было интересно, я подал заявку, прошёл,

и вот это было 3 недели счастья в моей жизни.

Я просто понял, когда это закончилось,

что вот театр, которым я хочу заниматься.

Я его не мог понять никогда, у меня не было названия.

И вот приехали американцы, сказали «Вот!» Я каждый день кайфовал,

я просто понял «Боже мой, это тот театр, которым я мечтаю заниматься!».

И у меня было всё для этого:

я танцевал, я пел, я играл. У меня всё было для того, чтобы этим заниматься.

И, конечно, они подлили каплю масла в мой костёр. В огонь, да.

Потому что они сказали, что…

мне был на тот момент 21 год, да, в 2009 году мне был.

И они подлили масла, они мне сказали, что

«Тёма – они меня называли Том, потому что им так удобно было выговаривать

– они говорили мне «Том, тебе надо этим заниматься. У тебя все данные для того, чтобы стать бродвейским артистом».

Я не знаю, всем они так говорили или не всем, всех так подпитывали или не всех, неважно. В меня это попало.

Я не мог дождаться следующего лета, пока они придут снова.

Потом случилось следующее лето.

Приехали новые педагоги, новые артисты.

Я снова убедился, что я от этого просто кайфую, получаю удовольствие.

И в 22 года, когда мне было…

уже исполнялось 23, я уже

не мучился вопросом. Я просто понимал, что всё,

я хочу научиться, я хочу стать профессионалом в музыкальном театре.

Куда мне надо было ехать учиться американском музыкальному театру?

Понятно. На Бродвей.

И я начал узнавать, какие существуют школы,

какие вообще существуют гранты, как вообще всё происходит,

и я оказался здесь.

Моя подруга, моя однокурсница

из Щукинского училища, мы учились все на одном курсе,

она загорелась Штатами.

Она загорелась, она захотела учиться кино, она захотела поехать в Голливуд,

она начала узнавать школы,

она начала узнавать какие-то вещи, как это всё устроено.

Она собралась в какой-то момент летом, собралась поехать смотреть ВУЗы.

Oна там сделала какой-то список,

и у неё был в списке Нью-Йорк и Лос-Анджелес. И она собралась посмотреть ВУЗы.

Мы прилетели сюда,

а у меня была просто мечта посмотреть Бродвей. Я всегда хотел посмотреть, как выглядит настоящий мюзикл, походить в театр.

А у нее была задача походить по вузам. Ну я за ней хвостом. Она договорилась со Strasberg,

а в Strasberg идет расписание, идет много классов параллельно.

Мы пришли, а она говорит, типа:

«Я вот хочу пойти на класс импровизации посмотреть и вот хочу на класс кино».

Мне было неинтересно. Что там на импровизацию я увижу?

Я увидел заветные два слова в расписании, которое называлось

'musical theater'. И я такой думаю: «Всё, иди своё кино смотри,

я не пойду, - я говорю. - Я пойду смотреть музыкальный театр».

Я, короче, попадаю на класс четырехчасовой музыкального театра.

Как они преподают здесь на Бродвее.

У меня вот такие глаза.

Я в каком-то полном кайфе от того, как это происходит, как происходит момент обучения жанру.

Любой класс по музыкальному театру строится из блока по движению и блока по вокалу, по пению.

И блок по пению выглядел так, что каждый выходил, давал ноты концертмейстеру

и пел перед всеми. И дальше это обсуждали.

Обсуждали, и потом снова ты поёшь.

И я попросился. Тоже попросил у преподаватели сесть и всё. И начинается этот блок по вокалу,

и вдруг парень какой-то выходит и берёт ту песню,

которая у меня была соло в бродвейской школе в Москве год назад.

На английском. Да это был мюзикл ‘Pippin'. Песня называлась «Corner of the Sky” – “Уголок неба».

Это был мой сольник.

И у меня, знаешь, у меня просто переворачивается в этот момент всё в голове.

Я слышу эту музыку вот когда играют.

И, видимо, преподаватель это замечает. И он такой говорит: «Чего такое?»

Я ему говорю на каком-то ломаном языке, потому что я плохо

очень разговаривал, вообще практически не разговаривал.

Я говорю: «Да я эту песню… Я знаю её, пел».

Он такой: «Хочешь спеть?»

Я говорю: «Хочу!» Это, знаешь, момент вот такой… Сложилось.

Он говорит: «Иди, спой нам всем». Я спел. Ну, я неплохо пою, вот.

И мне препод…

закончился класс, он ко мне подошел и сказал:

«Тебе надо учиться, заниматься этим, у тебя талант, я тебе помогу».

И он просто повел меня вниз в admissions и сказал:

“Ребята, что у нас есть по программам по грантовым?»

Я насколько понимаю…

Он мне дал свои контакты все

и он мне сказал: «Давай, приезжай учиться. Вот знаешь, всё вот как-то вот…

Сложилось, да? Ну как матрешка, оно всё складывалось.

И потом я подал. Наверняка, он мне

написал cover letter какой-то. Короче, меня accepted в ВУЗ.

И всё, я приехал учиться. Так я оказался здесь.

Звёзды. Это Strasberg NYU, направление

«музыкальный театр», двухгодичная программа. Мне дали полностью

full cover, покрытие всех денег, закрыли… То есть я не платил за образование.

Как-то, знаешь, как-то всё сошлось.

Тём, ну спасибо тебе огромное, просто было безумно интересно

тебя послушать. Реально такой путь, и вот не верь

после этого во Вселенную и в звёзды.

Я вообще дример.

Мечтатель, да. Потому что я знаю, как мечтать. Я знаю, как мечты исполняются,

и я вообще 100% верю… Вам всем вот тоже желаю мечтать.

Мечтаем, друзья. Знать, чего вы хотите, знаете,

вот знать не здесь, а вот знать вот как бы вот здесь.