Что изменила революция? • Видеоистория русской культуры. Серия 6

Вот Башня — авангардный памятник,

который конструктивист Владимир Татлин намеревался воздвигнуть во славу революции.

Это были первые годы советской власти,

когда художники думали, что наконец пришло их время.

Однако Башня так и не будет построена,

а творцов очень быстро начнут репрессировать.

Как надежды сменились разочарованием и страхом — сейчас расскажем.

Революционеры мечтали не просто скинуть царя и бога —

они хотели подхлестнуть историю, прорваться в будущее, преодолеть природу,

создать нового человека и утопическое общество.

Однако у этой мечты о будущем была и оборотная сторона —

причем очень архаическая, наивная, почти религиозная.

Революционеры верили, что могут изменить все мироздание легко и быстро,

что коммунизм — это чуть ли не царство божие на земле,

что мудрый вождь наведет справедливость и порядок.

Такой противоречивый образ будущего

можно найти в поэмах Маяковского и архитектуре конструктивизма,

фильмах Эйзенштейна и Вертова и работах Родченко и Лисицкого.

И не только у интеллигентов:

их ненависть к капитализму и наивную веру в лучшее

разделяли и недавние крестьяне,

переехавшие в город и ставшие пролетариями.

И многие другие социальные группы,

не находившие себе места в старом мире

и ставшие рычагом революции.

Долго модернизация и архаика мириться не могли.

Конечно, в культуре и обществе победила архаика:

на словах мы строим новое справедливое общество —

а на деле восстанавливаем крепостное право в виде колхозов,

создаем культ вождя — Сталина

и приносим ему гигантские человеческие жертвы.

В этих тисках оказались зажаты и деятели культуры.

Кто-то пытался не предавать революционные идеалы — как Маяковский.

А кто-то никогда и не велся на советскую риторику —

как Булгаков или те, кто эмигрировал сразу после революции.

Но большинство оставшихся были попутчиками.

Они морально сочувствовали переменам:

от индустриализации до идей женского равноправия, —

но не закрывали глаза на ужасы происходящего:

от Гражданской войны до Большого террора.

Платонов и Зощенко, Эйзенштейн и Шостакович

пытаются поймать момент и говорить на языке новой реальности.

Они летописцы и зарождения больших надежд, и их гибели.

Но и то и другое — им не чужое,

обе эти эмоции они пропустили через себя.

Благодаря этому синтезу рождаются шедевры,

многие из них — неподцензурные.

Но чем ближе к Большому террору и войне,

тем меньше художники верят в справедливый советский строй.

Кого-то расстреляли,

кого-то затравили,

а кто-то приспособился.

Новых творцов теперь, как в пробирке,

воспитывают официальные Союзы писателей, художников и так далее.

Но гениев среди них уже не будет.

На смену авангардному прорыву в будущее

пришел климат зрелого тоталитаризма.

Это был шестой ролик из нашего видеоликбеза об истории русской культуры.

А если вы хотите подробнее разобраться в эпохе от авангарда до Большого террора,

у нас есть лекции от лучших ученых.

Слушайте их в приложении «Радио Arzamas».

Ссылка в описании!