Второй марш пенсионеров
12 октября. Второй марш пенсионеров. У нас там свой спецкор, Вилора Сергеевна Жукова, 75 лет, бывшая учительница. Думаю, многие помнят ее рассказ о первом марше. Итак:
— Людей было очень много. В прошлый понедельник я пришла к Красному костелу в три часа, и к половине четвертого нас набралось человек 80. А сейчас, когда я подошла, народу уже было половина площади. Моя приятельница, с которой договаривались встретиться, еще только ехала. Она мне кричит в телефон «Задержитесь!». А как я кого-то задержу, когда я еще у костела, а голова колонны уже у гостиницы «Минск».
— Чат «Пенсионер 97» заработал?
— Да, в тот же день. Была активная переписка, но я в ней не участвовала. И не знала, что, оказываются, договорились еще и в среду в два часа собраться. Люди готовы выходить хоть каждый день.
— Они это воспринимают как карнавал, что ли?
— Нет, совсем не так! Очень много обозленных после вчерашнего марша. Знаешь, все же общительные. Я пока коллегу ждала, много с кем переговорила. Идешь, с кем-то поравнялся, улыбнулся, поговорил. У кого-то сына задержали, у кого-то зятя. Кто-то сам поучаствовал, его из водомета поливали. Люди были очень взвинчены. Пришли те, кто никогда никуда не ходил. Допекло.
Люди уже испытывают не страх, а ненависть и злобу. Знаешь, что скандируют? «Ты думаешь, мы с тобой? Мы не с тобой!» Женщины лозунг бросили: «Саша! Сделай меня счастливой — уйди!» Мужчина впереди меня все лозунги пропевал. У него певческое настроение было, все кричат «Лукашенко, уходи!», а он распевает эту фразу с удовольствием… Нина Багинская нас встретила возле КГБ, ее в колонну тут же затащили. Она, как всегда, с флагом, с очередным, который не отобрали еще. Шла с нами до конца.
Пасти нас начали, когда колонна поравнялась с КГБ. Они тихо ехали по противоположной стороне проспекта — красный автобус и маленькие бусики. Где-то в районе магазина «Лакомка» один бусик вдруг развернулся и подъехал прямо к нам. И высадились из него эти черти придурочные. Но женщины их атаковали криками «Фашисты, фашисты!». И цветами их забросали. В общем, они обратно в свой бусик поскорей метнулись, спрятались. А мы, счастливые, пошли дальше.
На Круглой площади нас пытались не пропустить. Там стояли автозаки. Мы хотели спуститься вниз и перейти площадь по подземному переходу. Но нас предупредили: не надо, их там много. И мы пошли поверху. Толпа же большая, на улице ее так просто не задержишь.
— Метро работало?
— Нет. Когда мы дошли до площади Якуба Коласа, мы уже знали, что все станции на пути колонны закрыты. Возложили цветы, как и в прошлый раз. А потом те, у кого еще силы остались, то есть примерно половина колонны, отправились к БНТУ поддержать студентов.
Пока мы шли, на противоположной стороне проспекта собралось много людей, и молодых, и всяких. Кто плакал, кто аплодировал, кто кричал спасибо. Кто-то был с флагом. Старушек у нас в колонне было много, с палочками, под ручку. Молодые, на них глядя, хлюпали носами.
Подошли мы к БНТУ. И эти гады закрыли ворота к главному корпусу. И стоят там студенты, а их не пропускает к нам проректор по научной работе, как нам сказали. Мы кричим: «Свободу студентам!», «Студенты, мы вас любим!» и прочее. Спрашиваем его: «Чего ж вы их держите, как в клетке? Это ж наши дети и внуки. Дайте нам с ними поговорить». А он:
— Чего вы от них хотите? Они сытые. Они довольные. Они бесплатно учатся. У них есть общежитие!
Ты слышишь? Общежитие у них есть, и больше им ничего не нужно. Мы говорим: «Как же вам не стыдно! Вы же преподаватели, вас же уважать они должны. Кого ж вы воспитываете, рабов, что ли? Почему вы их заперли?» А он: «Я прошел войну. У меня награды». Ему кричат: «Войну можно пройти по-разному. Вы что, в полиции служили?»
— Какую войну он прошел? Ему сколько лет-то?
— У Лукашенко, помнишь, отец погиб на фронте, как он заявил. А сам 54-го года рождения. В общем, не открыли нам. А в это время на той стороне проспекта собрались студенты. И красный этот автобус и все бусики возле них затормозили. Женщины решили, что там начались аресты детей. И все туда рванули, прямо через дорогу, остановили движение. Эти в испуге начали бросать взрывпакеты. Я стояла возле ворот БНТУ и к автобусу побежала после третьего взрыва. А толпа уже была там. Дым столбом. Крики «Выпускай!» А они «Дайте нам дорогу!» Не дали мы им дороги. Тогда один из этих взял женщину за руку и повел к автобусу. Посмотрите, мол, там никого нет. Она посмотрела и нам говорит: «Пусто. Пускай уматывают».
Некоторые из них пытались даже нормально с нами поговорить. «Мы ничего никому плохого не сделали. Все люди просто выполняют приказы». Но им тут же вспомнили вчерашний день, и кроме как фашистами, их никак не называли.
Смешной эпизод. Среди нас был мужчина с камерой, он все снимал. И они его тоже хотели затащить в автобус. Но он что-то на ухо сказал старшему, и от него отстали. Свой оказался. Они их всюду засылают.
В общем, автобус мы не пропускали. И у кого-то из этих нервы не выдержали. Смотрю — вытаскивает баллончик. Женщины подумали, наверное, что он не решится. А он баллончиком им по глазам, по глазам. Мы разбежались, вернулись обратно, на другую сторону.
Эти погрузились в автобус, развернулись и уехали. А мы снова подошли к воротам БНТУ. Они были по-прежнему закрыты, но все, кто был во дворе, теперь прилипли к этим решеткам, сердечки нам показывали из ладошек. А бабушки им кричат: «Мы фашистов победили!» Вот всё.
— До следующего понедельника?
— Может, еще и в среду. Велели передать по цепочке. Борис Пастернак is on Facebook.
