А.П.ЧЕХОВ, ЮМОРИСТИЧЕСКИЕ РАССКАЗЫ - ЗЛОЙ МАЛЬЧИК

ЗЛОЙ МАЛЬЧИК

Иван Иваныч Лапкин, молодой человек приятной наружности, и Анна

Семеновна Замблицкая, молодая девушка со вздернутым носиком, спустились

вниз по крутому берегу и уселись на скамеечке. Скамеечка стояла у самой

воды, между густыми кустами молодого ивняка. Чудное местечко! Сели вы тут,

и вы скрыты от мира - видят вас одни только рыбы да пауки-плауны, молнией

бегающие по воде. Молодые люди были вооружены удочками, сачками, банками с

червями и прочими рыболовными принадлежностями. Усевшись, они тотчас же

принялись за рыбную ловлю.

- Я рад, что мы наконец одни, - начал Лапкин, оглядываясь. - Я должен

сказать вам многое, Анна Семеновна... Очень многое... Когда я увидел вас в

первый раз... У вас клюет... Я понял тогда, для чего я живу, понял, где

мой кумир, которому я должен посвятить свою честную, трудовую жизнь...

Это, должно быть, большая клюет... Увидя вас, я полюбил впервые, полюбил

страстно! Подождите дергать... пусть лучше клюнет... Скажите мне, моя

дорогая, заклинаю вас, могу ли я рассчитывать - не на взаимность, нет! этого я не стою, я не смею даже помыслить об этом, - могу ли я

рассчитывать на... Тащите!

Анна Семеновна подняла вверх руку с удилищем, рванула и вскрикнула. воздухе блеснула серебристо-зеленая рыбка.

- Боже мой, окунь! Ай, ах... Скорей! Сорвался!

Окунь сорвался с крючка, запрыгал по травке к родной стихии и...

бултых в воду!

В погоне за рыбой Лапкин, вместо рыбы, как-то нечаянно схватил руку

Анны Семеновны, нечаянно прижал ее к губам... Та отдернула, но уже было

поздно: уста нечаянно слились в поцелуй. Это вышло как-то нечаянно. За

поцелуем следовал другой поцелуй, затем клятвы, уверения... Счастливые

минуты! Впрочем, в этой земной жизни нет ничего абсолютно счастливого.

Счастливое обыкновенно носит отраву в себе самом или же отравляется

чем-нибудь извне. Так и на этот раз. Когда молодые люди целовались, вдруг

послышался смех. Они взглянули на реку и обомлели: в воде по пояс стоял

голый мальчик. Это был Коля, гимназист, брат Анны Семеновны. Он стоял в

воде, глядел на молодых людей и ехидно улыбался.

- А-а-а... вы целуетесь? - сказал он. - Хорошо же! Я скажу мамаше.

- Надеюсь, что вы, как честный человек... - забормотал Лапкин,

краснея. - Подсматривать подло, а пересказывать низко, гнусно и мерзко...

Полагаю, что вы, как честный и благородный человек...

- Дайте рубль, тогда не скажу! - сказал благородный человек. - А то

скажу.

Лапкин вынул из кармана рубль и подал его Коле. Тот сжал рубль в

мокром кулаке, свистнул и поплыл. И молодые люди на этот раз уже больше не

целовались.

На другой день Лапкин привез Коле из города краски и мячик, а сестра

подарила ему все свои коробочки из-под пилюль. Потом пришлось подарить и

запонки с собачьими мордочками. Злому мальчику, очевидно, всё это очень

нравилось, и, чтобы получить еще больше, он стал наблюдать. Куда Лапкин с

Анной Семеновной, туда и он. Ни на минуту не оставлял их одних.

- Подлец! - скрежетал зубами Лапкин. - Как мал, и какой уже большой

подлец! Что же из него дальше будет? Весь июнь Коля не давал житья бедным влюбленным. Он грозил доносом,

наблюдал и требовал подарков; и ему всё было мало, и в конце концов он

стал поговаривать о карманных часах. И что же? Пришлось пообещать часы.

Как-то раз за обедом, когда подали вафли, он вдруг захохотал,

подмигнул одним глазом и спросил у Лапкина:

- Сказать? А?

Лапкин страшно покраснел и зажевал вместо вафли салфетку. Анна

Семеновна вскочила из-за стола и убежала в другую комнату.

И в таком положении молодые люди находились до конца августа, до того

самого дня, когда, наконец, Лапкин сделал Анне Семеновне предложение. О,

какой это был счастливый день! Поговоривши с родителями невесты и получив

согласие, Лапкин прежде всего побежал в сад и принялся искать Колю. Найдя

его, он чуть не зарыдал от восторга и схватил злого мальчика за ухо.

Подбежала Анна Семеновна, тоже искавшая Колю, и схватила за другое ухо. нужно было видеть, какое наслаждение было написано на лицах у влюбленных,

когда Коля плакал и умолял их:

- Миленькие, славненькие, голубчики, не буду! Ай, ай, простите!

И потом оба они сознавались, что за всё время, пока были влюблены

друг в друга, они ни разу не испытывали такого счастья, такого

захватывающего блаженства, как в те минуты, когда драли злого мальчика за

уши.