А.П.ЧЕХОВ, ЮМОРИСТИЧЕСКИЕ РАССКАЗЫ - СМЕРТЬ ЧИНОВНИКА

СМЕРТЬ ЧИНОВНИКА

В один прекрасный вечер не менее прекрасный экзекутор, Иван Дмитрич

Червяков, сидел во втором ряду кресел и глядел в бинокль на "Корневильские колокола". Он глядел и чувствовал себя на верху блаженства. Но вдруг... В

рассказах часто встречается это "но вдруг". Авторы правы: жизнь так полна

внезапностей! Но вдруг лицо его поморщилось, глаза подкатились, дыхание

остановилось... он отвел от глаз бинокль, нагнулся и... апчхи!!! Чихнул,

как видите. Чихать никому и нигде не возбраняется. Чихают и мужики, и

полицеймейстеры, и иногда даже и тайные советники. Все чихают. Червяков

нисколько не сконфузился, утерся платочком и, как вежливый человек,

поглядел вокруг себя: не обеспокоил ли он кого-нибудь своим чиханьем? Но

тут уж пришлось сконфузиться. Он увидел, что старичок, сидевший впереди

него, в первом ряду кресел, старательно вытирал свою лысину и шею

перчаткой и бормотал что-то. В старичке Червяков узнал статского генерала

Бризжалова, служащего по ведомству путей сообщения.

"Я его обрызгал! - подумал Червяков. - Не мой начальник, чужой, но

все-таки неловко. Извиниться надо". Червяков кашлянул, подался туловищем вперед и зашептал генералу на

ухо:

- Извините, ваше-ство, я вас обрызгал... я нечаянно...

- Ничего, ничего...

- Ради бога, извините. Я ведь... я не желал!

- Ах, сидите, пожалуйста! Дайте слушать!

Червяков сконфузился, глупо улыбнулся и начал глядеть на сцену.

Глядел он, но уж блаженства больше не чувствовал. Его начало помучивать

беспокойство. В антракте он подошел к Бризжалову, походил возле него и,

поборовши робость, пробормотал:

- Я вас обрызгал, ваше-ство... Простите... Я ведь... не то чтобы...

- Ах, полноте... Я уж забыл, а вы всё о том же! - сказал генерал и

нетерпеливо шевельнул нижней губой.

"Забыл, а у самого ехидство в глазах, - подумал Червяков, подозрительно поглядывая на генерала. - И говорить не хочет. Надо бы ему

объяснить, что я вовсе не желал... что это закон природы, а то подумает,

что я плюнуть хотел. Теперь не подумает, так после подумает!.." Придя домой, Червяков рассказал жене о своем невежестве. Жена, как

показалось ему, слишком легкомысленно отнеслась к происшедшему; она только

испугалась, а потом, когда узнала, что Бризжалов "чужой", успокоилась. - А все-таки ты сходи, извинись, - сказала она. - Подумает, что ты

себя в публике держать не умеешь!

- То-то вот и есть! Я извинялся, да он как-то странно... Ни одного

слова путного не сказал. Да и некогда было разговаривать.

На другой день Червяков надел новый вицмундир, подстригся и пошел к

Бризжалову объяснить... Войдя в приемную генерала, он увидел там много

просителей, а между просителями и самого генерала, который уже начал прием

прошений. Опросив несколько просителей, генерал поднял глаза и на

Червякова.

- Вчера в "Аркадии", ежели припомните, ваше-тво, - начал докладывать экзекутор, - я чихнул-с и... нечаянно обрызгал... Изв...

- Какие пустяки... Бог знает что! Вам что угодно? - обратился генерал

к следующему просителю.

"Говорить не хочет! - подумал Червяков, бледнея. - Сердится,

значит... Нет, этого нельзя так оставить... Я ему объясню..." Когда генерал кончил беседу с последним просителем и направился во

внутренние апартаменты, Червяков шагнул за ним и забормотал:

- Ваше-ство! Ежели я осмеливаюсь беспокоить ваше-ство, то именно из

чувства, могу сказать, раскаяния!.. Не нарочно, сами изволите знать-с!

Генерал состроил плаксивое лицо и махнул рукой.

- Да вы просто смеетесь, милостисдарь! - сказал он, скрываясь за

дверью.

"Какие же тут насмешки? - подумал Червяков. - Вовсе тут нет никаких

насмешек! Генерал, а не может понять! Когда так, не стану же я больше

извиняться перед этим фанфароном! Чёрт с ним! Напишу ему письмо, а ходить

не стану! Ей-богу, не стану!" Так думал Червяков, идя домой. Письма генералу он не написал. Думал,

думал, и никак не выдумал этого письма. Пришлось на другой день идти

самому объяснять.

- Я вчера приходил беспокоить ваше-ство, - забормотал он, когда

генерал поднял на него вопрошающие глаза, - не для того, чтобы смеяться,

как вы изволили сказать. Я извинялся за то, что, чихая, брызнул-с... а

смеяться я и не думал. Смею ли я смеяться? Ежели мы будем смеяться, так

никакого тогда, значит, и уважения к персонам... не будет...

- Пошел вон!! - гаркнул вдруг посиневший и затрясшийся генерал.

- Что-с? - спросил шёпотом Червяков, млея от ужаса.

- Пошел вон!! - повторил генерал, затопав ногами.

В животе у Червякова что-то оторвалось. Ничего не видя, ничего не

слыша, он попятился к двери, вышел на улицу и поплелся... Придя машинально

домой, не снимая вицмундира, он лег на диван и... помер.