Русский язык за 18 минут

Мы говорим на русском языке каждый день.

А когда он появился?

Что, князь Владимир тысячу лет назад тоже на нем говорил?

Кирилл и Мефодий вроде придумали алфавит —

а как его придумать, чтобы все сказали: «Да, отлично, будем такими буквами писать»?

Если Русь была Киевской, почему в Киеве говорят не по-русски?

Как появились слова «хлеб» и «беспредел» и буквы Ё и Ъ?

И, конечно, откуда взялся мат?

Попробуем быстро разобраться в истории русского языка.

Когда рождается язык?

Когда у него появляется название.

Слово «Русь», от которого происходит название русского языка,

появилось не позже IX века.

У этого слова сложная история.

В X веке им часто называли скандинавов, которые были элитой древнего государства.

Славян тоже — но не всех сразу:

еще в XI веке новгородцы могли сказать, что отправляются в Русь,

когда ехали из Новгорода в Киев или Чернигов.

Впрочем, в начале второго тысячелетия

вообще все славяне еще могли понимать друг друга без переводчиков:

не только новгородцы с киевлянами,

но и жители Праги с жителями Белграда.

Русский язык тогда — это большая группа диалектов всех восточных славян.

Ученые сейчас склонны называть его древнерусским —

ведь его равноправными потомками являются украинский, белорусский и собственно русский.

В древней Руси уже были многие понятные нам слова: «небо», «наезд» или «колбаса»,

но еще не было таких привычных слов, как «водка», «если» или «например».

Древнерусская грамматика сильно отличалась от нынешней,

ее обломки мы видим во многих выражениях.

Жителя Руси могли звать Жирослав или Братонег.

А вопрос: «Привет, у вас двоих все хорошо?»

мог звучать так: «Цѣлъвь, съдорова ли еста?»

А вот чего никогда не было —

так это русских существительных, начинающихся с буквы А.

И русских слов с буквой Ф — тоже нет.

Все такие слова — заимствованные.

Уже в самый древний период в русском было множество слов, пришедших из других языков. Например, из германских.

И балтийских.

Или из греческого — связанные с христианской верой, ну и с бытом тоже.

Или даже из народной латыни.

Все знают, что буквы которыми мы пользуемся, изобрели Кирилл и Мефодий.

Однако не все подозревают, что сами они не были русскими

и вообще никогда на Руси не были.

Кирилл и Мефодий — двое братьев греков из Византии,

которые в IX веке решили перевести для соседей славян Библию.

А для этого нужна была письменность.

Братья изучили, какие звуки используют славяне, и создали для их обозначения буквы —

вот такие.

Что, непонятно?

Это потому что Кирилл и Мефодий создали не нашу с вами азбуку,

а самую первую версию славянского алфавита —

глаголицу.

Позднее, когда стало ясно, что новый алфавит сложноват,

буквы заменили, чтобы они больше походили на греческие.

Новый алфавит назвали в честь Кирилла,

хотя придумали кириллицу, скорее всего, не сами братья, а их ученики.

Но одних букв мало — нужен язык,

который был бы понятен славянскому читателю,

но одновременно мог бы отразить всю сложность библейского текста.

И Кирилл и Мефодий создали такой язык,

опираясь на тот славянский диалект, который знали с детства.

Конечно, это был не диалект далекой Древней Руси, а язык южных славян.

Южнославянские диалекты понятные — но другие.

Там, где у восточных славян было «молоко», у южных — «млеко»,

где «ворота» — там «врата»,

где «лодка» — там «ладья»,

где «ягненок» — там «агнец» и так далее.

Язык, который создали Кирилл и Мефодий,

называют старославянским.

Это очень важно:

старославянский — это не другое название древнерусского.

Это язык родственный, но другой.

Он сыграл решающую роль в становлении русского языка,

потому что стал письменным языком на Руси.

При князе Владимире на Руси принимают христианство

и начинается обучение языку священных книг.

А при Ярославе Мудром появляются первые книги, созданные именно здесь,

на восточнославянских землях.

С этого периода ученые обычно называют этот язык церковнославянским.

В голове у образованного человека было двоемыслие:

думал и говорил он на одном языке — родном, русском,

а читать и писать старался на другом — церковнославянском,

при этом не всегда понимая, что это два разных языка.

Конечно, писать приходилось не только по делам веры.

Надо было еще записывать события для истории, устанавливать законы

и переписываться друг с другом.

И чем дальше такие тексты по своему жанру отдалялись от церковных,

тем большее влияние оказывал на них живой разговорный русский язык.

Больше всего его следов в берестяных грамотах —

записочках, которые тысячу лет назад восточные славяне пересылали друг другу,

чтобы попросить денег в долг, поделиться важными новостями

или признаться в любви.

Примерно как мы в современных чатах и мессенджерах.

Церковнославянский язык так долго жил рядом с русским,

что в результате оказал на него огромное влияние.

Сейчас мы вообще не ощущаем, что такие простые слова как «овощ», «власть»,

«одежда» или «время» пришли к нам из другого языка. Без церковнославянского в современном языке у нас не было бы так много слов с двумя корнями,

вроде «православие» или «человеколюбие»,

ни причастий: мы не могли бы сказать «горящий» — только «горячий».

Вы задумывались, зачем в современном алфавите буквы Ъ и Ь,

которые никак не произносятся?

И почему до Октябрьской революции Ъ писали на концах слов?

Дело в том, что в древнерусском языке Ъ и Ь (их называли «ер» и «ерь») были гласными —

только в отличие от всех остальных гласных, скорее всего, произносились менее отчетливо,

и в конце концов часть из них превратилась в обычные гласные: О и Е,

а вторая часть вообще перестала произноситься.

Это событие поменяло в языке всё.

До него все русские слоги были открытыми, то есть заканчивались на гласные.

Теперь слова стали короче, а согласные начали стоять рядом — и взаимодействовать.

Утрата двух гласных звуков разделила историю русского языка на две части:

до нее — древний, непонятный на слух язык,

после — язык, в котором гораздо легче узнать современный русский.

В XIII веке на Русь пришли татаро-монголы.

Однако и до них в языке было немало тюркских и несколько монгольских слов.

Даже слово «орда» появились у нас до Орды —

мы взяли его у половцев.

Сначала оно значило всего лишь группу кочевников —

и лишь позднее стало означать армию.

А ордынцы занесли в русский язык новую порцию тюркизмов,

связанных с экономикой и государством.

А вот чего они точно не занесли — это матерных слов.

Невинные русские люди, которые не матерились до татар, — это настоящий миф.

Матерные корни — древние, славянские.

К XIV веку древнерусский разделяется на три больших зоны,

из которых появятся три разных языках.

Конечно, язык был неоднороден и раньше,

однако границы диалектов проходили совсем по-другому —

и Киев и Владимир были во многом ближе по языку друг к другу, чем Владимир к Новгороду.

Однако история распорядилась по-своему.

Часть восточных славян оказываются на территории Великого княжества Литовского —

по политической границе между ним и Московской Русью проходит и граница языковая.

По одну ее сторону складываются украинский и белорусский языки,

а по другую — русский.

Наш русский язык сложился из двух диалектов —

говоров северо-востока: Москвы, Владимира, Ростова

и говоров северо-запада: Новгорода и Пскова.

Если бы не новгородские говоры,

возможно, мы бы сейчас говорили не «на руке», а «на руце»,

не «помоги», а «помози».

А если бы победил один только новгородский диалект,

мы бы говорили не «Иван», а «Иване», не «у сестры», а «у сестре».

Из русского языка уходит все больше древних черт.

Исчезает сложная система времен:

вместо двух будущих и множества прошедших — по одному.

Язык теряет способ грамматически показать, что предметов не один и не много, а ровно два —

двойственное число исчезает, остаются только единственное и множественное.

На юге и в центре Руси распространяется аканье —

мы перестаем произносить все гласные звуки четко:

не «молоко», а «малако».

А к XVII веку отдельная гласная Ѣ

постепенно пропадает в живой речи, совпав с Е.

В XVII веке Киев — центр учености и законодатель церковнославянской нормы.

Благодаря киевлянам мы произносим слово «Бог» так, как произносим.

Через Киев на Русь импортируется европейская культура —

например, польские слова.

Польский становится языком, который должны знать просвещенные дворяне —

или, как они сами бы себя называли, шляхтичи.

И через польский проникает и множество латинских слов, которые нужны для ученых занятий

До XVIII века русские люди все еще пишут в основном на церковнославянском,

но его положение уже не так устойчиво.

Некоторые талантливые авторы могли комбинировать в одном тексте

русские и славянские элементы — для изысканных стилистических игр.

А студенты первых академий прекрасно понимали,

что церковнославянский это не культурная форма русского, а просто другой язык.

Петр I будет создавать в России новую светскую культуру,

и древний церковный язык ему не нужен.

Он создаст новый гражданский шрифт —

чтобы печатать им газеты и научные книги,

и избавится от ненужных букв — хотя не ото всех.

Петр велит переводить новые книги не на славянский, а на русский —

и редакторы сурово убирают из текстов все «еже», «аще» и «егда».

А еще новая культура — это новые смыслы, для которых старые слова не подходят.

Как быть, если вы хотите написать любовное письмо,

но в письменном языке у вас для этого есть только слово «похоть»?

Начиная с Петра в русский язык хлынул поток заимствований.

К польскому влиянию добавилось немецкое.

Все это — новая жизнь:

рисовать, танцевать и фехтовать — это занятия молодого дворянина.

Петр строит флот — и привозит слова из голландского и английского.

С Запада приходят не только новые вещи —

но и новый образ мыслей,

а для его выражения нужен новый синтаксис.

После смерти Петра выяснилось,

что далеко не все мечтали расстаться с церковнославянским.

Его защитники говорят:

этот язык — часть нашей культуры, давайте найдем ему место.

В простой речи славянские слова использовать, конечно, не стоит,

зато они пригодятся для торжественных поводов.

Например, для восхваления монарха в стихах.

Там и надо писать не «город», а «град», не «смотри», а «воззри».

Ближе к концу века у архаистов появляются противники —

они считают, что писать надо так же, как говоришь:

не «око» и «чело», а «глаз» и «лоб»;

и раз произносишь «орёл», не пиши «орел».

Для этого специально придумывают букву Ё.

Начинают спорить две партии:

для новаторов главный враг — славянские слова,

их считают не торжественными, а грубыми;

для архаистов главный враг — заимствования из французского:

вместо «галош» надо говорить «мокроступы», а вместо «пара» — «двоица».

В этом споре победили все и никто.

Поток иностранных заимствований в русский язык не остановился.

А многие славянские слова адаптировались к новым смыслам.

Раньше слова «ангел», «страсть» и «прелесть» были только про религию —

а теперь они еще и про любовь.

Зато благодаря новаторам у нас появились «Евгений Онегин»

и лозунг «Православие, самодержавие, народность».

А благодаря архаистам — переводы Библии и «Илиады»

Идеальное равновесие достигается в 1830-х годах в прозе Пушкина —

это язык, на котором одинаково свободно можно писать и повести, и статьи, и говорить.

А Лермонтов в «Герое нашего времени» делает этот язык мейнстримом.

Впрочем, его сразу оказывается недостаточно —

и уже Гоголь насыщает свой язык просторечными, устаревшими и диалектными словами,

чтобы изобразить на письме устную речь —

причем какого-нибудь очень необычного рассказчика.

После этого русская проза пойдет по двум большим дорогам:

дороге Лермонтова и дороге Гоголя.

Французский — язык международного общения еще начиная с XVIII века,

а потому — главный язык аристократии.

У русских офицеров, бравших Париж, было такое идеальное произношение,

что парижанки принимали их за французов.

А Лев Толстой принадлежал к золотой молодежи,

которая отличала своих по безупречному французскому выговору.

Потом он будет этого очень стыдиться.

Из европейских языков в XIX веке

приходит много философских и общественно-политических терминов.

Научные термины так популярны, что становятся известны всем.

К середине XIX века

все больше новых социальных групп начинают активно говорить и писать —

и расшатывать сложившиеся нормы.

В ответ на это нормы стараются упорядочить.

Весь век выходят академические словари, грамматики, пособия по орфографии.

Их цель — четко зафиксировать значение слов

и сказать:

эти слова годятся для газеты,

а эти — только для разговора,

а эти — уже устарели.

Так язык становится более предсказуемым и общепонятным.

Нотку разнообразия внес Владимир Даль,

который впустил в свой словарь много просторечных и диалектных слов.

Современники не очень оценят,

но после его смерти словарь Даля станет символом богатства русского языка

и источником слов для Есенина и Солженицына.

К началу XX века в России существует единый стандартный язык —

и его полностью уничтожает революция.

К трибуне и газете получили доступ новые социальные группы,

которые не очень хорошо справляются с языком —

как персонажи Зощенко.

В язык хлынули аббревиатуры,

новые канцеляризмы,

военная терминология,

а также политический — и даже блатной жаргон.

Впрочем, советское государство быстро наведет тоталитарный порядок —

не только в обществе, но и в языке.

Еще в 1918 году отменяют Ѣ, i и Ъ на концах слов —

но по-настоящему орфографию унифицируют в 1956 году.

Выходят словари Ушакова и Ожегова и справочники Розенталя.

Это — норма, на которую надо ориентироваться.

Все дикторы радио и телевидения говорят одинаково,

в стране происходит масштабная урбанизация,

мужчины с разных концов страны вместе служат в армии —

из-за всего этого начинают массово вымирать русские диалекты.

Зато у многих больших городов появляются свои отличительные особенности,

и теперь все знают, где «батон», а где «булка»,

где «бордюр», а где «поребрик».

Все советские нормы сметаются в перестройку.

Как и в петровскую эпоху, язык ищет новые слова для новой жизни —

чтобы говорить о бизнесе, финансах, досуге и сексе.

И на помощь приходит новый интернациональный язык — английский.

В 1990-е, как и после революции, рушатся все языковые иерархии:

из телевизора звучит нелитературная речь,

мат печатают свободно,

криминальный жаргон используют все — от чиновников до академиков.

В 2000-е языковой хаос немного устаканивается:

вместо «секьюрити» снова говорят «охранник»,

а новые выражения, вроде «эффективный менеджер», становится штампами

и спокойно смешиваются с клише прежней, советской эпохи.

Зато бурно растет интернет,

в котором молниеносно распространяются новые слова, новые мемы, новая грамматика и орфография.

Чаты стирают границу между письменной и устной речью,

в социальных сетях творцом языка может стать каждый.

Что же будет с русским языком в третьем тысячелетии?

Никто не знает.

В эпоху интернета изменения происходят так быстро,

что, возможно, язык изменился за эти 18 минут, что вы смотрели ролик.

Эй, вы меня все еще понимаете?

Если да, ставьте ролику лайк, лойс, кек —

как это называется у вас в будущем?

А еще посмотрите другие наши ликбезы.

У нас есть краткие истории Древней Греции, Рима и русского искусства.

А еще лучше — подписывайтесь на канал, чтобы ничего не пропустить!