Глава 19 МОЯ ЖЕНА КАРМЕН, ЕЁ СЕМЬЯ И КИТАЙСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ

Вскоре после прибытия в Гонконг я встретил свою будущую жену Кармен на одной из вечеринок, где присутствовали члены канадской общины Гонконга.

Кармен бегло говорила на двух языках – английском и кантонском наречии китайского языка – и работала секретаршей в штаб-квартире Канадских Тихоокеанских Авиалиний. У Кармен был китаец-отец и мать из Коста-Рики, и она была чрезвычайно оживлённой и жизнерадостной, что всё более и более покоряло меня (но сознаюсь: я и не особенно старался сопротивляться этому).

Кармен стала моим гидом по Гонконгу.

У меня был маленький мотороллер Vespa. И когда только у меня не было уроков китайского языка, мы на моём мотороллере посещали какие-нибудь рестораны, либо отдалённые пляжи, либо интересные китайские рынки. Единственным недостатком в наших отношениях было то, что Кармен не говорила на Мандаринском наречии китайского языка, который был мне нужен. Она свободно говорила по-английски, а также на кантонском наречии, так что мы всё время говорили на английском языке. А ладно, нельзя получить сразу всё!

Дедушка Кармен был из Ян Пинга в провинции Гуандонг.

Он поехал в Коста-Рику и открыл там магазин в конце 1890-х годов. Он был одним из первых китайских иммигрантов, кто рискнул поехать в Латинскую Америку в поисках своего счастья.

В конце концов, он вернулся в Макао, где построил фабрику по производству масла из земляных орехов.

Фабрика досталась по наследству его любимцу младшему сыну, который довольно быстро промотал это имущество. И три старших сына, включая Янг Тонга, отца Кармен, были посланы опять в Коста-Рику, чтобы там зарабатывать деньги на семью.

Когда Янг Тонг вернулся в Макао в конце 1930-х годов, он привёз с собой молодую костариканскую невесту Марту и двух маленьких дочерей, старших сестёр Кармен.

Марта была «неудобной фигурой» в большой китайской семье, так как была единственной иностранкой. Ей нужно было всему научиться очень быстро, чтобы её признали. Ей пришлось осознать, что значило быть женой и матерью в чужой культуре. Она всегда была очень занятой и воспитывала 11 детей, включая трёх не её собственных.

Китайский язык стал первым трудным испытанием для Марты.

Она часто скучала по Коста-Рике. Благодаря своему знанию испанского языка ей удалось подружиться с несколькими португальцами в Макао, с которыми она чувствовала себя более комфортно. В то же время она продолжала старательно изучать кантонское наречие Китайского языка, на котором она говорила со своими детьми и другими членами семьи. Сейчас, в возрасте 88 лет, живя на пенсии в Торонто, Марта счастлива, когда она идёт пообедать в китайский ресторан Чайна Тауна и поболтать там с официантами на Кантонском наречии. Язык может быть либо барьером, либо источником удовольствия и удовлетворения на протяжении всей жизни.

Гонконг, как и Макао, говорит на кантонском наречии, поэтому я не мог здесь по-настоящему погрузиться в Мандаринское наречие китайского языка, которое я изучал.

Однако и то, и другое наречие были все же диалектами китайского языка, и через них я мог интенсивно включиться в китайскую культуру.

Я был как бы вынут из удобного западного «кокона» и ежедневно был открыт лицом к лицу звукам и запахам оживлённых улиц и рынков, магазинов, торгующих китайскими лекарствами и другими экзотическими продуктами, энергии множества людей, суетящихся в маленьких мастерских или торгующих вразнос продуктами, которые они часто носили на обоих концах длинного шеста.

Возле моей школы или в переполненном районе Ковлуна Цымшацун я мог поесть недорогую лапшу или рис с соусом карри вместе с рабочими.

Но иногда я наслаждался великолепными кантонскими блюдами в роскошных ресторанах. Там были также многочисленные рестораны, которые представляли кухню различных частей Китая: Пекина, Шандонга, Сичуаня, Чао Джу и других. И все они неведомым образом теснились на узких переполненных улочках. Они стали моей ежедневной средой обитания, когда я изучал китайский язык. Я сам поставил себя в такие условия, чтобы принять этот язык. Для меня еда и язык являются наиболее приятными и доступными чертами чужой культуры, и в моём сознании они тесно сплетаются.

До сих пор я помню разговоры на мандаринском наречии во время обеда с моими учителями, пока мы ели тушенную с чесноком свинину, испеченный

на пару хлеб и суп из угрей.

Эти неформальные встречи были для меня самыми приятными из всего моего учебного процесса. Учителя рассказывали о своём детстве в Китае или говорили о других интересных предметах.

Во время китайского обеда каждый берёт что-то из общего блюда, стоящего посреди стола, своими палочками для еды.

У меня всегда был хороший аппетит, и, как единственный канадец за столом, я вскоре получил прозвище «джи на да»( Канада на мандаринском наречии) с ударением на «на да», что значит: « прийти и взять большой кусок».

Я принял правильное решение, выбрав Китайский университет в Гонконге, потому что китайской языковой школой в этом университете руководил один из наиболее эффективных преподавателей языка, каких я только встречал в своей жизни,- гн Лью Минг.

Он лично приветствовал всех людей, желающих изучать китайский язык, и заставлял иностранцев поверить, что они смогут его изучить. Он настаивал на усердной работе студентов, потому что сам был энергичным и трудолюбивым человеком. Он вдохновлял и меня отдать все свои силы новому языковому вызову и в то же время всегда был готов гибко ответить на все мои запросы. Персонал школы также был очень дружелюбен и способствовал изучению китайского языка.

Сначала я старательно ходил на все свои индивидуальные уроки с учителями.

Однако вскоре я начал чувствовать какое-то напряжение от всех этих классных занятий. Я был обязан приходить в класс на три часа каждое утро, хотя иногда я чувствовал себя уставшим и едва ли мог что-нибудь внимательно слушать, а тем более воспринимать.

Эффективность учителей тоже была разной.

Некоторые учителя пытались давать мне объяснения на английском языке, что я находил особенно скучным. По моде тех дней большое внимание уделялось зубрёжке, которая была утомительной и раздражающей. Лучшие уроки были те, когда учитель просто рассказывал о каком-то интересном предмете. Большую часть своих знаний я получил от этих более неформальных разговорных уроков, а также от интенсивной учёбы дома.

Я думаю, что это благодаря энергии директора Лью Минга, который опекал нас и ставил перед нами всё новые задачи, я был вдохновлён к трудной работе над китайским языком.

Тексты, которые мы использовали, были взяты из программы Йельского университета по китайскому языку.

Первый текст назывался «Китайские диалоги» и знакомил нас с Китаем в период до его освободительных войн. Диалоги описывали некоего г-на Смита, работающего и путешествующего по Китаю от Шанхая до Нанкина и Бейлинга (как называли Пекин в Гоминьдановские дни). Этот контекст был далёк от реального Китая конца 1960-х годов, который был охвачен тогда культурной революцией. Я помню очень мало из содержания того учебника, хотя я сознаю, что искусственные темы, вроде тех, возможно, необходимы для начального этапа изучения языка.

Первый этап изучения иностранного языка одновременно сложен и в то же время он приносит первое удовлетворение.

Он сложен, потому что новый язык кажется таким странным; однако же он приносит удовлетворение, потому что за короткий период времени вы узнаёте, как сказать о некоторых важных вещах на новом языке. В этот начальный период язык, который вы учите, всё еще не естественный, а специально упрощенный и подготовленный для начинающих. Он охватывает такие темы, как Почта, Железнодорожная станция, Ресторан, Посещение друзей и так далее.

Начальные языковые курсы доступны в книжных магазинах.

По моему опыту я скажу, что не играет большой роли, по какой системе вы начинаете учиться, лишь бы она вам нравилась. Вам нужно уделить большую часть времени слушанию и чтению, не пытаясь овладеть деталями грамматики. Эти программы для начинающих помогут вам получить первые знания и обеспечат вас самыми основными, базовыми словами и структурами.

Когда вы достигнете среднего уровня, вы столкнетесь лицом к лицу с самым длительным и самым трудным этапом вашего обучения.

Вам теперь необходимо достичь прорыва к свободному использованию языка. Вам необходимо для этого пройти путь от способности говорить на ограниченный набор тем и ситуаций до способности использовать язык как практическое средство общения в большом объеме спонтанно возникающих ситуаций и положений. Чтобы добиться этого, от вас потребуется вовлеченность в чтение и слушание огромного количества языкового материала. Если содержание будет для вас интересным, вы с успехом пройдете этот этап и даже получите наслаждение от самого процесса изучения.

Искусственные же диалоги с неинтересным «ученическим» содержанием станут пройденным для вас этапом, и вы перейдете к естественному языку.

К счастью, и я вскоре перешел к более значимому содержанию в изучении китайского языка.