Watch "Life in Argentina and The Economic Crisis (advanced dialogue in Russian with subs)" on YouTube (2)

– вряд ли.

Потому что такой культуры там просто нету.

В Москве другого уровня проблемы с безопасностью.

Да, и на мой взгляд они более фатальные.

Поэтому, если выбирать и сравнивать, то, наверное,

я бы предпочел Буэнос-Айрес.

Егор: Ну, не могу не спросить тебя про более фатальные?

Макс: Слушай, ну как минимум, то есть...

Это разная плоскость.

Ты ощущаешь себя и, ну, как бы давление, тревожность,

со стороны повестки, со стороны средств массовой

информации, со стороны властей тех же самых.

Ты ощущаешь какое-то свое бесправие на общем фоне.

И здесь после всего этого ты полностью находишься

в атмосфере свободы мнений, выражения свободы мнений.

Ты можешь говорить и не бояться, то, что на тебя

завтра напишут донос.

Макс: То есть, ты в Москве ощущаешь опасность больше

сверху, здесь ты ее ощущаешь как бы с боков, скажем так?

Егор: Да, я думаю, да.

Я думаю, да.

То есть...

И мне кажется, что это вот та самая цена свободы.

То есть, это цена, которую я в принципе готов платить.

Действительно, да, здесь есть воришки.

Они могут подбежать, украсть у тебя что-то, да.

И, ну, не будь дурачком, соблюдай основные требования

безопасности.

В конце концов - это небезопасно, ходить по улице просто

и втыкать в телефон, да, ты можешь врезаться в столб

или тебя может сбить машина, или что-то ещё.

И тем самым, сама природа тебе говорит: дружище, ну,

как бы давай ты дойдёшь хотя бы куда-то там в кафе

сядешь, и там уже посмотришь то, что ты хотел.

Вот.

В Москве да, немножко другого порядка.

Это такая более глобальная концептуальная вещь, согласие

- несогласие, принятие – непринятие, вот, определённых норм,

стандартов.

Для кого-то, для кого не так важно, может быть, там

высказывать своё мнение и просто о чём-либо говорить,

кто-то может принять эти ограничения и жить совершенно

спокойно.

И там, не знаю...

Ну, то есть, в России, не в Москве, да, там действительно

есть случаи, когда какой-нибудь пьяный дядька где-нибудь

в глубокой деревне Тверской области может кинуться

на тебя с топором.

Ну, то есть я знаю такие случаи среди своих знакомых

и близких.

Вот.

Не надо здесь никаких идеализаций.

Такое бывает.

И мне кажется, что там тоже бывают довольно грубые

жесткие люди.

Вот.

Однако, ну, разница по именно безопасности вот если говорить,

сравнивать с Россией, то мне кажется, здесь несколько

лучше.

Макс: То есть, в общем и целом как средняя температура

по больнице, что в Аргентине, тебе кажется, ну, ты чувствуешь

себя в большей безопасности?

Егор: Конкретно в Аргентине да.

Более того, я бы ещё сказал пару слов про Мексику.

Потому что, ну, например, в Мексике, мне кажется,

менее безопасно, чем здесь.

Да, и там, например, когда мы там находились в Европе,

в поездках, то я тоже на самом деле в отдельных

местах, например, там, я помню, мы довольно поздно

вечером прибыли в Брюссель и вышли с какого-то железнодорожного

вокзала.

И мне просто было страшно там находиться, потому

что вокруг меня были какие-то люди, которые жили на этом

самом вокзале.

Какие-то люди ко мне начали приставать, что-то от меня

просить, дергать меня.

Мне было некомфортно, да.

Со мной была моя мама, и мне хотелось как можно

быстрее поймать такси, убежать оттуда или хотя

бы найти какого-то полицейского, за которого можно было,

ну, как-то там встать за спину и просто быть с ним

рядом.

Да, то здесь я такого не вижу.

И тоже самое...

Я вполне допускаю, что там в странах Северной Европы,

ну, несколько благополучнее может быть, чем здесь.

Вот.

Опять же, ну, надо понимать, что Буэнос-Айрес все-таки

довольно большой город, где большое количество

туристов, которые привозят сюда свои телефоны, богатства,

драгоценности.

И, ну, понятно, возникает также...

Страна не самая богатая, поэтому возникают желающие,

которые считают своим долгом более простую дорогу: воровать

у людей, там срывать какие-то украшения, может быть воровать

телефоны.

Вот.

В связи с этим выбирают такую дорогу и становятся

преступниками.

Вот.

Они есть.

То есть, тут нужно смотреть уже какие-то, может быть,

математические выкладки.

Но опять же, здесь нету каких-то насильственных

преступлений.

Да, безусловно, там пресса периодически публикует

материалы там о несчастных случаях, когда какой-нибудь

человек другого человека там мог застрелить, пырнуть

ножом или что-то в таком духе.

Но объективно, на мой взгляд...

Не дай Бог, конечно, столкнуться.

Но я вот не видел, чтобы среди моих знакомых или

там, не знаю, в моей среде кто-то с таким вот сталкивался

здесь.

Макс: Окей.

Тогда скажи, что тебе нравится в Аргентине?

Что тебя вот прям привлекает?

Ты приехал сюда, ты что-то увидел, попробовал местные

стейки, вино, не знаю.

Может быть альфахорес.

Может быть еще что-либо угодно.

Что тебе нравится?

Вот если можно, прям так по пунктам.

Егор: Ты знаешь, мне в целом нравится жить.

То есть, это вот абсолютно комплексный процесс, в

который...

То есть из которого ты можешь совершенно спокойно убрать

альфахор, можешь убрать стейк, можешь убрать вино.

Но Аргентина, на мой взгляд, устроена так, что, если

даже ты что-то из этого уберешь, найдется что-то

другое, чем ты тоже будешь наслаждаться и что тебе

будет приносить удовольствие.

Здесь в целом очень комфортно.

То есть, вот это вот такой всеобъемлющий комфорт

со всех сторон.

Безусловно, не без минусов, да.

Но вот этот комфорт, качество жизни, некого отношения

к этой самой жизни среди окружающих тебя людей.

И отношения, заключенные в том, что жизнь есть самое

главное, что у тебя есть.

И кажется, что люди вокруг это понимают.

И уважают это.

Уважают твой выбор, уважают там, не знаю, то, как ты выглядишь,

уважают то, как ты себя ведешь, и все твои ценности.

Здесь совершенно потрясающая природа и совершенно потрясающий

простор для познания этой природы.

То есть то, про что мы зачастую забываем.

Это поездка куда-то за город в лес, или возможность увидеть

горы или океан.

Природа, которая там обитает в которой обитают: пингвины,

какие-то ламы, киты.

Ну то есть, что-то совершенно потрясающее.

Не говоря уже про такое чудо как Игуасу со всеми

этими потоками.

И просто даже самой атмосферой.

Ну, вот это все настолько перевешивает и говорит

тебе то, что ты человек в природе.

Ты вот находишься здесь.

Очень интересное ощущение.

Да, вот ключевое слово сегодняшнего, мне кажется, нашего с тобой

разговора - это слово "ощущение" вот это вот ощущение очень

сложно передать.

Но оно здесь есть.

И очень важно, как ты сам к этому относишься.

Потому что если ты привык к такому потребительскому

стилю, к консьюмеризму, то нужно понимать, что нет,

здесь это так не работает, что деньги здесь абсолютно

не представляют никакой ценности примерно нигде.

И более того, мне кажется вся политическая составляющая

Аргентины, она зиждется на том, что деньги - это

вообще ничто.

И когда мы там с женой обсуждаем наши возможные там дальнейшие

какие-то движения по жизни, в том числе мы понимаем,

что здесь нам куда комфортнее.

И, кстати, очень интересная статистика по получению

гражданства Аргентины.

Я не знаю, в курсе ты или нет.

Что на первом месте по получению гражданства Аргентины,

как бы ты думал, кто?

Граждане Соединенных Штатов Америки.

Первое место.

Год получают граждане США гражданство Аргентины.

Макс: Ну, наверное потому, что...

Рискну предположить, что, ну, эта страна, Аргентина,

она с Соединенными Штатами иногда, мне кажется, как

будто некая противоположность.

Не во всем, наверное.

Ну, северное и южное полушарие да.

Но имеется в виду к подходу к жизни, наверное.

Потому что как мне кажется, в Соединенных Штатах все

вертится вокруг, наверное, все-таки зарабатывания

денег.

Или, не знаю, может быть какой-то реализации.

Проекты, бизнес и так далее.

То есть, не будем говорить, что это просто деньги, деньги,

ради денег.

Нет, это деятельность.

Деятельность, деньги и так далее.

То Аргентина, кажется мне, как будто она больше про

вот как раз ощущение, про наслаждение.

Про то, что ты...

Зачем тебе работать 26 часов в сутки?

Ну зачем?

Если ты можешь работать только шесть!

И обед у тебя два часа.

Егор: Возможно.

Ну, опять же, видишь, мы неизбежно скатываемся

к каким-то цифровым оценкам всего происходящего.

То есть, вот даже ты сейчас говоришь 6 часов, 2 часа

обеда.

Ну, как бы кто-то когда-то действительно придумал,

что вот рабочий день должен быть таким.

Кто-то когда-то придумал, что там должен быть какой-то

перерыв.

Назвал всё это дело какими-то цифрами.

И вот теперь мы об этом говорим.

Но факт в том, что...

Ну, опять же, это моё мнение.

В Штатах кажется, что, ну, все человеческие отношения

- это такие производственные процессы.

Да, завод, у которых есть чётко вот есть время, есть

деньги.

Время, то есть, за определённую сумму денег ты оцениваешь

время.

И дальше ты там бежишь кто эффективнее это время как

использует.

Здесь зачастую я по крайней мере вижу то, что от этой

парадигмы мы уходим.

То есть, здесь время - оно течет совершенно по-другому.

Оно не имеет такой ценности, какое оно имеет в Штатах.

И отсюда, возможно, вытекает стиль жизни здесь.

То есть, не стоит ожидать от Аргентины то, что здесь

получится, не знаю, основать какую-то компанию международного

характера.

И, соответственно, этой компанией там захватить

весь мир и замкнуть на себе кучу финансовых потоков,

заработать миллионы денег, там как-то состояться.

Нет.

Это абсолютно, ну, во многом социальная страна, социалистическая

даже, если хочешь.

Где действительно «власть бедных» в кавычках, да,

она противопоставляется «власти богатых».

Макс: А не кажется ли тебе, что вот эти особенности

Аргентины, о которых мы сейчас говорим, что они

во многом и обеспечивают те экономические проблемы,

которые сейчас есть?

То есть, что может быть, грубо говоря, вот есть там,

да...

Можно идти, скажем, вправо, влево.

Вправо, влево это уже плохо.

В общем, в одну сторону и в другую сторону.

Да, условно, США идут вот совсем далеко туда, Аргентина

далеко сюда.

Не кажется ли тебе, что слишком она, может быть,

зашла далеко в эту сторону, и это уже...

Это уже продуцирует какой-то дисбаланс, и огромное количество

людей живут, ну, по сути, в бедности?

Егор: Ты знаешь, у меня есть на этот счет теория очень

любопытная.

Потому что, действительно мы сталкиваемся с таким

вот явлением, что, как бы то ни было, в любой человеческой

популяции нужно людей чем-то мотивировать.

И очень сложно человека замотивировать тем, что

он никогда в жизни не заработает больше, чего бы он ни делал.

Да, то есть в любом случае, должен быть какой-то путь,

который бы показывал ему о том, что вот смотри: все

равно проявляй таланты, все равно развивайся.

Все равно делай то, что ты... к чему ты расположен

и у тебя есть возможность реализоваться.

То есть, какой-то такой или социальный лифт, или

может быть, ну, просто вот такая классическая предпринимательская

жилка, да.

И... здесь есть богатые люди.

Здесь есть те, кто покидает Аргентину и едет за лучшей

жизнью в другие места.

Кто строит там свой бизнес, а кто частично возвращается.

Вот недавно был один из таких замечательных примеров,

случаев.

Это американо-аргентинский математик, который получил

самую выдающиеся премию по математике в мире.

Да, впервые.

Это первый испаноязычный математик, который получил

эту премию.

К сожалению, не помню, как его зовут.

И никогда в жизни я не смогу объяснить, за что он эту

премию получил.

То есть, там настолько всё сложно и настолько всё

трудно даже для просто вот произнесения, что это

очень сложно рассказать вслух.

Но человек полностью там всю свою жизнь посвящён

математик... увлечён математикой, да.

Да, он живет там в Техасе, он частично живет здесь.

При этом он здесь закончил университет, он здесь защитил

докторскую степень, и только потом он перелетел.

И таких примеров очень много.

Даже там если мы не берем в расчет такой классический

латиноамериканский социальный лифт как футбол.

Потому что кажется, что для очень многих мальчиков

из фавел, из виш (villa) это объективная возможность

просто вырваться из бедноты и попасть вот, ну, конечно,

не за секунду, но очень быстро в такой первый привилегированный

класс.

И, то есть, повысить… и вытянуть за собой всех

остальных.

То есть, если там...

Почему тут все так боготворят Месси или там Марадону?

Потому что и тот, и другой - они, в общем-то, выходцы

из самых низов, и у них получилось.

И поэтому на них здесь все равняются и ставят их в

пример.

Но если говорить про некую такую политическую модель

управления, да, то вот за то время, пока я нахожусь,