Как просвещение может менять провинцию (Eng subs) (2)

— Не звали тебя играть, потому что думали, что у тебя ОРВИ?

Думали, что коронавирус?

— Не, просто это…

Тяжеловес я, вот и все.

(дети смеются) — И чего?

Ну ты будешь играть же в футбич?

— Ну если пригласят, тогда да.

— Конечно пригласим, давай, надо играть.

— Так он в сапогах.

— И что? А нет другой обуви?

— Есть.

Только эта самая удобная.

(дети смеются) — Серьезно?

— Не, я просто боюсь, ты отдавишь ноги кому-то из…

— Да-а-а, да кстати.

— Не, они такие, даже больше моего получается.

— А щас?

— О-о, слушай, давай сравним, у кого больше.

Ничего себе!

Жека, сколько тебе лет?

— Тринадцать.

— Ну ты красавец вообще.

Хорошая деревенская еда.

Так чего, есть во что переодеться, чтоб поиграть?

— Обувь вроде есть. — Давай, поиграй с нами.

— Давай!

— Все, раз…

Два…

Три!

— Ща чет не понял.

— Смотрите на себя.

— Ой.

— Смотри!

— Ты видел? Мы набрали… у нас большинство девчонок.

И что они тут делают — это просто…

Ты видел вообще, нет?

Вот эта девочка в черном спортивном костюме,

она просто мяч этот выгрызает как не знаю кто и лупит.

И вторая девочка Диана — присмотритесь.

— Очень круто!

2:2!

— Кошака уберите!

— Кошак!

— Я четвертый!

Я четвертый, после Максима!

— Я пятый. — Я после Максима.

— Он не занял.

— Я шестой.

— Я пятая! — Он не занимал.

— Можно я тоже? — Можно.

— Мое предложение: чтобы били те, кто лучше всего играл сегодня.

Кто за это?

Не, кто за это?

— Да-да. — Я.

— Я не согласен. — Я могу выбрать? Ты не согласен?

Как, предлагай.

Ну предлагай тогда по-другому. Не знаешь?

— Чекане это в смысле цуефа? — Да. — Да ну нет.

— Давайте кто лучше играл.

— Давай если я кого-то предложу, и ты не согласишься, спорь.

Хорошо? Ну просто предлагай что-то другое.

Я предлагаю, чтобы точно била Юля, которая забила гол.

— Яна. — Я не забью.

— Нет?

— Можно я буду? — Рома точно.

Точно Даня, который на воротах честно отстоял весь матч.

Точно Женя. Вот, четыре человека.

— И пятый, хочешь ты? — Да-да.

— А он не в нашей команде!

— Ты че пришел, а? На разведку?

— Автолюбитель, давай.

— Женя, давай.

(аплодисменты) — Браво, 1:0.

— Красава.

— Нормально.

— Хорош.

— Пожалуйста, поймай.

— Если Даня не забивает,

то команда вот эта выиграла.

Победа, чемпионы дня,

триумф и прочее.

Если Даня забивает,

то серия продолжается.

— Девчонки играют просто так же, как парни.

— Ну да.

Потому что мы не должны от них отличаться, мы так же сильно играем.

— Че после школы будешь делать?

Когда закончишь.

— Хочу на бортпроводницу. — Мир смотреть?

— Куда хочешь полететь больше всего?

— Тихий океан.

— Любите «Орел и решку»? — Да!

— О, а расскажите, почему?

— Интересно, круто.

— Другие страны? — Путешествие на диване.

— А че думаете, когда смотрите на все эти страны?

— Какие у кого традиции. — Когда-нибудь и мы будем там!

— Ух ты! — В следующей жизни.

— Ну почему в следующей жизни? — Некоторые побывают.

— А ты бы где хотела побывать?

— Где-нибудь.

— А ты нигде не была?

— В Новгороде была. И в Чертицко была.

(дети смеются)

— Это соседняя деревня.

— И все, да? — Да.

— Футбол по-прежнему важный социальный язык?

— Очень.

— Ну когда смотришь на матчи РПЛ,

где за пределами нескольких клубов

очень пусто.

— Да.

— …даже не в пандемию.

Ты не веришь, что футбол — это какая-то важная вещь для социализации.

А когда ты приезжаешь туда и видишь,

ну насколько это важно и как

многие умеют…

И пацаны, и девчонки.

Прям даже не знаешь, как относиться к пустым трибунам.

Это важная вещь?

— Это очень важная вещь.

Но мне кажется, что важная вещь вообще спорт.

Спорт как некая альтернатива для того,

чем заниматься после школы.

Чем ты можешь себя занять.

Футбол — максимально простая, демократичная вещь.

Мяч.

Что-то похожее на ворота.

Пусть даже стенка.

И играете. Вы придумываете правила.

У меня есть еще воспоминание, как раз вспоминал.

Глазок, и там диалог с Ромой,

за столом.

Интервью у нас берут,

и там в этом фильме Рома тоже делится

своими впечатлениями, мечтами.

Это мне почему-то напоминает

фильм «Курьер» — «у меня мечта пальто купить».

— Чем вы занимаетесь?

— Футболом!

— Вау!

— Когда нечего делать,

футболом всегда, особенно летом.

А так учеба, гуляем.

— А где и с кем можно поиграть в футбол?

— Ну мы поле построили, где

сгорела старая школа.

— Ага.

— Вы сами построили поле? — Да.

— Обметили там все, центр.

— А как вы сделали ворота?

— Простые деревяшки. — Из дерева.

А вот на следующее лето

мы с моим другом будем делать железные ворота.

— Вау.

Круто. Вы будете сами варить?

— Нет.

Друга дядя приварит,

а мы будем уже там все делать.

— Я с тех пор как-то,

если слышу о масштабах

неэффективных трат,

коррупции либо чего-то еще,

я измеряю это в футбольных полях

вот для таких вот сел и деревень.

Сколько там надо денег?

На самом деле не так уж много надо денег, чтоб сделать что-то,

пространство, где можно пинать мяч.

И это дало бы…

…какую-то дополнительную вторую жизнь

для пацанов и девчонок,

которые живут в Глазке.

Я не знаю, может там сейчас появилось уже что-то,

мы там были два-три года назад.

Там, когда нечем тебе вообще заниматься,

ты вынужден слоняться по улицам,

заходить в какие-то заброшенные дома,

сидеть и изнывать от безысходности.

А так ты бы мог гонять в мяч,

социализироваться, обсуждать, играть.

(музыкальная заставка)

— Что из Взвада тебе особенно запомнилось?

— Ну наверное вот это своеобразное хобби

по сбору металлолома,

сильное на меня произвело впечатление.

— Те, кто копит на «Жигу»?

— Да неважно, сам факт.

Там же не только те, кто на «Жигу» копят, собирают металлолом,

а это же как бы национальный промысел.

Помимо рыбаков

есть такое — это меня удивило.

— Ну… — Ну зато деньги.

— Ну деньги да.

Но я думаю, что они это как собирательство.

Они в кладоискателей больше играют, чем ради денег это делают.

Вот, все-таки потому что времени там много,

на самом деле, у людей,

тем более, если ты подросток.

Да, ну это нормально,

что они его этим занимают,

можно намного более гадкими вещами заниматься, конечно.

— 25 тысяч надо.

— Осталось?

— Нет, надо.

— А-а. Вам осталось 8 тысяч?

— Да.

— Есть «четверка» фиолетовая, тут ездит.

Сзади надпись «Не влюбляйтесь».

— Хах, прикольно.

— Пацаны, а у вас водить-то умеет кто-нибудь?

— Я умею. — Да, все умеют.

— Все умеют.

— Мы один раз пошли

с Темой, начали копать металл,

сдали одну партию,

заработали 150 или 250 рублей,

купили сосисок, булки и спичек.

Взяли разожгли костер.

Пока он горел, мы взяли накопали металла,

пожарили сосиски, съели с булкой и пошли

сдавать дальше металл.

— Пацаны, нам рассказали

следующую штуку.

Говорите, че правда, че нет.

Что вы копите на «Жигу».

— Да. — Да.

— Это правда? — Это правда.

— Как вы копите на «Жигу»?

Где берете лаве?

— Сдаем металл.

— Так.

— Продаем рыбу.

— Ну мы ее ловим.

— На удочку. — Да.

И потом возим сюда на рынок и продаем.

— Че стоит килограмм?

— 110 рублей. — Смотря какая рыба.

— Щучка 110 рублей.

— Так.

— А если… что еще здесь, судак есть?

— Судак еще есть. — Так.

— Он сколько стоит?

— 80 рублей, по-моему.

— Или 90, да?

— 90 рублей…

— Так, сколько у вас уже сейчас есть?

— 17 тысяч.

— Семнадцать. Сколько нужно?

— 8 тысяч.

— Вы за 25 собираетесь купить «Жигу»?

— Да. — Боевую.

— Боевую?

— Сколько вам лет?

— Мне пятнадцать.

— Тринадцать.

Ой, четырнадцать.

— Так легально нельзя ж водить еще.

— В деревне можно.

— Погонять можно.

— Че, можно, да?

— Да.

— А вот что машина даст вам, как вы думаете?

Почему это мечта?

— Потому что.

— Почему машина это круто?

— Ну не знаю там, дрифтить.

Пятаки делать.

— А пятак это что такое?

— Пятак — это когда типа

зажимаешь сцепление

и даешь газу.

Сцепление отпускаешь, и вот так по кругу тебя крутит.

— Чуваки, которые копили на «Жигу»… — Да.

— Смотри…

Они же будут ездить…

они же будут ездить на ней без прав.

Блин, я просто не знал, как к этому относиться…

— А деревня что, не подчиняется законам Российской Федерации?

— Короче, я бы тут ответил вот так.

Есть в математике

и в геометрии способ доказательства «от противного».

И вот ответ я бы выстроил здесь от противного.

Чего точно не стоит делать.

Не стоит говорить этим пацанам:

«Вы че? Вы офигели?

Вам нет восемнадцати, забудьте об этом.

До свидания, все должно быть по закону, вот».

Ну я сейчас, грубо говоря,

очерчиваю некоторую рамку, с которой очень часто

представители там…

представители всяких соцструктур либо школьных

— …относятся к тому, чем… — К мечтам?

— …чем ребята занимаются, да.

К мечтам, к увлечениям, просто к тому, что они делают.

Может, они начинают, как бы, курить.

А им говорят: «Вы че? Курение?!»

Вот…

Об этом стоит поговорить и как бы

сделать такую среду,

в которой школьники могут этим делиться.

Ну хотя бы там с родителями своими разговаривать, обсуждать.

Это, конечно, идеальная ситуация,

тут еще замешивается все на каком-то

подростковом протесте, который может быть.

С курением, наверное, более сложная тема.

С вождением — это можно обсуждать.

Тем более, ну как бы,

вы живете если в селе, вы живете в деревне,

где все друг друга более-менее знают.

Я уверен, что можно придумать какие-то пути

для того, чтобы это было прозрачно,

чтобы вы были в курсе,

старшие были в курсе

намерений ребят.

Ребята в курсе, что старшие в курсе

и что они не отрицают их

и не ругают за то, что они хотят водить.

И ты приходишь к какому-то компромиссу.

— К какому? — Не знаю…

Ну допустим, что вы договариваетесь,

что пока им не будет 18 лет,

то вы гоняете вместе с кем-то, со взрослым, например.

Тут история про такое, взаимодоверие

и компромисс.

Про диалог.

У нас есть такая штука,

мантра терминологическая.

Мы себя прям одергиваем.

Мы работаем с подростками.

Дети — это как бы…

Дети — это до десяти лет.

Подростки — начиная с десяти, одиннадцати, двенадцати.

Я подростков от детей отличаю,

потому что даже когда ты общаешься с ними,

вот попробуй им говорить, что они дети.

И после этого выстраивать взаимодоверительное общение.

Когда ты взрослый, а они дети.

Вот, это некруто работает.

— Настя, вы здесь работали учителем.

— Да, два года.

— Да? — Учителем истории и обществознания.

— Откуда вы изначально?

— Я приехала из Сибири,

но вообще в целом я родилась в Сибири,

потом приехала в Москву учиться.

— Педагогический.

— Нет, я училась в МГУ на истфаке.

И, собственно говоря, продолжаю в аспирантуре учиться.

— Дайте я попробую спроецировать разговоры знакомых или близких,

когда они узнали про ваше решение.

«Истфак Московского государственного университета?!

И поехала работать в деревню?»

— Сейчас объясню. — Такое было или нет?

— Было у тренера по плаванию почему-то,

который говорил, что «ну зачем ты туда едешь?

Это вообще какой-то бред.

Москва… Зачем куда-то в деревню уезжаешь?»

А поскольку я этнолог по специализации,

то вообще в принципе для нас это такая…

— Недры родины — это то, что вы изучаете.

— Стандартная практика уезжать куда-то далеко.

И на самом деле меня все друзья очень поддерживали, и поддерживали родители.

— Что вы поняли за эти два года?

— На самом деле, жить в деревне — это очень круто.

И здесь совершенно другое общение.

Здесь практически нет личных границ никаких,

потому что ты живешь под таким очень

ярким социальным контролем.

И твои социальные границы всегда сужаются,

практически их нет, потому что все видят тебя.

Это на самом деле

про такой разрыв стереотипа,

что дети как-то различаются.

На самом деле нет такого

жесткого различия между деревенскими и городскими детьми.

Это конструкты городских людей, в основном.

— Конструкты в смысле стереотипы?

— Конструкт — это стереотип, да.

Потом еще что…

— Мы видели: здесь TikTok у всех такой же…

— Ну конечно, то есть…

На самом деле, в Питере тоже могут быть дети,

которые там что-то не знают

или не обладают компьютером.

И то же самое, что там,

в TikTok снимают видео — и здесь то же самое.

Нет разницы какой-то такой принципиальной.

(музыкальная заставка)

— Как технически происходит приглашение?

То есть вас приглашает не школа,

а какой-то энтузиаст из учителей?

— Ну да.

Либо просто кто-то из активистов местных,

либо у мест есть какие-то патроны,

люди, которые там жили и уехали.

Либо люди, которые однажды узнали

про эту деревню, в ней побывали,

и вот они хотят ей всячески помогать.

Это люди, которые

видят новости про нас,

могут зайти на наш сайт,

написать нам, оставить заявку,

написать письмо — в основном, стык происходит через письмо.

Если это письмо нас цепляет,

то мы это добавляем в список мест,

куда мы потенциально можем приехать.

— Откуда вы берете деньги, которые тратите на поездку?

— Ну в первый год мы все сами делали.

Целиком.

— Сколько стоила одна поездка?

И сколько стоит сейчас?

— Ну, зависит примерно от

места, в которое мы приезжаем,

потому что география.

Если ты приезжаешь в Калужскую область,

можно на электричку прыгнуть и доехать за 200 рублей.

В среднем,

тысяч 200-250.