Человек после войны / Man after war (2)

(Видеозапись) — (Шевчук) Ребята, всех сниму на память. — (Муж. голос) Так, идёт съёмка, мужики! — (Шевчук) Всё, всё, идёт, да.

(Шевчук) Говорите, кто откуда.

С города Зеленодольска с Татарстана.

Волгоград, Юра.

— Вот он я. — Вот, да, Олег.

Да, да, да.

— Командир полка без знаков отличия. — Да, да, да.

(Видеозапись) — (Шевчук) Скажите пару слов о войне. Что там? — (Боец) Война — это пиздец.

(Боец) Юра, не дай бог никому, блядь, ни нашим детям, никому, этого блядства не видеть.

— (Боец 1) Плохо и страшно. — (Боец 2) Это не война. Это кошмар.

Я был у него в подвале, у Рохлина.

Такой, в кацавейке. Валенки.

Я помню его очень хорошо.

— (Ситников) Он единственный Герой, который отказался от Героя России. — (Шевчук) В галошах... А?

— От Героя России единственный отказался. — Да. Он отказался, да.

Я помню просто, был один случай такой.

Я там сидел, он говорит: «Юра, посидите, у нас тут совещание».

Как раз брали президентский дворец.

И там командир влетает... Ну, это отдельная история.

И я помню: вдруг звонок.

У него там была вертушка, ну, такая,

кремлёвская, и...

Все так замолчали, офицеры, командиры.

Там стол с картой. Рохлин говорит: «Подождите, друзья».

Взял трубку.

И разговор был очень чёткий. Он так:

«Да.

Нет.

Да.

Нет».

Потом так молчит — только желваки ходят.

«Короче. Приезжайте сюда и командуйте».

И всё, и трубку бросил!

И все офицеры, значит, там:

«Кого же он послал там по этой вертушке?!»

Но Рохлин был очень крутой конечно.

Очень крутой.

Настоящий командир.

(Шевчук) Те края, да?

Или это консервный завод?

По-моему, те же края.

Посмотрите, фотография какая. Как 41 год, да?

Бойцы одеты как. В грязи все.

— (Ситников) Да, ну, мы так и были обычно. — А вот здесь себя поищи. Есть ты здесь или нет?

(Шевчук) Вот я вот он.

— (Ситников) Вы ещё здесь есть. — (Шевчук) Юрий Юлианыч, да.

(Ситников) Были даже такие, которые с ума сходили.

На своих набрасывались и

стрелять хотели в своего. Был у нас один литовец Сацавичус.

Хотел автомат поднять и своих расстрелять.

Но мы успели сзади накинуться на него,

чтобы на землю положить и руки скрутить,

чтобы устранить это происшествие.

— Почему он хотел это сделать? — На почве психики, наверно.

— Ну, у него просто поехала крыша? — Поехала крыша, да.

(Видеозапись) Нам сказали — мы пошли.

Но скажу так: нах...

Эта война, она никому не нужная.

За что? За какие цели, блядь? Я до сих пор не могу понять.

Я не знаю. Это лично моё мнение.

За что легли наши офицеры? За что легли наши люди?

Какие цели мы преследовали?

— (За кадром) Сколько человек погибло! — И сколько!

Кто об них скажет? Никто.

(Дудь) Какое у вас у самого отношение к войне в Чечне? — Как вы воспринимаете? — У меня?

У меня чисто отрицательное отношение. Я с самого начала об этом писал. У меня и в газетах были статьи об этом. Политическая составляющая, ответственность за которую лежит и на Ельцине, как президенте тогда,

и особенно на афганце Грачёве.

— Министр обороны. — Вы воевали в Афгане.

А Грачёв герой Афгана, насколько я понимаю. — Настоящий герой. — Да, пересекались мы с ним.

А как так получается, что люди, которые сами становились героями войны, принимают такие дикие решения про штурм за 48 часов и ну просто провальные операции проводят? Как такое возможно?

Это личностный вопрос, связанный

с положением в обществе.

Вот он принял такое решение, быть министром обороны, — и для него было абсолютно безразлично, что потом будет. Он стал министром обороны.

Не знаю, как в Калининграде, но в Москве регулярно можно, особенно чем ближе к маю, тем этого больше, встретить машины, где есть наклейка...

Там разные символики: либо, например, Россия и Америка, либо Россия, или Советский Союз, и фашистская Германия.

Надпись: «Если надо, можем повторить». Речь про войну.

Как вы воспринимаете такое?

Отрицательно.

Будем говорить так:

Сирия, Ирак, Иран, Ливия...

Что хорошего? Сколько беженцев!

Люди без кола, без двора остались. Люди все раненые:

души раненые, инвалиды.

Это как можно развязывать войну, зная о том, что люди гибнут? Живые люди. (Федорищев) Это дикость. Хватит крови! (Дудь) Ага.

У нас народ столько уже пролил её за всё своё существование, что, наверно, захлебнуться можно было бы в крови. Поэтому я говорю: нужно решать всё мирным путём. — (Ситников) Я в арсенале был. — (Шевчук) Я тоже там был.

— Потом, я был на этих, морозильниках, где эти, вагончики. — Да, да, да. В арсенале вообще невозможно было смотреть. — (Шевчук) Помнишь арсенал? — Одни квадратные тела.

— Единственное, наверно, только матери могут узнать своих детей. — Мда. — (Ситников) Больше никак. — Я помню, как-то у меня была ночь.

Я приехал в этот арсенал.

Мы там прошли... Помнишь, просто трупы лежали как бы штабелями? — Штабелями, да. — И ты как по городу мёртвых ходишь.

Кто-то в ящике лежит.

— Кто-то... Руки, ноги. — Да, по-разному.

И была палатка с Героями России убитыми. Знаете, вот так, как бы, наверху, на взгорке, была такая палатка, и там несколько было героев России. Они были в таких приличных гробах. Там какие-то лампы керосиновые... Там, нет, лампочки горели электрические. И там один танкист, помнишь, который погиб. Его снаряд пробил.

Ну, я вот всё это видел. Молился там всю ночь.

Помню, луна такая и вот эти вот ущелья — прямо мёртвый на мёртвом они там лежали.

И ты идёшь прямо мимо вот этих стен из трупов. Замёрзших, страшных, грязных.

По шею, да? Лица грязные, а здесь тела белые. Да, тогда вообще грязные, как свиньи, были. Ну, в общем, мы эти ужасы рассказывать не будем. — (Шевчук) Танкисты получше жили. У них в танке там... — Да, да, да. Они мне, танкисты, говорили: «Юра, чё ты там с пехотой сидишь? Смотри!

У нас в танке всё...» А там парни деревенские, хозяйственные. Я там в танк смотрю,

восьмидесятый или какой, а там гуси висят у них в танке маринуются. Такие чуваки, да?

Мне люди чуть младшего поколения, чем ваше, рассказывали про, но уже заставшие военное время, рассказывали, что, например, в городе Краснодар очень много было калек после войны. И даже звук у этого был.

Очень многие передвигались на таких вот штуках. Да, да, да.

Подшипники были старые,

и это звучало так, и как бы вот каждым этим движением напоминало тебе, какая жесть только что произошла. У вас есть, как у ребёнка войны, самое страшное воспоминание об этом? Либо во время, либо после.

Страшные воспоминания — когда мы приехали сюда в 47 году, и здесь, в Литве, был страшный город. И мы, значит, дети,

чтобы что-то проглотить...

В 47 году было по колено снегу. Самый холодный и самый суровый год был 47. И мы из-под снега, ещё не успели убрать урожай картофеля, мы из-под снега выковыривали вот этот крахмал, картошку, и родители пекли лепёшки.

А чуть поодаль — мы туда даже боялись ходить. Местные жители рассказывали,

что там даже земля дышит,

как немцы живыми зарывали людей в рвы. И вот этот ужас... Я визуально не видела, но вот эти рассказы, вот этот ужас, что там дышит земля,

мы боялись.

Я рассказывал в предыдущей передаче, что тоже долго в себя приходил. И бухал тоже.

И все мне бойцы снились.

Тяжёлая вещь, да.

Койку ставил

не напротив окна, а прямо вот... Мне мать говорит: «Ты что делаешь?» А я диван тащу в простенок между окнами. Ну на всякий случай, чтобы никто не стрельнул. Ну вот все вот эти вот...

— Кошмары эти. — Да. Эти вещи, они просто преследуют.

Всегда должна быть дверь видна и так далее.Ну, в общем бред такой.

Многие погибли уже после.

От разных причин, но...

Как говорил мне один афганец,

«Пули догоняют и через 10 лет, и через 15, и 20». — У вас сейчас одна работа или две? — Две.

— Две. То есть вы водите... — Погрузчик. — ...погрузчик в порту.

А вторая?

А вторая в том же месте, только по совместительству трактористом. Трактористом? А там трактора тоже нужны, да? Ну вот снег выпал — снег убирать. На три месяца. Ну, то есть у вас, получается, есть основная работа, а ещё на три месяца вы подрабатываете.

Там не особо большие деньги. 5000 в месяц.

5000 в месяц. А основная ваша зарплата сколько? Основная зарплата — ну, 20. Где-то 20 тысяч.

Хватает этого, чтобы нормально жить? Нет. Я не считаю, что этого достаточно. Вам приходится жёстко экономить или..? Нет. Бывает такое, что я живу вообще на одних макаронах. Как бы себя ущемляю в питании. Почему?

Потому что надо и одеться,

и тренироваться, и то, и сё. И коммунальные платить надо.

Коммунальные здесь плачу три с лишним тысячи. То есть вы платите... Ну вот вы... — За эту квартиру вам нужно платить только коммунальные платежи? — Да. — 3000 рублей? — 3200-3300, где-то так.

Единственное, летом центрального отопления нет, там 1500 платишь. Есть какое-то, может быть, удовольствие, которое вы себе позволили? Когда подумали: «Вот сейчас позволю себе небольшую роскошь!» Ну, я сам по себе человек экономичный, поэтому я позволить себе мог. Я вот...

Федорищев Юрий Матвеевич

подарил, ну, не подарил, а за 10 тысяч продал сначала «Оку», машину.

На «Оке» ездил

2006 года.

— На «Оке»? — Да. — За 10 тысяч рублей?

Да. Говорит: «Это тебе будет такой подарок от афганца». Так. Как она?

Нормально. Потом я её продал. Купил уже «Гольфа». Тоже копил. Наверное, на «Гольф» я копил целый год.

Он стоил 33 тысячи.

— Мне надо было целый год копить, чтобы за 33 тысячи купить такой «Гольф». — А какого это года? Ой, там он раритет уже. 83 года. 83-го, механическая коробка?

Да. 1,3 литра. Инжектор.

На инжекторе ездил.

И вот он...

Сейчас, по-моему, опять сломался. Стоит. Надо будет опять продавать.

И вот думаю уже не 83-го, а 91-го взять. Опять надо будет копить. — 91-го? — Да. — Сколько он стоит?

Я думаю, здесь, в Калининграде, в районе 70-80 тысяч можно нормальный купить. (Дудь) О чём вы мечтаете?

— В данный момент? — Да. — Спокойно дожить.

Без всяких пьянок и без всяких стрессов. Ну и, если получится, результаты в спорте показать. Вот то, что он ушёл в спорт...

Это его идея-фикс —

спорт для него.

Что это такое?

Это я для себя как бы тренажёр сделал. — Так. Давайте... Его же можно вытащить? — Да, конечно.

(Ситников) Беру вот эту вот гантелю.

— (Дудь) Сколько в ней кило? — Килограмм 10 есть, наверно.

Вот так вот садимся.

И качаем бицепс.

Можно раз 10, можно раз 20.

— (Дудь) Можно 30! — Можно 30, да.

А вы отжимаетесь, подтягиваетесь? Ну да, я и отжимаюсь, и подтягиваюсь. Сколько раз подтягиваетесь?

Ну, я сейчас врать не хочу. Подтянуться... Раз семь подтянусь.

Много сейчас мне нельзя делать.

Потому что у меня ещё соревнования. — (Дудь) Да, да, да. — Энергию надо экономить.

А какие результаты? Что вы хотите?

Хочу очень на Чемпионат России съездить. — (Дудь) По ветеранам?

А вот смотрите. Вы завтра участвуете в чемпионате по... — По Калининградской области. — ...Калининградской области.

Там в тройку нужно попасть или выиграть, чтобы на Чемпионат России поехать? Или результат показать какой-то?

Да нет. Там... Там я могу и первое место взять. — (удивлённо) Да? — Да.

Потому что я в Литву ездил. Бронзу взял.

Потом в Калининграде здесь я неоднократно первые места брал. Потому что среди моего возраста нет такого человека, который поднимал бы такие веса. Занялся спортом

и тяжёлой атлетикой.

— Ну здорово! — Немного помог Дмитрий Лапиков,

который бронзовый призёр Олимпиады. Говорит: «Приходи. Всё это самое, не за деньги, за бесплатно. Я тебя буду тренировать, подготавливать». С Олегом Борисовичем мы познакомились в зале тяжёлой атлетики в городе Калининграде. Этот зал был расположен под южной трибуной стадиона «Балтика».

О, легендарный!

И вот, я его увидел в этом зале.

Зашёл,

так скажем, скромно одетый человек. Видно, очень

в себе такой, сдержанный.

Работал потихонечку со штангой.

И это у него получалось довольно-таки красиво. Видно, что человек не первый раз со штангой в руках. Он многими видами спорта занимался, но отдал предпочтение именно тяжёлой атлетике. Если говорить о внутреннем стержне, то это тяжёлая атлетика,

потому что каждый подход к штанге — это испытание себя, это преодоление себя, максимальная концентрация. И когда я вижу его сейчас, когда он приходит в зал, как артист, подходит к штанге,

вот эта максимальная концентрация, я понимаю, что он с помощью занятия тяжёлой атлетикой возвращает своё психологическое состояние на позитивный уровень. Я правильно понимаю, что сейчас будет ветеранское соревнование? То есть мы на чемпионате Калининградской области по тяжёлой атлетике. Здесь... — (Лапиков) Чемпионат и первенство. — И первенство.

Да. То есть здесь и молодёжь, и обычные люди-спортсмены.

И сейчас будет ветеранское соревнование, и там Олег, в общем, фаворит?

В своей весовой категории на сегодняшний день,

по своей возрастной группе, да, так и есть. Он нам сказал, что его мечта в жизни сейчас — стать мастером спорта. Насколько это реально?

Зная Олега, как человека, который ставит перед собой максимальные планки и к этому как-то подбирается,

не будем лукавить, как в попросили...