11. СМЕРТЬ МАТЕРИ

О ВРЕМЕНИ И О СЕБЕ

11.

СМЕРТЬ МАТЕРИ Это почти всегда приходит внезапно – жил человек, ты с ним говорил, ты

что-то вместе с ним делал, ты о нём или он о тебе заботился, ты его любил.

И вдруг человек умирает, и ты уже никогда его не увидишь, не сможешь что-то приятное сказать ему или что-то полезное сделать для него или вместе с ним. Это всегда тяжело и трудно осознать, особенно если умерший тесно с тобой связан, как, например, твоя мать. Я привык уже, что моя старая мать 1-2 раза в неделю звонит мне, что я сам звоню ей, слышу её четкий учительский голос, покупаю для неё продукты и навещаю её вместе со своей сестрой или один.

И вот – внезапный приступ панкреатита, срочная операция, как будто бы пошла на поправку после операции – и вдруг удушье и смерть. Хотя ей было уже 93 года, почтенный возраст, до которого в России доживают редко, все равно её смерть была неожиданной и до сих пор кажется какой-то нелепой.

И я до сих пор жду, что она вот-вот позвонит. Моя мать прожила большую и трудную жизнь.

В самый канун Великой Отечественной Войны 1941-45 годов она, дочь раскулаченных родителей из Смоленской области, в 17 лет оказалась в туркменском ауле (так называют в Средней Азии небольшую деревню), где никто ни слова не говорил по-русски. Она начала работать в школе, где пыталась научить молодых туркмен русскому языку, а сама старалась научиться самым важным туркменским словам, чтобы как-то вести урок и понимать своих учеников.

В первый же год войны её любимый с детства жених Александр погиб на фронте. И она осталась совсем одна среди бесконечных пустынь Средней Азии, среди незнакомых людей и чужой культуры. Будучи в депрессии, она согласилась выйти замуж за завуча школы, азербайджанца по национальности, хотя и не любила его.

Родился сын, приехала её старшая бездетная сестра, чтобы помогать матери. Но отношения с мужем становились всё хуже, потому что родителям мужа не нравилось, что сын женился не на мусульманке, а на христианке. Он предложил матери перейти в мусульманство. Она не согласилась, и первый муж бросил её. К тому же заболел дизентерией маленький ребёнок.

Больницы в этом ауле не было. Они с сестрой понесли ребенка в другой аул, где была больница. Свободных лошадей в этом небольшом ауле не было. Нужно было идти пешком через пустыню 22 километра. Пока они, плутая среди песков, шли весь день через пустыню, ребёнок умер. Мать рассказывала, что ей не хотелось жить, но её старшая сестра убедила её, что жизнь в 20 лет еще не закончена.

Она уехала в другой аул, чтобы не встречаться со своим бывшим мужем, но и там она устроилась работать учительницей русского языка для нерусских школьников. Мать чувствовала, что ей не хватает знаний для преподавания русского языка и литературы, и сразу после войны ей удалось поступить в учительский институт в Ашхабаде, где она встретила моего будущего отца.

Они поженились, и вскоре родился я. Её старшая сестра, моя тётя, продолжала жить с ними, помогая им с маленьким сыном. Когда мне был только год, случилось катастрофическое Ашхабадское землетрясение.

Оно случилось поздним вечером. Мои родители выжили, потому что они решили погулять перед сном. А меня и тётю засыпало. Говорят, что я невольно спас тётю, потому что за минуту до землетрясения заплакал и позвал тётю. Дети, как и животные, наверное, лучше чувствуют природные катастрофы. Когда тётя подбежала ко мне, стена, возле которой стояла её кровать, рухнула.

А моя колыбель стояла возле печи, поэтому рухнувшая крыша, зацепившись за печь, устроила что-то вроде пыльного шалаша для нас с тётей. Когда родители гуляли, вдруг почва стала ходить под их ногами, и они даже упали.

Мать не могла понять, что случилось, неужели опять война, но отец объяснил ей, что это землетрясение. Они поспешили назад. Когда мать увидела наш рухнувший дом, она лишилась сознания. Ей второй раз в жизни хотелось умереть. Но потом они с отцом начали голыми руками раскапывать развалины, и вдруг услышали голос тёти и мой плач. Стирая руки до крови в сплошной темноте, они сумели выкопать нас. Наша семья была одной из немногих, которая сохранилась полностью.

Многие семьи погибли, в некоторых погиб кто-то, а кто-то выжил. Ашхабад был в руинах на 90%. Но отношения с Западом у Советского Союза в то время были плохие, и поэтому рассчитывать на зарубежную помощь было нельзя.

К тому же сам Сталин не хотел, чтобы кто-то за границей знал о катастрофических масштабах этого землетрясения, когда погибло более ста тысяч человек, поэтому сообщения о землетрясении были очень скупые и невнятные, что-то вроде: «В районе Ашхабада Туркменской ССР произошло землетрясение, количество погибших и раненых уточняется.» Более месяца выжившие люди жили в палатках, расставленных среди развалин домов.

А климат в Туркмении резко континентальный, днём может быть тепло, а ночью очень холодно, и поэтому многие люди болели. К тому же не хватало продуктов и предметов первой необходимости, как керосин или одеяла. Наконец, учительский институт был переведён в Чарджоу, небольшой туркменский город на берегу Аму-Дарьи, где моя семья несколько лет снимала комнаты у местных жителей, пока не получила квартиру от института.

Мать начала работать в школе и заочно закончила Учительский институт.

Самые мои первые воспоминания о детстве – это сидящая за конспектами или за стопкой ученических тетрадей мать. Она работала всегда много.

Даже в свой отпуск она старалась найти работу в Учительском институте, читая заочникам русскую литературу. И в то же время она успела родить еще двух сыновей и одну дочь. Конечно, ей помогала тётя, но и матери пришлось много времени заниматься детьми. Я также помню, что мать всегда была весёлой и гостеприимной.

К нам часто приходили гости самых разных национальностей, мои родители также нередко навещали своих друзей. Иногда они брали меня с собой, и я видел, как можно веселиться и отдыхать с друзьями, даже если у тебя не так много денег. А в 50-е годы СССР жил еще трудно и бедно, сказывались последствия страшных разрушений и жертв в годы войны.

Но, пожалуй, с другой стороны, 50-60-е годы были лучшими годами Советского Союза. Народ еще верил в идеалы социализма и много работал, несмотря на лишения и бедность. Первый Молодежный Фестиваль в Москве в 1957 году, первый полёт советского космонавта Юрия Гагарина вокруг Земли 12 апреля 1961 года – всё это наполняло сердца людей гордостью за страну. Затем семья переехала в северо-восточный Казахстан, в город Семипалатинск на реке Иртыш, где отцу предложили более интересную работу в Семипалатинском Пединституте.

Помню первые трудные и холодные годы в Семипалатинске, где пришлось снова снимать неудобные комнаты, а затем жить в тесных коммунальных квартирах, пока мы не получили своей трёхкомнатной квартиры. Надо сказать, что в Советском Союзе была возможность получить государственную квартиру в бессрочную аренду за мизерную ежемесячную плату, но для этого все равно надо было несколько лет (от 3-х до 8-ми) проработать перед тем, как тебе давали такую квартиру. Квартиру мы получили на окраине Семипалатинска, в посёлке Восточный, и квартира эта представляла собой половину дома с небольшим участком.

И мать сразу начала осваивать этот участок посадкой овощей и фруктовых деревьев. Наверное, в этом сказалось её крестьянское происхождение. Мы ей немного помогали, но, в основном, на участке работала она. После школы я уехал в Ленинград и поступил в ЛГУ (Ленинградский Государственный Университет), поэтому я не знаю причин, почему мои родители разошлись.

Это было очень грустное известие для меня, потому что я никогда не мог разделить нашу семью на части. И, честно говоря, я был скорее на стороне отца, умного и популярного в пединституте преподавателя, но совершенно непрактичного человека. Я боялся, что ему будет трудно жить одному. К сожалению, так оно и было. И хотя мой брат регулярно навещал его и помогал ему, через несколько лет после развода отец умер. Но я видел, что мать счастлива со своим новым мужем, и, в конце концов, простил её.

Каждый человек сам распоряжается своей жизнью. После развала Советского Союза мать со своим мужем оставалась в Казахстане, а я со своей семьёй и с сестрой жил уже в Петербурге.

Мать много работала в школе, а также на даче, которую она приобрела вместе с новым мужем. Мой брат, опасаясь казахского национализма, переехал на Урал, а матери удавалось сохранять хорошие отношения с казахами и татарами, которые составляли более половины населения Семипалатинска. И только после смерти своего второго мужа мать захотела переехать в Петербург, чтобы жить рядом со мной и моей сестрой.

Здесь она прожила последние 15 лет. Как бывшая учительница, она не могла не давать советы.

Это иногда раздражало мою жену и мою сестру. Взрослые женщины не любят, когда им дают советы, пусть даже близкие люди. Но и я, и они понимали, что все эти советы даются из благих побуждений, даже если мы не всегда были согласны с ними. Небольшая квартира матери была на первом этаже, и она, дочь крестьянина, не могла не устроить микро-сад и микро-огород на 10 квадратных метрах.

И всё лето она проводила там. А еще она поддерживала дружеские отношения со всеми нашими родственниками, живущими в разных городах и даже в разных странах.

Она не забывала никого поздравить с днем рождения, послать небольшой подарок, интересоваться их жизнью. За день до смерти, плохо себя чувствуя после тяжелой операции, она интересовалась у меня, как живут мои дети и, конечно, давала им советы.

Нам всем будет не хватать её, её оптимизма и её жажды жизни.

(written and read by Evgueny Bokhanovsky, 2015)