×

We use cookies to help make LingQ better. By visiting the site, you agree to our cookie policy.


image

"Блин" Надежда Тэффи, Часть первая

Часть первая

Это было давно.

Это было месяца четыре назад. Сидели мы в душистую южную ночь на берегу Арно. То есть сидели-то мы не на берегу, -- где же там сидеть: сыро и грязно, да и неприлично, -- а сидели мы на балконе отеля, но уж так принято говорить для поэтичности. Компания была смешанная -- русско-итальянская. Так как между нами не было ни чересчур близких друзей, ни родственников, то говорили мы друг другу вещи исключительно приятные. В особенности в смысле международных отношений.

Мы, русские, восторгались Италией.

Итальянцы высказывали твердую, ничем несокрушимую уверенность, что Россия также прекрасна. Они кричали, что итальянцы ненавидят солнце и совсем не переносят жары, что они обожают мороз и с детства мечтают о снеге. В конце концов мы так убедили друг друга в достоинствах наших родин, что уже не в состоянии были вести беседу с прежним пафосом.

-- Да, конечно, Италия прекрасна, -- задумались итальянцы.

-- А ведь мороз, -- он... того.

Имеет за собой... -- сказали и мы друг другу.

И сразу сплотились и почувствовали, что итальянцы немножко со своей Италией зазнались и пора показать им их настоящее место.

Они тоже стали как-то перешептываться.

-- У вас очень много шипящих букв, -- сказал вдруг один из них.

-- У нас язык для произношения очень легкий. А у вас все свистят да шипят.

-- Да, -- холодно отвечали мы.

-- Это происходит от того, что у нас очень богатый язык. В нашем языке находятся все существующие в мире звуки. Само собой разумеется, что при этом приходится иногда и присвистнуть.

-- А разве у вас есть "ти-эч", как у англичан? -- усомнился один из итальянцев. -- Я не слыхал.

-- Конечно, есть.

Мало ли, что вы не слыхали. Не можем же мы каждую минуту "ти-эч" произносить. У нас и без того столько звуков.

-- У нас в азбуке шестьдесят четыре буквы, -- ухнула я.

Итальянцы несколько минут молча смотрели на меня, а я встала и, повернувшись к ним спиной, стала разглядывать луну.

Так было спокойнее. Да и к тому же, каждый имеет право созидать славу своей родины, как умеет. Помолчали.

-- Вот приезжайте к нам ранней весной, -- сказали итальянцы, -- когда все цветет.

У вас еще снег лежит в конце февраля, а у нас какая красота!

-- Ну, в феврале у нас тоже хорошо.

У нас в феврале Масленица. -- Масленица. Блины едим.

-- А что же это такое - блины?

Мы переглянулись.

Ну, как этим шарманщикам объяснить, что такое блин!


Часть первая Part one

Это было давно. To už bylo dávno. Das ist lange her. It was a long time ago. 오래 전이었습니다.

Это было месяца четыре назад. Es war vor ungefähr vier Monaten. It was about four months ago. Сидели мы в душистую южную ночь на берегу Арно. We sat on a fragrant southern night on the banks of the Arno. То есть сидели-то мы не на берегу, -- где же там сидеть: сыро и грязно, да и неприлично, -- а сидели мы на балконе отеля, но уж так принято говорить для поэтичности. Das heißt, wir saßen nicht am Ufer - wo gibt es etwas zu sitzen: feucht und schmutzig und unanständig - und wir saßen auf dem Hotelbalkon, aber es ist so üblich, das für Gedichte zu sagen. That is, we didn’t sit on the shore - where to sit there: damp and dirty, and indecently - and we sat on the hotel’s balcony, but it’s customary to say so for poetry. Компания была смешанная -- русско-итальянская. Die Firma war gemischt - russisch-italienisch. The company was mixed - Russian-Italian. Так как между нами не было ни чересчур близких друзей, ни родственников, то говорили мы друг другу вещи исключительно приятные. Since there were no overly close friends or relatives between us, we told each other things that were exceptionally pleasant. В особенности в смысле международных отношений. Vor allem im Sinne der internationalen Beziehungen. Especially in the sense of international relations.

Мы, русские, восторгались Италией. We Russians admired Italy.

Итальянцы высказывали твердую, ничем несокрушимую уверенность, что Россия также прекрасна. Die Italiener brachten eine feste, unerschütterliche Gewissheit zum Ausdruck, dass Russland auch schön ist. The Italians expressed a firm, unshakable conviction that Russia is also beautiful. Они кричали, что итальянцы ненавидят солнце и совсем не переносят жары, что они обожают мороз и с детства мечтают о снеге. They shouted that Italians hate the sun and cannot stand the heat at all, that they adore the frost and dream of snow from childhood. В конце концов мы так убедили друг друга в достоинствах наших родин, что уже не в состоянии были вести беседу с прежним пафосом. In the end, we so convinced each other of the virtues of our homelands that we were no longer able to talk with the former pathos.

-- Да, конечно, Италия прекрасна, -- задумались итальянцы. “Yes, of course, Italy is beautiful,” the Italians thought.

-- А ведь мороз, -- он... того. - But the frost - he ... that.

Имеет за собой... -- сказали и мы друг другу. It has a ... - and we said to each other.

И сразу сплотились и почувствовали, что итальянцы немножко со своей Италией зазнались и пора показать им их настоящее место. And immediately they rallied and felt that the Italians had conceited a little bit of their Italy and it was time to show them their real place.

Они тоже стали как-то перешептываться. They also began to whisper.

-- У вас очень много шипящих букв, -- сказал вдруг один из них. “You have a lot of hissing letters,” suddenly one of them said.

-- У нас язык для произношения очень легкий. - Our pronunciation language is very easy. А у вас все свистят да шипят. And you all whistle and hiss.

-- Да, -- холодно отвечали мы. “Yes,” we answered coldly.

-- Это происходит от того, что у нас очень богатый язык. - This is due to the fact that we have a very rich language. В нашем языке находятся все существующие в мире звуки. In our language are all the sounds in the world. Само собой разумеется, что при этом приходится иногда и присвистнуть. It goes without saying that sometimes you have to whistle.

-- А разве у вас есть "ти-эч", как у англичан? “But do you have a t-ech like the English?” -- усомнился один из итальянцев. - doubted one of the Italians. -- Я не слыхал. “I have not heard.”

-- Конечно, есть. -- Of course have.

Мало ли, что вы не слыхали. You never know what you have not heard. Не можем же мы каждую минуту "ти-эч" произносить. We can not utter every minute "ti-ech". У нас и без того столько звуков. We already have so many sounds.

-- У нас в азбуке шестьдесят четыре буквы, -- ухнула я. “We have sixty-four letters in the alphabet,” I said.

Итальянцы несколько минут молча смотрели на меня, а я встала и, повернувшись к ним спиной, стала разглядывать луну. The Italians looked at me silently for several minutes, and I got up and, turning my back to them, began to examine the moon.

Так было спокойнее. So it was calmer. Да и к тому же, каждый имеет право созидать славу своей родины, как умеет. And besides, everyone has the right to create the glory of his homeland, as he can. Помолчали. They were silent.

-- Вот приезжайте к нам ранней весной, -- сказали итальянцы, -- когда все цветет. “Come to us in early spring,” the Italians said, “when everything is blooming.”

У вас еще снег лежит в конце февраля, а у нас какая красота! You still have snow at the end of February, and we have some beauty!

-- Ну, в феврале у нас тоже хорошо. - Well, February is also good for us.

У нас в феврале Масленица. We have Maslenitsa in February. -- Масленица. Блины едим. We eat pancakes.

-- А что же это такое - блины? - And what is it - pancakes?

Мы переглянулись. We looked at each other.

Ну, как этим шарманщикам объяснить, что такое блин! Well, how can these organ grinders explain what a pancake is!