×

We use cookies to help make LingQ better. By visiting the site, you agree to our cookie policy.


image

"Спать хочется" Антон Чехов, Часть первая

Часть первая

Ночь.

Нянька Варька, девочка лет тринадцати, качает колыбель, в которой лежит ребенок, и чуть слышно мурлычет: Баю-баюшки-баю, А я песенку спою... Перед образом горит зеленая лампадка; через всю комнату от угла до угла тянется веревка, на которой висят пеленки и большие черные панталоны. От лампадки ложится на потолок большое зеленое пятно, а пеленки и панталоны бросают длинные тени на печку, колыбель, на Варьку... Когда лампадка начинает мигать, пятно и тени оживают и приходят в движение, как от ветра. Душно. Пахнет щами и сапожным товаром. Ребенок плачет. Он давно уже осип и изнемог от плача, но всё еще кричит и неизвестно, когда он уймется. А Варьке хочется спать. Глаза ее слипаются, голову тянет вниз, шея болит. Она не может шевельнуть ни веками, ни губами, и ей кажется, что лицо ее высохло и одеревенело, что голова стала маленькой, как булавочная головка.

— Баю-баюшки-баю, — мурлычет она, — тебе кашки наварю... В печке кричит сверчок.

В соседней комнате, за дверью, похрапывают хозяин и подмастерье Афанасий... Колыбель жалобно скрипит, сама Варька мурлычет — и всё это сливается в ночную, убаюкивающую музыку, которую так сладко слушать, когда ложишься в постель. Теперь же эта музыка только раздражает и гнетет, потому что она вгоняет в дремоту, а спать нельзя; если Варька, не дай бог, уснет, то хозяева прибьют ее. Лампадка мигает. Зеленое пятно и тени приходят в движение, лезут в полуоткрытые, неподвижные глаза Варьки и в ее наполовину уснувшем мозгу складываются в туманные грезы. Она видит темные облака, которые гоняются друг за другом по небу и кричат, как ребенок. Но вот подул ветер, пропали облака, и Варька видит широкое шоссе, покрытое жидкою грязью; по шоссе тянутся обозы, плетутся люди с котомками на спинах, носятся взад и вперед какие-то тени; по обе стороны сквозь холодный, суровый туман видны леса. Вдруг люди с котомками и тени надают на землю в жидкую грязь.

— «Зачем это?» — спрашивает Варька.

— «Спать, спать!» — отвечают ей. И они засыпают крепко, спят сладко, а на телеграфных проволоках сидят вороны и сороки, кричат, как ребенок, и стараются разбудить их.

— Баю-баюшки-баю, а я песенку спою... — мурлычет Варька и уже видит себя в темной, душной избе.

На полу ворочается ее покойный отец Ефим Степанов. Она не видит его, но слышит, как он катается от боли по полу и стонет. У него, как он говорит, «разыгралась грыжа». Боль так сильна, что он не может выговорить ни одного слова и только втягивает в себя воздух и отбивает зубами барабанную дробь:

— Бу-бу-бу-бу... Мать Пелагея побежала в усадьбу к господам сказать, что Ефим помирает.

Она давно уже ушла и пора бы ей вернуться. Варька лежит на печи, не спит и прислушивается к отцовскому «бу-бу-бу». Но вот слышно, кто-то подъехал к избе. Это господа прислали молодого доктора, который приехал к ним из города в гости. Доктор входит в избу; его не видно в потемках, но слышно, как он кашляет и щелкает дверью.

— Засветите огонь, — говорит он.

— Бу-бу-бу... — отвечает Ефим.

Пелагея бросается к печке и начинает искать черепок со спичками. Проходит минута в молчании. Доктор, порывшись в карманах, зажигает свою спичку.

— Сейчас, батюшка, сейчас, — говорит Пелагея, бросается вон из избы и немного погодя возвращается с огарком.

Щеки у Ефима розовые, глаза блестят и взгляд как-то особенно остр, точно Ефим видит насквозь и избу и доктора.

— Ну, что?

Что ты это вздумал? — говорит доктор, нагибаясь к нему. — Эге! Давно ли это у тебя?

— Чего-с?

Помирать, ваше благородие, пришло время... Не быть мне в живых...

— Полно вздор говорить... Вылечим!

— Это как вам угодно, ваше благородие, благодарим покорно, а только мы понимаем... Коли смерть пришла, что уж тут.

Доктор с четверть часа возится с Ефимом; потом поднимается и говорит:

— Я ничего не могу поделать... Тебе нужно в больницу ехать, там тебе операцию сделают.

Сейчас же поезжай... Непременно поезжай! Немножко поздно, в больнице все уже спят, но это ничего, я тебе записочку дам. Слышишь?

— Батюшка, да на чем же он поедет?

— говорит Пелагея. — У нас нет лошади. — Ничего, я попрошу господ, они дадут лошадь. Доктор уходит, свеча тухнет, и опять слышится «бу-бу-бу»... Спустя полчаса к избе кто-то подъезжает. Это господа прислали тележку, чтобы ехать в больницу. Ефим собирается и едет...


Часть первая Part one

Ночь. Night.

Нянька Варька, девочка лет тринадцати, качает колыбель, в которой лежит ребенок, и чуть слышно мурлычет: Баю-баюшки-баю, А я песенку спою... Перед образом горит зеленая лампадка; через всю комнату от угла до угла тянется веревка, на которой висят пеленки и большие черные панталоны. Nurse Varka, a girl of thirteen, shakes the cradle in which the child lies, and purrs faintly: Hush, baiyushka-bai; across the room from corner to corner there is a rope with diapers and large black pantaloons hanging on it. От лампадки ложится на потолок большое зеленое пятно, а пеленки и панталоны бросают длинные тени на печку, колыбель, на Варьку... Когда лампадка начинает мигать, пятно и тени оживают и приходят в движение, как от ветра. A large green spot falls from the lamp on the ceiling, and the diapers and pantaloons cast long shadows on the stove, the cradle, on Varka ... When the lamp starts to blink, the stain and shadows come to life and start moving as if from a wind. Душно. Stuffy. Пахнет щами и сапожным товаром. It smells of cabbage soup and shoe goods. Ребенок плачет. The baby is crying. Он давно уже осип и изнемог от плача, но всё еще кричит и неизвестно, когда он уймется. He has long been hoarse and exhausted from crying, but he still screams and it is not known when he will calm down. А Варьке хочется спать. And Varka wants to sleep. Глаза ее слипаются, голову тянет вниз, шея болит. Her eyes stick together, her head pulls down, her neck hurts. Она не может шевельнуть ни веками, ни губами, и ей кажется, что лицо ее высохло и одеревенело, что голова стала маленькой, как булавочная головка. She cannot move her eyelids or lips, and it seems to her that her face is dry and stiff, that her head has become small, like a pinhead.

— Баю-баюшки-баю, — мурлычет она, — тебе кашки наварю... В печке кричит сверчок. - Bayu-bayushki-bayu, - she purrs, - I'll cook some porridge for you ... A cricket is screaming in the stove.

В соседней комнате, за дверью, похрапывают хозяин и подмастерье Афанасий... Колыбель жалобно скрипит, сама Варька мурлычет — и всё это сливается в ночную, убаюкивающую музыку, которую так сладко слушать, когда ложишься в постель. In the next room, outside the door, the owner and the apprentice Afanasy are snoring ... The cradle creaks pitifully, Varka herself purrs - and all this merges into night, soothing music, which is so sweet to listen to when you go to bed. Теперь же эта музыка только раздражает и гнетет, потому что она вгоняет в дремоту, а спать нельзя; если Варька, не дай бог, уснет, то хозяева прибьют ее. Now this music only irritates and oppresses, because it makes you drowsy, but you can't sleep; if Varka, God forbid, falls asleep, the owners will beat her up. Лампадка мигает. The lamp is flashing. Зеленое пятно и тени приходят в движение, лезут в полуоткрытые, неподвижные глаза Варьки и в ее наполовину уснувшем мозгу складываются в туманные грезы. A green spot and shadows start to move, creep into Varka's half-open, motionless eyes and in her half-asleep brain fold into hazy dreams. Она видит темные облака, которые гоняются друг за другом по небу и кричат, как ребенок. She sees dark clouds chasing each other across the sky and screaming like a child. Но вот подул ветер, пропали облака, и Варька видит широкое шоссе, покрытое жидкою грязью; по шоссе тянутся обозы, плетутся люди с котомками на спинах, носятся взад и вперед какие-то тени; по обе стороны сквозь холодный, суровый туман видны леса. But then the wind blew, the clouds disappeared, and Varka sees a wide highway covered with liquid mud; wagon trains stretch along the highway, people with knapsacks on their backs trudge, some shadows rush back and forth; on both sides, forests are visible through the cold, harsh fog. Вдруг люди с котомками и тени надают на землю в жидкую грязь. Suddenly people with knapsacks and shadows fall on the ground in liquid mud.

— «Зачем это?» — спрашивает Варька. "Why is that?" Varka asks.

— «Спать, спать!» — отвечают ей. - "Sleep sleep!" they answer her. И они засыпают крепко, спят сладко, а на телеграфных проволоках сидят вороны и сороки, кричат, как ребенок, и стараются разбудить их. And they fall asleep soundly, sleep sweetly, and crows and magpies sit on the telegraph wires, screaming like a child, and trying to wake them up.

— Баю-баюшки-баю, а я песенку спою... — мурлычет Варька и уже видит себя в темной, душной избе. “Bayu-bayushki-bayu, and I’ll sing a song ...” Varka purrs and already sees himself in a dark, stuffy hut.

На полу ворочается ее покойный отец Ефим Степанов. Her late father Yefim Stepanov is tossing and turning on the floor. Su difunto padre, Yefim Stepanov, da vueltas y vueltas en el suelo. Она не видит его, но слышит, как он катается от боли по полу и стонет. She doesn't see him, but she hears him rolling on the floor in pain and moaning. У него, как он говорит, «разыгралась грыжа». He, as he says, "had a hernia." Боль так сильна, что он не может выговорить ни одного слова и только втягивает в себя воздух и отбивает зубами барабанную дробь: The pain is so strong that he cannot utter a single word and only draws in air and beats a drum roll with his teeth:

— Бу-бу-бу-бу... Мать Пелагея побежала в усадьбу к господам сказать, что Ефим помирает. - Boo-boo-boo-boo ... Mother Pelageya ran to the estate to tell the gentlemen that Yefim was dying.

Она давно уже ушла и пора бы ей вернуться. She's long since gone and it's time for her to come back. Варька лежит на печи, не спит и прислушивается к отцовскому «бу-бу-бу». Varka lies on the stove, awake, and listens to her father's "boo-boo-boo." Но вот слышно, кто-то подъехал к избе. But now you can hear, someone drove up to the hut. Это господа прислали молодого доктора, который приехал к ним из города в гости. It was the gentlemen who sent a young doctor who came to visit them from the city. Доктор входит в избу; его не видно в потемках, но слышно, как он кашляет и щелкает дверью. The doctor enters the hut; he is not visible in the darkness, but you can hear him coughing and clicking on the door.

— Засветите огонь, — говорит он.

— Бу-бу-бу... — отвечает Ефим. “Boo-boo-boo…” Yefim replies.

Пелагея бросается к печке и начинает искать черепок со спичками. Pelageya rushes to the stove and starts looking for a crock of matches. Проходит минута в молчании. A minute passes in silence. Доктор, порывшись в карманах, зажигает свою спичку. The doctor rummages in his pockets and lights his match.

— Сейчас, батюшка, сейчас, — говорит Пелагея, бросается вон из избы и немного погодя возвращается с огарком. “Now, father, now,” says Pelageya, rushes out of the hut and returns a little later with a cinder.

Щеки у Ефима розовые, глаза блестят и взгляд как-то особенно остр, точно Ефим видит насквозь и избу и доктора. Yefim's cheeks are rosy, his eyes sparkle and his eyes are somehow especially sharp, as if Yefim sees right through the hut and the doctor.

— Ну, что? - Well?

Что ты это вздумал? What did you think? — говорит доктор, нагибаясь к нему. says the doctor, bending over to him. — Эге! - Ege! Давно ли это у тебя? How long have you had it?

— Чего-с? - What?

Помирать, ваше благородие, пришло время... Не быть мне в живых... To die, your honor, the time has come... I shall not be alive...

— Полно вздор говорить... Вылечим!

— Это как вам угодно, ваше благородие, благодарим покорно, а только мы понимаем... Коли смерть пришла, что уж тут. - This is as you wish, your nobleness, we thank humble, but only we understand ... If death has come, what is already here.

Доктор с четверть часа возится с Ефимом; потом поднимается и говорит: The doctor has been fiddling with Yefim for a quarter of an hour; then he gets up and says:

— Я ничего не могу поделать... Тебе нужно в больницу ехать, там тебе операцию сделают. — I can't help it... You need to go to the hospital, where you will be operated on.

Сейчас же поезжай... Непременно поезжай! Go now... Go, by all means! Немножко поздно, в больнице все уже спят, но это ничего, я тебе записочку дам. It's a little late, everyone in the hospital is already asleep, but that's okay, I'll give you a note. Слышишь? Do you hear?

— Батюшка, да на чем же он поедет? - Father, what will he ride?

— говорит Пелагея. Pelageya says. — У нас нет лошади. We don't have a horse. — Ничего, я попрошу господ, они дадут лошадь. - Nothing, I will ask the gentlemen, they will give a horse. Доктор уходит, свеча тухнет, и опять слышится «бу-бу-бу»... Спустя полчаса к избе кто-то подъезжает. The doctor leaves, the candle goes out, and “boo-boo-boo” is heard again ... Half an hour later, someone drives up to the hut. Это господа прислали тележку, чтобы ехать в больницу. It was the gentlemen who sent the cart to go to the hospital. Ефим собирается и едет... Yefim is getting ready and going...