×

We use cookies to help make LingQ better. By visiting the site, you agree to our cookie policy.


image

Нерон - артист на троне (Neron – an artist on the throne), Нерон – артист на троне (Часть 1)

Нерон – артист на троне (Часть 1)

А.ВЕНЕДИКТОВ – Сегодня программа "Все так", которую мы делаем с Натальей Ивановной Басовской посвящена римскому императору Нерону, Луцию, Домицию, Агенобарбу. Итак, Нерон происходил из рода Домициев, в том числе его отец был Домиций, прозвище, семейное прозвище – Агенобарбы ( что означает - рыжая борода ).

Наталья Ивановна Басовская и ее любимчик Нерон у нас в эфире. Добрый день!

Н.БАСОВСКАЯ – Добрый день! Любимчик – твердо кавычках.

А.ВЕНЕДИКТОВ – Твердо в кавычках.

Н.БАСОВСКАЯ – Я решительно предпочитаю говорить о людях прошлого, которые окрашены в другие краски, но истина есть истина. Этих злодеев тоже надо и помнить, и думать над ними. Только обратила я внимание, Алексей Алексеевич, на такую… на такое свойство вот этих злодейств: все злодейства похожи друг на друга, и какие-то злодеи прошлого – во всяком случае, в римской истории – достаточно сильно похожи друг на друга, дела их как-то однообразны, злобность повторяема, в то время как дела великие, светлые, высоко нравственные, окрашены всегда гораздо большей индивидуальностью. А.ВЕНЕДИКТОВ – Ну даже, между прочим, Нерон выделяется среди этих замечательных Калигул, Августов и прочих – он… Он матереубийца. Я думаю, что именно то, что он матереубийца – в истории не так много найдешь. Там, отцеубийца – да. Уж казалось бы, Генрих VIII резал-перерезал жен со страшной силой, на костер водил – а не злодей! А Нерон – злодей.

Н.БАСОВСКАЯ – Опять все та же скука. В сущности, не вижу принципиальной разницы – братоубийца, женоубийца, матереубийца…

А.ВЕНЕДИКТОВ – Ну, матереубийца – ну…

Н.БАСОВСКАЯ – Мне кажется… не будем сразу высказывать свое мнение о тайне Нерона – у меня есть некоторое представление о нем. Я предлагаю еще один подзаголовок – вот Вы дали «Артист на троне». Есть книга, хорошая книга специалиста по классической литературе Дурова «Нерон – актер на троне». А я бы еще добавила такой подзаголовок на сегодняшний разговор: «Нерон – жизнь в страхе». Или даже «жизнь в ужасе». И попробую этот тезис развить, откуда шел этот страх, и что он объясняет в Нероне. Для начала: Нерон – римский император. Кто-то считает, шестой, кто-то – пятый, потому что если считать Юлия Цезаря императором…

А.ВЕНЕДИКТОВ – Ну да.

Н.БАСОВСКАЯ – …то шестой, если начинать отсчет с Августа, что, по-моему, более правильно, то пятый на троне. Тогда первый Октавиан Август, который называл себя все-таки принцепсом лицемерно, что он не вполне император, а только первый среди равных сенаторов. Тиберий – мрачная фигура, жуткая фигура. Калигула… Ну, для просто колориту: твердо был намерен произвести в сенаторы своего коня. И об этом, вот, уже в Риме знали. Это какой-то демонстративный разврат, демонстративное злодейство, что-то такое выходящее за рамки человеческих относительных нормативов. О причинах не будем торопиться говорить. Непосредственно перед ним Клавдий, среди них самый тихий, самый ученый, который вообще не рвался в императоры. Взбесившаяся гвардия нашла его, можно сказать, прячущимся во дворце под кроватью, вытащила и провозгласила императором. Брат великого полководца Германика, страшно популярного в Риме, но умершего на Востоке. Как предполагают, от отравления. Но у них это вообще уже было, кажется, нормативным. Почитаешь…

А.ВЕНЕДИКТОВ – Ну и сам Клавдий-то…

Н.БАСОВСКАЯ – Клавдий…

А.ВЕНЕДИКТОВ – …тоже умер странным образом.

Н.БАСОВСКАЯ – Самым естественным: его отравила жена, о которой еще речь впереди – это будет Агриппина, о ней стоит поговорить. Т.е. вот это атмосфера первых римских императоров. Среди них только Октавиан Август остался в истории как что-то блистательное, что-то красивое, хотя за ним были всякие деяния. Но самое главное, что воин – воин, – сам полководец, прорвался к власти после страшных гражданских войн, победив и Цезаря, и Антония, и Помпея – все они друг друга, скажем, победили – вышел он высшим победителем. И в Риме это очень ценилось.

А.ВЕНЕДИКТОВ – Мир, он установил мир. .БАСОВСКАЯ – Да.

Относительно. Кончил гражданскую войну.

А.ВЕНЕДИКТОВ – Да. Человек, закончивший гражданскую войну…

Н.БАСОВСКАЯ – Да.

А.ВЕНЕДИКТОВ – …установил мир.

Н.БАСОВСКАЯ – Полного мира там никогда не бывало…

А.ВЕНЕДИКТОВ – Ну да.

Н.БАСОВСКАЯ – Пожалуй, только, вот, при нашем с Вами Нероне, чтобы сразу показать, что мы не одной черной краской владеем. На время были закрыты ворота храма Януса, что означало, что Рим в этот момент не вел никакой войны. Вот такой эпизод был. Но все-таки, вот, воин, победитель, полководец, солдаты – вот таков облик начинающейся Римской империи. Она с этого начинается. Клавдий, тихий Клавдий, который любит зрелища, любит литературу – относительно тихий Клавдий – как бы исключение. И вдруг актер – Нерон, который на самом деле обожал искусство, обожал все виды искусства и актерствовал сам. Но сначала немного о его жизни.

А.ВЕНЕДИКТОВ – Которая началась в ужасе и прошла в ужасе.

Н.БАСОВСКАЯ – Безусловно. Безусловно. 54 год н.э., он становится… вот через 67 лет после рождения Нерона пала Римская республика, и вот он становится одним из ранних императоров – уже не принцепс, первый среди равных, а император. Кто он такой? Он зять Клавдия. Он зять Клавдия, который… его… его вела к власти его мать, Агриппина, твердой рукой женила на себе Клавдия, который был на 35 лет старше нее, и был ее родным дядей – уже кровосмесительный брак. У них был свой ребенок, Британик, а Нерон – ее сын от предыдущего брака, от некоего Агенобарба, о котором скажут наши слушатели. Мальчишка 17 лет провозглашается императором необъятной, огромной мировой империи. Противоречивая ситуация в Риме: Республику никто не забыл, о ней все время ладят. И больше всего о ней твердят сенаторы, те, у кого прежде была, при Республике, истинно высшая, достаточно огромная, необъятная власть. И которые с появлением фигуры императора любого отодвинуты несколько в тень. Им этого очень не хочется.

А.ВЕНЕДИКТОВ – А тут мальчишка.

Н.БАСОВСКАЯ – А тут 17 лет – просто… юноша. Еще один момент: но позади страшные времена проскрипций времен Суллы, когда шла борьба, быть ли Республике или не быть. Страшных преследований, казней, море крови, гражданских войн. Особенно страшны проскрипции, доносы, за доносы платят… В заслугу Нерону поставили, что он до ¼ части уменьшил плату за донос. Он не отменил ее…

А.ВЕНЕДИКТОВ – Сократил выплаты, да.

Н.БАСОВСКАЯ – Да, сократил выплаты за доносы. Т.е. атмосфера достаточно страшная. Сенаторы не хотят этих императоров, они хотят вернуть себе всевластие. Но боятся, и боятся настолько, что превращаются очень быстро и непосредственно в таких, лакействующих людей, что, конечно, не соответствует былому уровню римского сената. Там, например, когда юноша Нерон произнес свою первую речь в сенате – все предполагают, что ему помогал составить ее философ Сенека, его учитель. Вполне возможно. Но произнес так красиво, и там было столько красивых обещаний, что он вообще будет только контролировать армию в провинциях, он не будет ни в чем ограничивать сенат, он будет очень милосерден ко всем сенаторам, долой насилие, долой все плохие воспоминания… что сенаторы так восхитились на эту речь и предложили, во-первых, ему сразу объявить его отцом Отечества – в 17 лет. У него хватило ума сказать «Я пока все-таки этого не заслужил, и мне 17 лет». Но предложили. Какое искушение лестью! Какое искушение пресмыкательством и предательством римских же идеалов. Второе, что они предложили, как я поняла, было выполнено, хотя гарантировать не могу. О нем писали многие авторы, я их назову потом, но все они жили существенно позже, и не все детали дошли до нас. Они предложили эту дивную речь выбить на серебряном столбе, колонне, установить эту колонну в сенате и ежегодно перечитывать. Т.е. они с самого начала распластались, вот, перед ним в каком-то жалком своем положении. Страх.

А.ВЕНЕДИКТОВ – Ну конечно, когда их уж 60 лет резали, высылали, морили голодом – буквально, до смерти – на островах.

Н.БАСОВСКАЯ – Да.

А.ВЕНЕДИКТОВ – А тут… Они же помнили, кто у него мама.

Н.БАСОВСКАЯ – Да.

А.ВЕНЕДИКТОВ – Тут же мама рядом тенью стояла, дочь Германика, внучка Августа.

Н.БАСОВСКАЯ – Мама Агриппина. Женила на себе престарелого дядю, Клавдия, который стал вдовцом после казни его распутной жены Мессалины…

А.ВЕНЕДИКТОВ – О который… да, да, да.

Н.БАСОВСКАЯ – Добилась, что наследником будет ее сын от Агенобарба, а не их родной сын Британик. Почему? Это не неприязнь к своему родному сыну. Родной сын слишком молод – мальчишка, им могут возразить в Риме. А этот молод, но не ребенок.

А.ВЕНЕДИКТОВ – Но уже пацан. Да.

Н.БАСОВСКАЯ – Но не ребенок, уже к 17 годам. Ходил слух, что она отравила Клавдия белыми грибами.

А.ВЕНЕДИКТОВ – Да, да, да.

Н.БАСОВСКАЯ – Он очень любил белые грибы. Так вот Нерон потом, когда он уже от былых своих благих намерений перешел к озверению некоему, довольно часто шутил: «Воистину, белые грибы – пища богов». Поел… а сразу после смерти императора провозглашали богом. Итак, белых грибочков откушал…

А.ВЕНЕДИКТОВ – И обожествился.

Н.БАСОВСКАЯ – И обожествился. Это уже римский, а не русский контекст, не русской классической литературы.

А.ВЕНЕДИКТОВ – Ну, кстати, я в скобочках замечу, что очень часто ныне даже итальянские газеты пишут об отравлении грибами в Италии вообще, в общем, такая, очень… до сих пор, как бы…

Н.БАСОВСКАЯ – Жива традиция.

А.ВЕНЕДИКТОВ – Да. Ну, традиция…

Н.БАСОВСКАЯ – Традиция бояться белых грибов.

А.ВЕНЕДИКТОВ – Традиция бояться белых грибов, совершенно верно.

Н.БАСОВСКАЯ – Агриппина хотела решительно править вместо Нерона и не стала этого скрывать. У нее, во-первых, Клавдий был третьим браком, на тот свет она Клавдия отправила, кого надо, кого хотела, посадила на престол, и она решила…

А.ВЕНЕДИКТОВ – Сына, да.

Н.БАСОВСКАЯ – …что править будет она. Она повела себя совершенно неординарно. Не главная тема была распутство в ее жизни, хотя, конечно, оно было, Клавдий ей был не нужен, стар, уродлив…

А.ВЕНЕДИКТОВ – Но рядом с Мессалиной все равно она была невинной овечкой.

Н.БАСОВСКАЯ – Все равно овечкой. Но она повела себя политически оригинально. Самовольно стала появляться в здании сената, куда женщинам вход был не разрешен, стала демонстративно показывать, что она просто сидит рядом со своим сыном, и она, может быть, важней, чем он сам. И довольно скоро это стало его напрягать.

А.ВЕНЕДИКТОВ – Монеты. Монеты чеканили в провинции. Знаете, что я нашел, Наталья Ивановна, что некоторые провинциальные города – там, на Рейне, на Востоке…

Н.БАСОВСКАЯ – Двоих их.

А.ВЕНЕДИКТОВ – Да, на всякий случай.

Н.БАСОВСКАЯ – Двоих.

А.ВЕНЕДИКТОВ – Двоих. Причем, сначала они печатали два профиля рядом – ну, как Маркс и Энгельс, да? А когда начало нарастать напряжение, их стали чеканить в некоторых городах так, затылок к затылку.

Н.БАСОВСКАЯ – Как двуглавый орел.

А.ВЕНЕДИКТОВ – Абсолютно, абсолютно. Но женщина на монете!

Н.БАСОВСКАЯ – Она этого хотела. Она была первая. Она была, конечно, неординарной женщиной. Но вот, видимо, с расхождения вот этого радикального с ней начинается некоторое преображение Нерона. Ибо нельзя сказать, что вот с самого рождения он просто некий зверь. Ну что о нем в мифах, о нем в преданиях? Рыжая борода, красивые голубые глаза, несколько близорук, в театре пользуется граненым изумрудом в качестве увеличительного стекла. Правда, неопрятен, подчас появляется в халате, непричесан – это другие его недруги: «тело в прыщах, дурно пахнет». Ругает пятая сторона, пятые свидетельства, десятые: мечтал о славе Александра Македонского – есть признаки в его политике – и о моральном авторитете Октавиана Августа как покровителя искусств. Т.е. такой, разный. Но поведение Агриппины и суета двух фаворитов, приближенных к нему, Бура из вольноотпущенников – это всегда были самые страшные люди, самые рвущиеся к власти, самые цепкие – и Сенеки, привели к тому, что, видимо, сначала скромно отказался от золотой статуи и считал, что поступает достойно, в традициях лучших римских, благородных. А оказывается, его хотят лишить вообще всего!

А.ВЕНЕДИКТОВ – Мама.

Н.БАСОВСКАЯ – Мама. И тогда он приступил. Он приступил что-то самым страшным образом. Пошел на это самое матереубийство. Оно было страшно проведено, потому что было несколько актов.

А.ВЕНЕДИКТОВ – Попыток, да.

Н.БАСОВСКАЯ – От попытался, чтобы над ней рухнул потолок – потолок рухнул, ее дома не было. Потом он отправил ее на прогулку на яхте, которая была собрана так, чтобы в море развалиться.

А.ВЕНЕДИКТОВ – Как «Лего», так – раз…

Н.БАСОВСКАЯ – Яхта развалилась, а Агриппина выплыла – она, оказывается, прекрасно плавала. Тогда он начал приготавливать всяческие яды. А не помогает. Она, зная, как она отравила Клавдия… А

.ВЕНЕДИКТОВ – Она своего сынка знала хорошо.

Н.БАСОВСКАЯ – …принимала противоядия.

А.ВЕНЕДИКТОВ – Принимала противоядия.

Н.БАСОВСКАЯ – И тогда пришлось поступить тупо, глупо и страшно: как во времена проскрипций, прислать к ней центуриона, чтобы пришли и убили. Сцена убийства также описана, как ужасная. Она что-то сначала кричала – «Не смейте, я мать императора» - а потом подставила им живот и сказала: «Бей сюда, в чрево, породившее изверга». В этом есть что-то театральное. К этой мысли мы вернемся.

А.ВЕНЕДИКТОВ – Наталья Ивановна Басовская.


Нерон – артист на троне (Часть 1)

А.ВЕНЕДИКТОВ – Сегодня программа "Все так", которую мы делаем с Натальей Ивановной Басовской посвящена римскому императору Нерону, Луцию, Домицию, Агенобарбу. A. VENEDIKTOV - Today the program "Everything is So", which we are doing with Natalia Ivanovna Basovskaya, is dedicated to the Roman Emperor Nero, Lucius, Domitius, Agenobarb. Итак, Нерон происходил из рода Домициев, в том числе его отец был Домиций, прозвище, семейное прозвище – Агенобарбы ( что означает - рыжая борода ). So, Nero came from the Domitian family, including his father was Domitius, nickname, family nickname - Agenobarba (which means - red beard).

Наталья Ивановна Басовская и ее любимчик Нерон у нас в эфире. Natalya Ivanovna Basovskaya and her pet Nero are on our air. Добрый день!

Н.БАСОВСКАЯ – Добрый день! N. BASOVSKAYA - Good afternoon! Любимчик – твердо кавычках. The pet is firmly quoted.

А.ВЕНЕДИКТОВ – Твердо в кавычках. A. VENEDIKTOV - Firmly in quotation marks.

Н.БАСОВСКАЯ – Я решительно предпочитаю говорить о людях прошлого, которые окрашены в другие краски, но истина есть истина. N. BASOVSKAYA - I strongly prefer to talk about people of the past who are painted in other colors, but truth is truth. Этих злодеев тоже надо и помнить, и думать над ними. These villains also need to remember and think about them. Только обратила я внимание, Алексей Алексеевич, на такую… на такое свойство вот этих злодейств: все злодейства похожи друг на друга, и какие-то злодеи прошлого – во всяком случае, в римской истории – достаточно сильно похожи друг на друга, дела их как-то однообразны, злобность повторяема, в то время как дела великие, светлые, высоко нравственные, окрашены всегда гораздо большей индивидуальностью. I just paid attention, Alexey Alekseevich, to this ... to such a property of these villains: all the villains are similar to each other, and some villains of the past - in any case, in Roman history - are quite similar to each other, their deeds monotonous, malignancy is repeatable, while things are great, bright, highly moral, always colored by a much greater individuality. А.ВЕНЕДИКТОВ – Ну даже, между прочим, Нерон выделяется среди этих замечательных Калигул, Августов и прочих – он… Он матереубийца. A. VENEDIKTOV - Well, even, by the way, Nero stands out among these wonderful Caligula, Augustus and others - he ... He is a matricide. Я думаю, что именно то, что он матереубийца – в истории не так много найдешь. I think that it is precisely the fact that he is a mother killer that you will not find much in history. Там, отцеубийца – да. Уж казалось бы, Генрих VIII резал-перерезал жен со страшной силой, на костер водил – а не злодей! It would seem that Henry VIII cut and slit wives with terrible force, drove him to the fire - and not the villain! А Нерон – злодей.

Н.БАСОВСКАЯ – Опять все та же скука. N. BASOVSKAYA - Again, the same boredom. В сущности, не вижу принципиальной разницы – братоубийца, женоубийца, матереубийца… In essence, I don’t see a fundamental difference - a fratricide, a wife killer, a matricide ...

А.ВЕНЕДИКТОВ – Ну, матереубийца – ну… A. VENEDIKTOV - Well, the mother-killer - well ...

Н.БАСОВСКАЯ – Мне кажется… не будем сразу высказывать свое мнение о тайне Нерона – у меня есть некоторое представление о нем. N. BASOVSKAYA - It seems to me ... we will not immediately express our opinion about the secret of Nero - I have some idea about him. Я предлагаю еще один подзаголовок – вот Вы дали «Артист на троне». I propose another subtitle - here you have given “The Artist on the Throne”. Есть книга, хорошая книга специалиста по классической литературе Дурова «Нерон – актер на троне». There is a book, a good book by a specialist in classical literature, Durov, "Nero - an actor on the throne." А я бы еще добавила такой подзаголовок на сегодняшний разговор: «Нерон – жизнь в страхе». And I would also add such a subtitle to today's conversation: "Nero - life in fear." Или даже «жизнь в ужасе». Or even "life in horror." И попробую этот тезис развить, откуда шел этот страх, и что он объясняет в Нероне. And I will try to develop this thesis where this fear came from and what it explains in Nero. Для начала: Нерон – римский император. To begin with: Nero is the Roman emperor. Кто-то считает, шестой, кто-то – пятый, потому что если считать Юлия Цезаря императором… Someone considers the sixth, someone - the fifth, because if you consider Julius Caesar as emperor ...

А.ВЕНЕДИКТОВ – Ну да.

Н.БАСОВСКАЯ – …то шестой, если начинать отсчет с Августа, что, по-моему, более правильно, то пятый на троне. N. BASOVSKAYA - ... then the sixth, if you start the countdown from Augustus, which, in my opinion, is more correct, then the fifth on the throne. Тогда первый Октавиан Август, который называл себя все-таки принцепсом лицемерно, что он не вполне император, а только первый среди равных сенаторов. Then the first Octavian Augustus, who nevertheless called himself Princeps, was hypocritical, that he was not quite an emperor, but only the first among equal senators. Тиберий – мрачная фигура, жуткая фигура. Tiberius is a gloomy figure, a terrible figure. Калигула… Ну, для просто колориту: твердо был намерен произвести в сенаторы своего коня. Caligula ... Well, for just the color: he was determined to make his horse a senator. И об этом, вот, уже в Риме знали. And they already knew about this in Rome. Это какой-то демонстративный разврат, демонстративное злодейство, что-то такое выходящее за рамки человеческих относительных нормативов. This is some kind of demonstrative debauchery, demonstrative villainy, something that goes beyond human relative standards. О причинах не будем торопиться говорить. We will not rush to talk about the reasons. Непосредственно перед ним Клавдий, среди них самый тихий, самый ученый, который вообще не рвался в императоры. Directly in front of him is Claudius, among them the quietest, the most learned, who did not rush to emperor at all. Взбесившаяся гвардия нашла его, можно сказать, прячущимся во дворце под кроватью, вытащила и провозгласила императором. The enraged guards found him, one might say, hiding in the palace under the bed, pulled him out and proclaimed him emperor. Брат великого полководца Германика, страшно популярного в Риме, но умершего на Востоке. Brother of the great commander Germanicus, terribly popular in Rome, but died in the East. Как предполагают, от отравления. Presumably from poisoning. Но у них это вообще уже было, кажется, нормативным. But for them it was generally already, it seems, normative. Почитаешь… Do you read...

А.ВЕНЕДИКТОВ – Ну и сам Клавдий-то…

Н.БАСОВСКАЯ – Клавдий…

А.ВЕНЕДИКТОВ – …тоже умер странным образом. A. VENEDIKTOV - ... also died in a strange way.

Н.БАСОВСКАЯ – Самым естественным: его отравила жена, о которой еще речь впереди – это будет Агриппина, о ней стоит поговорить. N. BASOVSKAYA - The most natural: he was poisoned by his wife, who is yet to be discussed - it will be Agrippina, it is worth talking about her. Т.е. вот это атмосфера первых римских императоров. Среди них только Октавиан Август остался в истории как что-то блистательное, что-то красивое, хотя за ним были всякие деяния. Among them, only Octavian Augustus remained in history as something brilliant, something beautiful, although he had all sorts of deeds behind him. Но самое главное, что воин – воин, – сам полководец, прорвался к власти после страшных гражданских войн, победив и Цезаря, и Антония, и Помпея – все они друг друга, скажем, победили – вышел он высшим победителем. But the most important thing is that the warrior - the warrior - the commander himself, broke through to power after the terrible civil wars, defeating Caesar, Antony, and Pompey - they all, say, defeated each other - he emerged as the supreme winner. И в Риме это очень ценилось. And in Rome it was very much appreciated.

А.ВЕНЕДИКТОВ – Мир, он установил мир. .БАСОВСКАЯ – Да.

Относительно. Кончил гражданскую войну.

А.ВЕНЕДИКТОВ – Да. Человек, закончивший гражданскую войну…

Н.БАСОВСКАЯ – Да.

А.ВЕНЕДИКТОВ – …установил мир.

Н.БАСОВСКАЯ – Полного мира там никогда не бывало…

А.ВЕНЕДИКТОВ – Ну да.

Н.БАСОВСКАЯ – Пожалуй, только, вот, при нашем с Вами Нероне, чтобы сразу показать, что мы не одной черной краской владеем. N. BASOVSKAYA - Perhaps, only, here, with our Nero, to immediately show that we do not own one black paint. На время были закрыты ворота храма Януса, что означало, что Рим в этот момент не вел никакой войны. The gates of the temple of Janus were temporarily closed, which meant that Rome was not waging any war at that moment. Вот такой эпизод был. Но все-таки, вот, воин, победитель, полководец, солдаты – вот таков облик начинающейся Римской империи. But still, behold, a warrior, a conqueror, a commander, soldiers - this is the appearance of the beginning Roman Empire. Она с этого начинается. Клавдий, тихий Клавдий, который любит зрелища, любит литературу – относительно тихий Клавдий – как бы исключение. И вдруг актер – Нерон, который на самом деле обожал искусство, обожал все виды искусства и актерствовал сам. Но сначала немного о его жизни.

А.ВЕНЕДИКТОВ – Которая началась в ужасе и прошла в ужасе.

Н.БАСОВСКАЯ – Безусловно. Безусловно. 54 год н.э., он становится… вот через 67 лет после рождения Нерона пала Римская республика, и вот он становится одним из ранних императоров – уже не принцепс, первый среди равных, а император. 54 year AD, he becomes ... now, 67 years after the birth of Nero, the Roman Republic fell, and now he becomes one of the early emperors - not the princeps, the first among equals, but the emperor. Кто он такой? Он зять Клавдия. Он зять Клавдия, который… его… его вела к власти его мать, Агриппина, твердой рукой женила на себе Клавдия, который был на 35 лет старше нее, и был ее родным дядей – уже кровосмесительный брак. He is the son-in-law of Claudius, who ... his ... he was led to power by his mother, Agrippina, with a firm hand married Claudius, who was 35 years older than her, and was her own uncle - already an incestuous marriage. У них был свой ребенок, Британик, а Нерон – ее сын от предыдущего брака, от некоего Агенобарба, о котором скажут наши слушатели. They had their own child, Britannica, and Nero is her son from a previous marriage, from a certain Ahenobarbus, about whom our listeners will tell. Мальчишка 17 лет провозглашается императором необъятной, огромной мировой империи. A 17-year-old boy is proclaimed emperor of an immense, huge world empire. Противоречивая ситуация в Риме: Республику никто не забыл, о ней все время ладят. The contradictory situation in Rome: no one has forgotten the Republic, they get along about it all the time. И больше всего о ней твердят сенаторы, те, у кого прежде была, при Республике, истинно высшая, достаточно огромная, необъятная власть. And most of all, senators repeat about it, those who previously had, under the Republic, truly supreme, rather huge, immense power. И которые с появлением фигуры императора любого отодвинуты несколько в тень. And which, with the appearance of the figure of any emperor, are somewhat pushed into the shadows. Им этого очень не хочется.

А.ВЕНЕДИКТОВ – А тут мальчишка.

Н.БАСОВСКАЯ – А тут 17 лет – просто… юноша. Еще один момент: но позади страшные времена проскрипций времен Суллы, когда шла борьба, быть ли Республике или не быть. One more point: but behind the terrible times of proscriptions of the times of Sulla, when there was a struggle, whether there should be a Republic or not. Страшных преследований, казней, море крови, гражданских войн. Особенно страшны проскрипции, доносы, за доносы платят… В заслугу Нерону поставили, что он до ¼ части уменьшил плату за донос. Especially terrible are proscriptions, denunciations, they pay for denunciations ... It was credited to Nero that he reduced the payment for denunciation to part. Он не отменил ее…

А.ВЕНЕДИКТОВ – Сократил выплаты, да.

Н.БАСОВСКАЯ – Да, сократил выплаты за доносы. Т.е. атмосфера достаточно страшная. Сенаторы не хотят этих императоров, они хотят вернуть себе всевластие. Но боятся, и боятся настолько, что превращаются очень быстро и непосредственно в таких, лакействующих людей, что, конечно, не соответствует былому уровню римского сената. But they are afraid, and they are so afraid that they turn very quickly and directly into such lacking people, which, of course, does not correspond to the former level of the Roman Senate. Там, например, когда юноша Нерон произнес свою первую речь в сенате – все предполагают, что ему помогал составить ее философ Сенека, его учитель. There, for example, when the young man Nero made his first speech in the Senate - everyone assumes that he was helped by the philosopher Seneca, his teacher. Вполне возможно. Но произнес так красиво, и там было столько красивых обещаний, что он вообще будет только контролировать армию в провинциях, он не будет ни в чем ограничивать сенат, он будет очень милосерден ко всем сенаторам, долой насилие, долой все плохие воспоминания… что сенаторы так восхитились на эту речь и предложили, во-первых, ему сразу объявить его отцом Отечества – в 17 лет. But he pronounced it so beautifully, and there were so many beautiful promises that he would generally only control the army in the provinces, he would not limit the Senate in anything, he would be very merciful to all senators, down with violence, down with all bad memories ... that senators are so admired this speech and suggested, first, that he immediately declare him the father of the Fatherland - at the age of 17. У него хватило ума сказать «Я пока все-таки этого не заслужил, и мне 17 лет». Но предложили. Какое искушение лестью! Какое искушение пресмыкательством и предательством римских же идеалов. What a temptation to grovel and betray Roman ideals. Второе, что они предложили, как я поняла, было выполнено, хотя гарантировать не могу. О нем писали многие авторы, я их назову потом, но все они жили существенно позже, и не все детали дошли до нас. Они предложили эту дивную речь выбить на серебряном столбе, колонне, установить эту колонну в сенате и ежегодно перечитывать. They proposed to knock out this wondrous speech on a silver pillar, a column, to install this column in the Senate and re-read it annually. Т.е. они с самого начала распластались, вот, перед ним в каком-то жалком своем положении. they fell flat from the very beginning, behold, in front of him in some pitiful position. Страх.

А.ВЕНЕДИКТОВ – Ну конечно, когда их уж 60 лет резали, высылали, морили голодом – буквально, до смерти – на островах. A. VENEDIKTOV - Well, of course, when they had been slaughtered for 60 years, deported, starved to death - literally, to death - on the islands.

Н.БАСОВСКАЯ – Да.

А.ВЕНЕДИКТОВ – А тут… Они же помнили, кто у него мама.

Н.БАСОВСКАЯ – Да.

А.ВЕНЕДИКТОВ – Тут же мама рядом тенью стояла, дочь Германика, внучка Августа. A. VENEDIKTOV - Right there my mother stood next to her in a shadow, the daughter of Germanicus, the granddaughter of Augustus.

Н.БАСОВСКАЯ – Мама Агриппина. Женила на себе престарелого дядю, Клавдия, который стал вдовцом после казни его распутной жены Мессалины…

А.ВЕНЕДИКТОВ – О который… да, да, да.

Н.БАСОВСКАЯ – Добилась, что наследником будет ее сын от Агенобарба, а не их родной сын Британик. N. BASOVSKAYA - She achieved that her son from Ahenobarb would be the heir, and not their own son Britannica. Почему? Это не неприязнь к своему родному сыну. Родной сын слишком молод – мальчишка, им могут возразить в Риме. А этот молод, но не ребенок.

А.ВЕНЕДИКТОВ – Но уже пацан. Да.

Н.БАСОВСКАЯ – Но не ребенок, уже к 17 годам. Ходил слух, что она отравила Клавдия белыми грибами.

А.ВЕНЕДИКТОВ – Да, да, да.

Н.БАСОВСКАЯ – Он очень любил белые грибы. Так вот Нерон потом, когда он уже от былых своих благих намерений перешел к озверению некоему, довольно часто шутил: «Воистину, белые грибы – пища богов». So Nero then, when he had already passed from his former good intentions to some kind of brutality, quite often joked: "Truly, porcini mushrooms are the food of the gods." Поел… а сразу после смерти императора провозглашали богом. Итак, белых грибочков откушал… So, I ate porcini mushrooms ...

А.ВЕНЕДИКТОВ – И обожествился.

Н.БАСОВСКАЯ – И обожествился. Это уже римский, а не русский контекст, не русской классической литературы.

А.ВЕНЕДИКТОВ – Ну, кстати, я в скобочках замечу, что очень часто ныне даже итальянские газеты пишут об отравлении грибами в Италии вообще, в общем, такая, очень… до сих пор, как бы…

Н.БАСОВСКАЯ – Жива традиция.

А.ВЕНЕДИКТОВ – Да. Ну, традиция…

Н.БАСОВСКАЯ – Традиция бояться белых грибов.

А.ВЕНЕДИКТОВ – Традиция бояться белых грибов, совершенно верно.

Н.БАСОВСКАЯ – Агриппина хотела решительно править вместо Нерона и не стала этого скрывать. У нее, во-первых, Клавдий был третьим браком, на тот свет она Клавдия отправила, кого надо, кого хотела, посадила на престол, и она решила…

А.ВЕНЕДИКТОВ – Сына, да.

Н.БАСОВСКАЯ – …что править будет она. Она повела себя совершенно неординарно. Не главная тема была распутство в ее жизни, хотя, конечно, оно было, Клавдий ей был не нужен, стар, уродлив…

А.ВЕНЕДИКТОВ – Но рядом с Мессалиной все равно она была невинной овечкой.

Н.БАСОВСКАЯ – Все равно овечкой. Но она повела себя политически оригинально. But she behaved politically in an original way. Самовольно стала появляться в здании сената, куда женщинам вход был не разрешен, стала демонстративно показывать, что она просто сидит рядом со своим сыном, и она, может быть, важней, чем он сам. И довольно скоро это стало его напрягать.

А.ВЕНЕДИКТОВ – Монеты. Монеты чеканили в провинции. Знаете, что я нашел, Наталья Ивановна, что некоторые провинциальные города – там, на Рейне, на Востоке…

Н.БАСОВСКАЯ – Двоих их.

А.ВЕНЕДИКТОВ – Да, на всякий случай. A. VENEDIKTOV - Yes, just in case.

Н.БАСОВСКАЯ – Двоих.

А.ВЕНЕДИКТОВ – Двоих. Причем, сначала они печатали два профиля рядом – ну, как Маркс и Энгельс, да? А когда начало нарастать напряжение, их стали чеканить в некоторых городах так, затылок к затылку. And when the tension began to build up, they began to be minted in some cities, back to back.

Н.БАСОВСКАЯ – Как двуглавый орел.

А.ВЕНЕДИКТОВ – Абсолютно, абсолютно. Но женщина на монете!

Н.БАСОВСКАЯ – Она этого хотела. Она была первая. Она была, конечно, неординарной женщиной. Но вот, видимо, с расхождения вот этого радикального с ней начинается некоторое преображение Нерона. But now, apparently, with the divergence of this radical with her, some transformation of Nero begins. Ибо нельзя сказать, что вот с самого рождения он просто некий зверь. Ну что о нем в мифах, о нем в преданиях? Well, what about him in myths, about him in legends? Рыжая борода, красивые голубые глаза, несколько близорук, в театре пользуется граненым изумрудом в качестве увеличительного стекла. A red beard, beautiful blue eyes, somewhat myopic, in the theater uses a faceted emerald as a magnifying glass. Правда, неопрятен, подчас появляется в халате, непричесан – это другие его недруги: «тело в прыщах, дурно пахнет». True, unkempt, sometimes appears in a dressing gown, unkempt - these are his other enemies: "the body is in pimples, it smells bad." Ругает пятая сторона, пятые свидетельства, десятые: мечтал о славе Александра Македонского – есть признаки в его политике – и о моральном авторитете Октавиана Августа как покровителя искусств. The fifth side scolds, the fifth testimony, the tenth: he dreamed of the glory of Alexander the Great - there are signs in his politics - and of the moral authority of Octavian Augustus as the patron of the arts. Т.е. такой, разный. Но поведение Агриппины и суета двух фаворитов, приближенных к нему, Бура из вольноотпущенников – это всегда были самые страшные люди, самые рвущиеся к власти, самые цепкие – и Сенеки, привели к тому, что, видимо, сначала скромно отказался от золотой статуи и считал, что поступает достойно, в традициях лучших римских, благородных. But the behavior of Agrippina and the fuss of two favorites close to him, Bura from freedmen - these were always the most terrible people, the most eager to power, the most tenacious - and Seneca, led to the fact that, apparently, at first modestly abandoned the golden statue and considered that acts with dignity, in the traditions of the best Roman, noble ones. А оказывается, его хотят лишить вообще всего!

А.ВЕНЕДИКТОВ – Мама.

Н.БАСОВСКАЯ – Мама. И тогда он приступил. Он приступил что-то самым страшным образом. He started something in the most terrible way. Пошел на это самое матереубийство. Оно было страшно проведено, потому что было несколько актов. It was terribly carried out because there were several acts.

А.ВЕНЕДИКТОВ – Попыток, да.

Н.БАСОВСКАЯ – От попытался, чтобы над ней рухнул потолок – потолок рухнул, ее дома не было. Потом он отправил ее на прогулку на яхте, которая была собрана так, чтобы в море развалиться.

А.ВЕНЕДИКТОВ – Как «Лего», так – раз…

Н.БАСОВСКАЯ – Яхта развалилась, а Агриппина выплыла – она, оказывается, прекрасно плавала. Тогда он начал приготавливать всяческие яды. А не помогает. Она, зная, как она отравила Клавдия… А

.ВЕНЕДИКТОВ – Она своего сынка знала хорошо.

Н.БАСОВСКАЯ – …принимала противоядия.

А.ВЕНЕДИКТОВ – Принимала противоядия.

Н.БАСОВСКАЯ – И тогда пришлось поступить тупо, глупо и страшно: как во времена проскрипций, прислать к ней центуриона, чтобы пришли и убили. Сцена убийства также описана, как ужасная. Она что-то сначала кричала – «Не смейте, я мать императора» - а потом подставила им живот и сказала: «Бей сюда, в чрево, породившее изверга». В этом есть что-то театральное. К этой мысли мы вернемся.

А.ВЕНЕДИКТОВ – Наталья Ивановна Басовская.