Глава 5

Три дня после роковой ночи, в девять часов утра, Германн поехал в монастырь, где были похороны графини. Он не думал, что в её смерти была его вина, но на душе у него было нехорошо. Голос совести говорил ему: ты убийца старухи! Германну не было страшно, он был прагматичным и рациональным человеком. У него было мало христианской веры, но в то же время в голове его было много странных мистических идей. Он верил, что мёртвая графиня могла иметь плохое влияние на его жизнь. Германн решил пойти на похороны графини, чтобы попросить у неё прощения.

В церкви было много людей. Семья, близкие и дальние родственники, друзья, слуги, знакомые и незнакомые люди пришли на похороны старой графини. Гроб стоял на богатом катафалке под бархатным балдахином. Мёртвая графиня лежала в гробу в белом платье. Все родственники были в трауре, но никто не плакал. Графиня была очень старой, ей было восемьдесят семь лет. Многие родственники думали, что она уже давно умерла, поэтому смерть старой графини никого не удивила.

Молодой монах вёл службу в церкви. Он долго говорил о хорошей, длинной и праведной жизни графини. «Но вот сегодня ангел смерти пришёл и забрал её», — молодой монах говорил o христианской смерти графини и o её душе, потом он прочитал молитву.

Близкие родственники — дети, внуки и правнуки — первые пошли прощаться с мёртвой графиней. Потом пошли дальние родственники, друзья, гости и слуги. Никто не плакал. Пришла и старая подруга графини. Она была очень старая и ходила с трудом, две девушки помогали ей. Она посмотрела на мёртвую графиню, поцеловала её холодную руку и заплакала. Германн тоже решил подойти к гробу. Он низко поклонился и несколько минут лежал на холодном полу. Потом он встал, подошёл к гробу и поклонился ещё раз. Лицо его было очень бледное, как и лицо у мёртвой. Германн стоял перед гробом графини и смотрел на неё, как вдруг в эту минуту ему показалось, что мёртвая графиня открыла глаза, посмотрела на него и странно улыбнулась. Германну стало страшно. Он сделал шаг назад, но оступился и упал на пол церкви. Лиза стояла недалеко от гроба, она всё видела. В тот момент, когда Германн упал, ей стало плохо, и она потеряла сознание. Друзья и родственники помогли Лизе и Германну встать, а один старый аристократ, близкий родственник графини, тихо сказал своему другу, англичанину, что молодой офицер — незаконный сын графини, на что англичанин ответил холодно и без интереса: «Oh?»

После похорон графини на душе у Германна целый день было очень нехорошо. Он обедал в маленьком ресторане и пил очень много вина. Он хотел забыть о мёртвой графине. Ему было страшно и плохо, но от вина ему стало ещё хуже. Германн пошёл домой и лёг спать, как и был, в одежде.

Германн проснулся ночью. Холодный свет луны освещал его комнату. Германн посмотрел на часы. Было без четверти три. Сон у него прошёл, он сел на кровать и стал думать о похоронах старой графини.

В это время кто-то с улицы посмотрел в его окно, но быстро отошёл. Германн подумал, что это ему показалось. Через минуту он услышал, как кто-то открыл входную дверь. Германн подумал, что это был его слуга, он часто приходил домой пьяный и поздно ночью. Германн прислушался. Кто-то тихо ходил по дому, но это был не слуга.

Вдруг открылась дверь, и в его комнату медленно вошла женщина в белом платье. Германн подумал, что это была его старая кормилица, и очень удивился. Но белая женщина подошла к нему, и тут Германн узнал графиню!

— Я пришла к тебе против своей воли, — сказала она, — но мне приказали открыть тебе секрет трёх карт. Карты эти — тройка, семёрка и туз. Ты должен играть только по одной карте за вечер, и всю жизнь после этого ты больше не должен играть. Я прощаю тебе мою смерть, но ты должен жениться на моей воспитаннице Лизавете Ивановне...

С этими словами она пошла к двери и вышла из комнаты.

Германн долго не мог прийти в себя. Он вышел в другую комнату. Его слуга спал на полу. Германн разбудил его. Слуга был пьян и ничего не видел, ничего не слышал и ничего не понимал. Входная дверь была закрыта на ключ. Германн пошёл в свою комнату, сел за стол и записал слова старой графини.