×

We use cookies to help make LingQ better. By visiting the site, you agree to our cookie policy.


image

Невидимый свет - Александр Беляев, Невидимый свет - 05

Невидимый свет - 05

Для Доббеля вновь началась трудовая жизнь.

Ровно в восемь утра Доббель уже сидел в лаборатории, где всегда пахло озоном, каучуком и какими-то кислотами. Производились ли опыты при солнечном свете, или же вечером, при свете ламп, или, наконец, в полной темноте, Доббель всегда был окружен своим прозрачным миром светящихся шаров, колец, облаков, полос, звезд. Машины гудели, жужжали, трещали. Доббель видел, как возле них возникают сияющие магнитные поля, как срываются потоки электронов, как эти потоки изгибаются или ломаются в пути под влиянием хитроумных электрических преград, сетей и ловушек. И Доббель объяснял, объяснял и объяснял все виденное. Две стенографистки записывали его речь.

Он видел интереснейшие световые феномены и делал ученым сообщения о вещах совершенно неожиданных. Когда начинала работать гигантская электромагнитная установка, которая была больше и тяжелее самого большого паровоза, Доббель говорил:

— Фу, ослепнуть можно! Эта машина наполняет ярким светом целый квартал города, а крайние пределы светящегося магнитного поля выходят далеко за окраину города. Ведь я вижу весь город насквозь — электрический скелет города, вижу сразу во все стороны. Я теперь вижу все вещи и вас, господа. Электроны облепили меня, как светящийся улей. Вон у господина Ларднера искры уже сыплются с носа, а голова господина Корлиса Ламотга напоминает голову горгоны Медузы в пламени. Я отчетливо вижу все металлические предметы, они горят, как раскаленные, и все связаны светящимися нитями.

При помощи Доббеля, говорящего и мыслящего аппарата, было разрешено несколько не поддававшихся разрешению обычным путем научных вопросов. Его ценили. Ему хорошо платили.

— Я могу считать себя самым счастливым среди слепых, но зрячие все же счастливее меня, — говорил он Круссу, который ежедневно выслушивал его отчеты о работе и продолжал на основании их свои изыскания по усовершенствованию изобретенного им аппарата.

И вот настал день, когда Крусс сказал:

— Господин Доббель! Сегодня истек срок нашего договора. Я должен исполнить свое обязательство — вернуть вам нормальное зрение. Но вам тогда придется потерять вашу способность видеть движение электронов. Это все-таки давало вам преимущество в жизни.

— Вот еще! Преимущество быть живым аппаратом! Не желаю. Довольно. Я хочу иметь нормальное зрение, быть нормальным человеком, а не ходящим и болтающим гальваноскопом.

— Дело ваше, — усмехнулся Крусс. — Итак, начнем курс лечения.

* * *

Настал и этот счастливый день в жизни Доббеля. Он увидел желтое, покрытое морщинами лицо Крусса, молодое, но злое лицо сестры, помогающей Круссу, увидел капли дождя на стеклах большого окна, серые тучи на осеннем небе, желтые листья на деревьях. Природа не позаботилась встретить прозрение Доббеля более веселыми красками. Но это пустяки. Были бы глаза, а веселые краски найдутся!

Крусс и Доббель некоторое время молча смотрели друг на друга. Потом Доббель крепко пожал руку Крусса.

— Не нахожу слов для благодарности…

Крусс отошел от кресла, приподняв правое плечо.

— Благодарить незачем. Для меня лучшая награда — успех в моей работе. Я же не шарлатан, не Вироваль. Вернув вам зрение, я доказал это всем — надеюсь, его приемная очень скоро опустеет… Но довольно обо мне. Вот вы и зрячий, здоровый, нормальный человек, Доббель. Можно позавидовать вашему росту, вашей физической силе и… что же вы теперь намерены делать?

— Я понял ваш намек. Я больше не ваш пациент и потому не должен обременять вас своим присутствием. Сегодня же я перееду в отель, а затем подыщу себе квартиру, работу.

— Ну что ж, желаю вам успеха, Доббель.

— У меня нет другого выхода. Не умирать же мне с голоду.

— Нет, я не сделаю этого, решительно отказываюсь! — горячо возразил Крусс. — Что подумали бы обо мне! И потом, вы опоздали. Да. Занимаясь электроноскопом, я внес в него кое-какие конструктивные изменения, запатентовал и продал патент Всеобщей компании электричества. Теперь каждый человек может с помощью моего электроноскопа видеть электроток. И компания не нуждается в таких ясновидящих слепцах, каким были вы, Доббель.

Доббель молча надел мокрую шляпу и в раздумье посмотрел на свои сильные, молодые руки.

— Ладно, — сказал он, в упор взглянув на Крусса. — Они годятся, по крайней мере, на то, чтобы сломать всю эту чертову мельницу. Прощайте, господин Крусс! — И он вышел, хлопнув дверью.

Дождь прошел, и на синем осеннем небе ярко сияло солнце.


Невидимый свет - 05 Invisible Light - 05

Для Доббеля вновь началась трудовая жизнь. Für Dobbel begann das Berufsleben neu. For Dobbel, working life began again.

Ровно в восемь утра Доббель уже сидел в лаборатории, где всегда пахло озоном, каучуком и какими-то кислотами. Punkt acht Uhr morgens saß Dobbel schon im Labor, wo es immer nach Ozon, Gummi und irgendwelchen Säuren roch. Exactly at eight in the morning, Dobbel was already sitting in the laboratory, where there was always a smell of ozone, rubber, and some kind of acids. Производились ли опыты при солнечном свете, или же вечером, при свете ламп, или, наконец, в полной темноте, Доббель всегда был окружен своим прозрачным миром светящихся шаров, колец, облаков, полос, звезд. Ob Experimente im Sonnenlicht oder am Abend, im Licht von Lampen oder schließlich in völliger Dunkelheit durchgeführt wurden, Dobbel war immer umgeben von seiner transparenten Welt aus leuchtenden Kugeln, Ringen, Wolken, Streifen, Sternen. Whether experiments were carried out in sunlight, or in the evening, by the light of lamps, or, finally, in complete darkness, Dobbel was always surrounded by his transparent world of luminous balls, rings, clouds, stripes, stars. Машины гудели, жужжали, трещали. Autos summten, summten, knisterten. Cars hummed, buzzed, crackled. Доббель видел, как возле них возникают сияющие магнитные поля, как срываются потоки электронов, как эти потоки изгибаются или ломаются в пути под влиянием хитроумных электрических преград, сетей и ловушек. Dobbel sah, wie um sie herum leuchtende Magnetfelder aufsprangen, wie Elektronenströme zerrissen, wie diese Ströme auf dem Weg durch ausgeklügelte elektrische Barrieren, Netze und Fallen geknickt oder gebrochen wurden. Dobbel saw glowing magnetic fields springing up around them, how electron currents were torn apart, how those currents were bent or broken along the way by ingenious electrical barriers, nets and traps. И Доббель объяснял, объяснял и объяснял все виденное. Und Dobbel erklärte, erklärte und erklärte alles, was er sah. And Dobbel explained, explained and explained everything he saw. Две стенографистки записывали его речь. Zwei Stenographen zeichneten seine Rede auf.

Он видел интереснейшие световые феномены и делал ученым сообщения о вещах совершенно неожиданных. Er sah die interessantesten Lichtphänomene und berichtete Wissenschaftlern über Dinge, die völlig unerwartet waren. He saw the most interesting light phenomena and made reports to scientists about things that were completely unexpected. Когда начинала работать гигантская электромагнитная установка, которая была больше и тяжелее самого большого паровоза, Доббель говорил: Als die gigantische elektromagnetische Anlage, die größer und schwerer als die größte Dampflok war, zu arbeiten begann, sagte Dobbel: When the gigantic electromagnetic installation, which was larger and heavier than the largest steam locomotive, began to work, Dobbel said:

— Фу, ослепнуть можно! - Fu, du kannst blind werden! - Fu, you can go blind! Эта машина наполняет ярким светом целый квартал города, а крайние пределы светящегося магнитного поля выходят далеко за окраину города. Diese Maschine erfüllt einen ganzen Block der Stadt mit hellem Licht, und die äußersten Grenzen des leuchtenden Magnetfelds gehen weit über die Außenbezirke der Stadt hinaus. This machine fills a whole block of the city with bright light, and the extreme limits of the luminous magnetic field go far beyond the outskirts of the city. Ведь я вижу весь город насквозь — электрический скелет города, вижу сразу во все стороны. Immerhin sehe ich durch die ganze Stadt - das elektrische Skelett der Stadt, ich sehe es in alle Richtungen gleichzeitig. After all, I see through the whole city - the electric skeleton of the city, I see it in all directions at once. Я теперь вижу все вещи и вас, господа. Ich sehe jetzt alles und Sie, meine Herren. I now see all things and you, gentlemen. Электроны облепили меня, как светящийся улей. Die Elektronen klammerten sich an mich wie ein leuchtender Bienenstock. The electrons clung to me like a glowing beehive. Вон у господина Ларднера искры уже сыплются с носа, а голова господина Корлиса Ламотга напоминает голову горгоны Медузы в пламени. Dort sprühen bereits Funken aus Mr. Lardners Nase, und der Kopf von Mr. Corlis Lamotga ähnelt dem Kopf der Gorgo Medusa in Flammen. There, Mr. Lardner has sparks already pouring from his nose, and the head of Mr. Corlis Lamotga resembles the head of the Gorgon Medusa in flames. Я отчетливо вижу все металлические предметы, они горят, как раскаленные, и все связаны светящимися нитями. Ich sehe alle Metallgegenstände deutlich, sie brennen wie rotglühend und alles ist durch leuchtende Fäden verbunden. I clearly see all metal objects, they burn like red-hot, and everything is connected by luminous threads.

При помощи Доббеля, говорящего и мыслящего аппарата, было разрешено несколько не поддававшихся разрешению обычным путем научных вопросов. Mit Hilfe von Dobbel, einem Sprach- und Denkapparat, wurden einige wissenschaftliche Fragen gelöst, die auf herkömmliche Weise nicht gelöst werden konnten. With the help of Dobbel, a speaking and thinking apparatus, several scientific questions that could not be resolved in the usual way were resolved. Его ценили. Er wurde geschätzt. He was appreciated. Ему хорошо платили. Er wurde gut bezahlt. He was well paid.

— Я могу считать себя самым счастливым среди слепых, но зрячие все же счастливее меня, — говорил он Круссу, который ежедневно выслушивал его отчеты о работе и продолжал на основании их свои изыскания по усовершенствованию изобретенного им аппарата. „Ich kann mich als den Glücklichsten unter den Blinden bezeichnen, aber die Sehenden sind immer noch glücklicher als ich“, sagte er zu Kruss, der sich jeden Tag seine Berichte über seine Arbeit anhörte und weiter an der Verbesserung des von ihm erfundenen Apparats forschte Sie. “I can consider myself the happiest among the blind, but the sighted are still happier than me,” he said to Kruss, who listened to his reports on his work every day and continued his research on improving the apparatus he invented on the basis of them.

И вот настал день, когда Крусс сказал: Und dann kam der Tag, an dem Kruss sagte: And then the day came when Kruss said:

— Господин Доббель! — Herr Dobbel! Сегодня истек срок нашего договора. Unser Vertrag ist heute ausgelaufen. Our contract expired today. Я должен исполнить свое обязательство — вернуть вам нормальное зрение. Ich muss meiner Verpflichtung nachkommen, Ihr normales Sehvermögen wiederherzustellen. I must fulfill my obligation to restore your normal vision. Но вам тогда придется потерять вашу способность видеть движение электронов. Aber dann müssen Sie Ihre Fähigkeit verlieren, die Bewegung der Elektronen zu sehen. But then you have to lose your ability to see the movement of the electrons. Это все-таки давало вам преимущество в жизни. Es gab dir immer noch einen Vorteil im Leben. It still gave you an advantage in life.

— Вот еще! - Hier ist ein anderes! - Here's another! Преимущество быть живым аппаратом! Der Vorteil, eine lebende Maschine zu sein! The advantage of being a living machine! Не желаю. Ich wünsche nicht. I do not wish. Довольно. Genug. Enough. Я хочу иметь нормальное зрение, быть нормальным человеком, а не ходящим и болтающим гальваноскопом. Ich möchte normal sehen, ein normaler Mensch sein, kein wandelndes und schnatterndes Galvanoskop. I want to have normal vision, to be a normal person, not a walking and chattering galvanoscope.

— Дело ваше, — усмехнулся Крусс. „Es liegt an dir“, kicherte Kruss. "It's up to you," Kruss chuckled. — Итак, начнем курс лечения. Beginnen wir also mit der Behandlung. So, let's start the course of treatment.

* * *

Настал и этот счастливый день в жизни Доббеля. Dieser glückliche Tag im Leben von Dobbel ist gekommen. This happy day in the life of Dobbel has come. Он увидел желтое, покрытое морщинами лицо Крусса, молодое, но злое лицо сестры, помогающей Круссу, увидел капли дождя на стеклах большого окна, серые тучи на осеннем небе, желтые листья на деревьях. Er sah das gelbe, faltige Gesicht von Cruss, das junge, aber zornige Gesicht seiner Schwester, die Cruss half, er sah Regentropfen auf den Scheiben des großen Fensters, graue Wolken am Herbsthimmel, gelbe Blätter an den Bäumen. He saw the yellow, wrinkled face of Cruss, the young but angry face of his sister helping Cruss, he saw drops of rain on the panes of the large window, gray clouds in the autumn sky, yellow leaves on the trees. Природа не позаботилась встретить прозрение Доббеля более веселыми красками. Die Natur bemühte sich nicht, Dobbels Einsicht mit fröhlicheren Farben zu begegnen. Nature did not take care to meet Dobbel's insight with more cheerful colors. Но это пустяки. Aber das ist Unsinn. But this is nonsense. Были бы глаза, а веселые краски найдутся! Wenn es Augen gäbe, gäbe es fröhliche Farben! If there were eyes, there would be cheerful colors!

Крусс и Доббель некоторое время молча смотрели друг на друга. Kruss und Dobbel sahen sich eine Weile schweigend an. Kruss and Dobbel looked at each other in silence for a while. Потом Доббель крепко пожал руку Крусса. Dann schüttelte Dobbel Kruss fest die Hand. Then Dobbel shook Kruss's hand firmly.

— Не нахожу слов для благодарности… Ich finde keine Worte um zu danken... I can't find words to thank...

Крусс отошел от кресла, приподняв правое плечо. Kruss trat vom Stuhl weg und hob die rechte Schulter. Kruss moved away from the chair, raising his right shoulder.

— Благодарить незачем. - Kein Grund dankbar zu sein. - No need to be thankful. Для меня лучшая награда — успех в моей работе. Der schönste Lohn für mich ist der Erfolg in meiner Arbeit. For me, the best reward is success in my work. Я же не шарлатан, не Вироваль. Ich bin kein Scharlatan, kein Viroval. I'm not a charlatan, not Viroval. Вернув вам зрение, я доказал это всем — надеюсь, его приемная очень скоро опустеет… Но довольно обо мне. Indem ich dein Augenlicht wiederhergestellt habe, habe ich es allen bewiesen - ich hoffe, sein Wartezimmer wird bald leer sein ... Aber genug von mir. By restoring your sight, I proved it to everyone - I hope his waiting room will be empty very soon ... But enough about me. Вот вы и зрячий, здоровый, нормальный человек, Доббель. Sie sind also ein sehender, gesunder, normaler Mensch, Dobbel. So you are a sighted, healthy, normal person, Dobbel. Можно позавидовать вашему росту, вашей физической силе и… что же вы теперь намерены делать? Man kann dich um deine Größe beneiden, deine Körperkraft und ... was wirst du jetzt tun? One can envy your height, your physical strength and ... what are you going to do now?

— Я понял ваш намек. — Ich habe deinen Hinweis verstanden. — I understood your hint. Я больше не ваш пациент и потому не должен обременять вас своим присутствием. Ich bin nicht länger Ihr Patient und soll Sie daher nicht mit meiner Anwesenheit belasten. I am no longer your patient and therefore should not burden you with my presence. Сегодня же я перееду в отель, а затем подыщу себе квартиру, работу. Heute werde ich in ein Hotel ziehen, und dann werde ich eine Wohnung finden, einen Job. Today I will move to a hotel, and then I will find an apartment, a job.

— Ну что ж, желаю вам успеха, Доббель. „Nun, ich wünsche dir viel Erfolg, Dobbel. “Well, I wish you success, Dobbel.

— У меня нет другого выхода. - Ich habe keine andere Wahl. - I have no other choice. Не умирать же мне с голоду. Ich will nicht an Hunger sterben. I don't want to die of hunger.

— Нет, я не сделаю этого, решительно отказываюсь! „Nein, das mache ich nicht, ich weigere mich absolut!“ “No, I won’t do it, I absolutely refuse!” — горячо возразил Крусс. Kruss entgegnete hitzig. Kruss objected vehemently. — Что подумали бы обо мне! „Was würden sie von mir denken!“ “What would they think of me!” И потом, вы опоздали. Und dann bist du zu spät. And then, you're late. Да. Занимаясь электроноскопом, я внес в него кое-какие конструктивные изменения, запатентовал и продал патент Всеобщей компании электричества. Während ich am Elektronoskop arbeitete, nahm ich einige Designänderungen daran vor, ließ es patentieren und verkaufte das Patent an die General Electricity Company. While working on the electronoscope, I made some design changes to it, patented and sold the patent to the General Electricity Company. Теперь каждый человек может с помощью моего электроноскопа видеть электроток. Jetzt kann jeder mit Hilfe meines Elektronoskops den elektrischen Strom sehen. Now everyone can see the electric current with the help of my electronoscope. И компания не нуждается в таких ясновидящих слепцах, каким были вы, Доббель. Und die Firma braucht keine blinden Hellseher wie Sie, Dobbel. And the company doesn't need blind clairvoyants like you, Dobbel.

Доббель молча надел мокрую шляпу и в раздумье посмотрел на свои сильные, молодые руки. Dobbel setzte schweigend seinen nassen Hut auf und betrachtete nachdenklich seine kräftigen, jungen Hände. Dobbel silently put on his wet hat and looked thoughtfully at his strong, young hands.

— Ладно, — сказал он, в упор взглянув на Крусса. »In Ordnung«, sagte er und sah Kruss direkt an. "All right," he said, looking straight at Kruss. — Они годятся, по крайней мере, на то, чтобы сломать всю эту чертову мельницу. „Sie sind zumindest gut genug, um die ganze verdammte Mühle zu sprengen. “They are at least good enough to break the whole damn mill. Прощайте, господин Крусс! Auf Wiedersehen, Herr Kruss! Farewell, Mr. Kruss! — И он вышел, хлопнув дверью. Und er ging hinaus und knallte die Tür zu. And he went out, slamming the door.

Дождь прошел, и на синем осеннем небе ярко сияло солнце. Der Regen war vorbei und die Sonne strahlte hell am blauen Herbsthimmel. The rain had passed and the sun shone brightly in the blue autumn sky.