Когда в родной стране тоталитарный режим... 💔 (1)

Я думаю, что момент, когда я больше всего любила Россию, любила страну, где я родилась, это было

в 2018 году, когда в России проходил Кубок Мира, Чемпионат Мира по футболу. Я в этом году ездила

на поезде из Парижа в Карелию и обратно. И после Карелии я посетила Москву и Санкт-Петербург. Я

видела эту прекрасную атмосферу, когда россияне и иностранцы в поезде, на улицах общались,

смеялись. Когда иностранцы из разных стран (французы, марокканцы, бразильцы, американцы),

когда им не нужно было даже визы, чтобы приехать в Россию. Когда они путешествовали по городам,

восхищались городами российскими, кухней, людьми. И я ехала в поезде, например, на Сапсане

из Санкт-Петербурга в Москву. Рядом со мной ехал молодой человек из Марокко, и мы четыре часа с ним

говорили о том, какая прекрасная атмосфера. Многие города получили очень много инвестиций. Казань,

Москва, Санкт-Петербург, Ростов, Нижний Новгород. Это города, где были, где проходили матчи.

И после этого очень многие из них выглядели просто замечательно. Было много новых ресторанов, улиц,

вещей. И с 2018 года я и в блоге у себя всё время писала, как изменилась Россия, как подобрели люди.

Добреть-подобреть значит стать более добрыми. В метро люди теперь открывают двери друг для друга,

придерживают двери. Такси, машины останавливаются на улице, чтобы дать дорогу пешеходам. Конечно,

я знаю, что есть и бедные регионы, и бедные города. Я это видела в Карелии. Но города,

которые я знаю хорошо, мне казалось, что жизнь там становится все лучше и лучше. Я даже начала

думать в последние годы, что правительство России, Путин и его команда, что у них есть какой-то план.

Вот это их план для страны. Я думала: «Давно не было никаких конфликтов». Россия развивается,

то есть, есть прогресс. Больше интереса к русской культуре. В Париже, где я живу,

в прошлом году было так много выставок в музеях, где показывали коллекции русских коллекционеров,

русских художников, не было никакой русофобии. И вот была такая приятная ситуация. Поэтому,

когда я узнала о начале войны, когда Россия напала на Украину, я думаю, что первая,

самая моя первая эмоция, это был просто ужас за всё то, что Россия, русские люди, и я тоже,

за всё то, что мы потеряем и уже потеряли в тот момент, когда это началось. Потеряем репутацию,

потеряем интерес, потеряем любовь других стран. И я думаю, что для меня, когда я узнала об этом,

знаете, в голове всё быстро-быстро так происходит… И у меня в голове была вот эта

прекрасная Россия, которая была у меня, может быть идеализированная, хорошо. И вот это новое будущее,

которое я увидела. Это было просто ужасно. Поэтому я три недели для вас, дорогие друзья,

не записывала видео, потому что мне нужно было это всё пережить, продумать. Просто не было энергии

для видео. Что сейчас происходит? Россия напала, Путин напал на Украину. Это страна-сосед, где, да,

официальный язык украинский, но где русский язык тоже ещё популярен. Не знаю, в будущем не уверена

теперь. И когда я вижу эти фотографии и видео из городов разбомбленных, это дома, это здания, улицы,

школы - точно, как в России. Это очень похоже. Поэтому это провоцирует такие эмоции. И люди в

этих видео говорят и по-русски, и по-украински. То есть, с одной стороны, Украина для меня абсолютно

независимая страна. И с другой стороны, на этих видео кажется, что бомбят, убивают точно таких

людей, как в Нижнем Новгороде или Архангельске. Поэтому это такой шок. Заблокированны и закрыты

сейчас независимые СМИ. Независимый значит, неофициальный, который не получает денег от

государства, от лидеров страны. Закрыли «Эхо Москвы». Это радио, которое работало 20 лет,

30 лет с конца Советского Союза. Их закрыли. Заблокировали соцсети, то есть Фейсбук, Инстаграм.

Сайты информационные, как «Медуза», телеканал «Дождь» тоже. Всё закрыто. Есть страх и есть

репрессии. Люди протестовали. Я хочу ещё раз сделать акцент, настоять на этом, что выходили

люди на митинги, особенно молодые люди. Но ещё раз, дорогие друзья, митинги сейчас в России - это

не как митинг во Франции или в Испании, в Греции. Где вы выходите, полиция вас защищает. Нет,

мы видим просто видео, где 5-6 омоновцев («омоновец», ОМОН - это как специальная часть

полиции), когда они хватают людей, их бросают в автозак. Автозак- это машина полиции и потом… Да,

большинство людей, их отпускают, то есть они могут идти, но их избивают, их держат в тюрьме, иногда

пытают. "Пытать значит", делать что-то жестокое, очень плохое. Поэтому те люди, которые в России

выходят просто на улицу и стоят с табличкой, это просто герои для меня, самые большие герои. Самая

большая трагедия для меня сейчас в России - это то, что страна разделилась. То есть была одна,

можно сказать, что была одна часть, и сейчас две. Те, кто за войну, те, кто против войны. Те,

кто говорят слово «война». Те, кто говорят, что это просто специальная операция, «спецоперация».

Страна разделилась. Можно сказать «страна раскололась», «расколота». Расколоть - это

так очень сильно, на две части. Очень-очень много ненависти. Я просто в шоке, потому что,

может быть, люди уже забыли, как они жили до войны месяц назад. Но не было такой ненависти. Наоборот,

я видела, что люди говорили друг с другом. И сейчас эта ненависть, откуда она? Потому что

часть людей информируются через телевизор, смотрят телевизор, Первый Канал, другие сайты. Часть,

обычно более молодые люди, но не только, узнают новости в интернете, общаются с иностранными

друзьями, и они видят вот эту катастрофу. Я думаю, что у многих из вас есть в России друзья,

знакомые. И вы в шоке от того, что они говорят, что они пишут. Вы им говорите,

что война, катастрофа, Россия бомбит Украину, убивает людей. Русские солдаты,

российские солдаты тоже умирают. Это тоже важная вещь. Не только украинцы, россияне тоже умирают.

Молодые люди. И они вам говорят, например: «Нет, это только спецоперация. Россия не начинает войн.

Россия их заканчивает». Или такая уже фраза-клише, фраза-мем - это «Где вы были, когда убивали детей

на Донбассе 8 лет назад?». Вы знаете, что этот конфликтный регион Донбасс, где тоже

до России было всё не так плохо. И потом пришли эти командиры, российские, и сейчас там хаос. И

многие люди уехали ещё в 2014 году. Кто в Россию, кто в Киев и так далее. Сначала, когда я слышала

эти фразы, я думала над каждой фразой. Я человек с (надеюсь) критическим мышлением. Мышление - это

как мы думаем. Надеюсь. Я прочитала много книг и продолжаю читать. И, надеюсь, что-то узнаю из них.

Я думала над каждой такой фразой: «Что вы делали 8 лет, когда убивали детей на Донбассе?». И потом

я просто увидела, что эту фразу люди повторяют, повторяют, повторяют. Разные люди повторяют эту

фразу. Мне стало реально страшно, потому что это не какой-то аргумент, который есть у людей, над

которым они думали. Они услышали это где-то много раз, увидели и повторяют, как зомби. Это могут

быть и друзья, и члены семьи, и коллеги, и наши учителя. Вы им говорите, что сейчас катастрофа,

сейчас кошмар. Они говорят: «Да, но Украина на Донбассе, но там фашисты». У них президент –

еврей, но они там "националисты" и "фашисты". Очень интересно. Хорошо. И я думаю, что это самая

большая трагедия сейчас: эта ненависть, которую телевидение, российская пропаганда культивирует.

Я надеюсь, в моём идеальном мире однажды будет суд, процесс, как в Нюрнберге над этими людьми,

которые, не знаю, верят они или нет в то, что они говорят, но они провоцируют ненависть,

раскол (когда люди не вместе) и смерти тоже. И да, я должна сказать, что сейчас я не

могу вернуться в Россию. Потому что за то, что я говорю мне, может светить (то есть есть потенциал)

тюрьма. Сейчас в сегодняшней России. Сейчас есть такая идея: «предатель», «национал-предатель». Те,

кто уезжают из страны, те, кто говорят что-то против войны, теперь это предатели. Официально

Путин это сказал. Предатель - это человек, который внутри нашей страны, нашего города. Мы думали, что

он наш, а он на врага работает. Это «предатель». Это просто кошмар, потому что люди иногда работали

всю жизнь на то, чтобы помогать, например, детям в России. Просто работали, любили свою страну,

платили налоги. И теперь они "предатели". Это просто кошмар. Дорогие друзья, я летом

посетила концлагерь, бывший концлагерь Освенцим в Польше, где фашистская Германия, фашисты убили

просто так сотни тысяч евреев и других людей. Когда я видела это всё, я думала: «Ну как,

как это возможно? Как это может быть? Как люди могут такое делать с другими людьми?

Я не понимаю». И я думала, что я никогда это не пойму. Я надеялась, что я никогда не пойму, как

это возможно. Сейчас я начинаю понимать. Я начинаю понимать, как работает пропаганда. Мы видим,

что уже в России часть людей - это враги. Просто такие же люди, как евреи были гражданами Германии.

Со дня на день (то есть очень быстро) они стали врагами, предателями. И многие говорят: «Нет,

нет, нельзя сравнивать Россию сейчас с Германией в 30-х годах 20 века». Но я не уверена, потому,

что я вижу всё больше и больше параллелей. Эта ненависть. Вы знаете, сейчас символ этой войны,

этой агрессии - это буква Z латинская. Если взять две Z, это похоже на свастику. И сейчас в

России и за границей тоже люди, которые протестуют открыто против войны, иногда на их двери можно

найти букву Z. И там написано: «предатель». То есть просто кошмар. Также, например, в своей речи

(в своём спиче) Владимир Путин сказал, что эти люди - это как мошки. Мошка - это как муха. И у

нас есть такой термин, как «расчеловечивание». Длинное слово. Расчеловечивание значит,

когда мы делаем что-то, чтобы люди больше не видели людей как людей. То есть мы говорим:

это не люди, это мошки, это насекомые, это тараканы. Это больше не люди. А если это не люди,

мы можем делать, что хотим. Мы можем просто их убивать. Бить. И я вижу очень большие параллели

здесь с фашистским режимом. Может быть, вам интересно, что чувствует сейчас человек родная

страна которого превращается, трансформируется в диктатуру. Во-первых, я во Франции. Я не только

русская, у меня есть французский паспорт. Я очень много говорю о России, но моя повседневная жизнь,

она здесь, во Франции. Я здесь встречаюсь с друзьями. Я здесь работаю. Это 50 процентов

моей жизни - это Франция. И сейчас, особенно сейчас я очень рада и благодарна быть здесь.

Конечно, я очень беспокоюсь за свою семью. "Беспокоиться" значит быть неспокойной. Молодые

люди в моей семье некоторые уехали уже в другие страны. Они должны начинать новую жизнь. У них

была профессия в России. Теперь они должны начинать новую жизнь. Почему они уехали?

Они не хотят убивать украинцев, они не хотят идти в армию сами умирать. И из-за санкций они не хотят

терять свою работу онлайн. И также просто они хотят говорить правду. Часть семьи очень боится.

Люди боятся даже в ВотсАппе что-то писать. И часть, к сожалению, смотрит телевизор и верит,

что их дети - это предатели. Вот такая ситуация. Также, конечно, я беспокоюсь за них,

потому что в России теперь будет трудно купить лекарства, будет труднее с работой, вообще такая

ситуация. Что ещё? Конечно, мне больно, что Россия теперь стала страной-изгоем. Я делала подкаст в

Клубе Русская Дача на эту тему. Приходите, мой Клуб. Изгой - это человек или страна,

с которым никто не хочет говорить. Это изгой. И да, это так. Скоро в Европе будет очень-очень много

украинцев. Уже есть украинские беженцы. Это люди, которые уезжают из своей страны, миллионы людей,

которые потеряли дома, работу, всё. Спасибо большое странам и людям, которые принимают

этих беженцев, украинских и русских тоже. Потому что сейчас не только украинцы уезжают из своей

страны, русские тоже. Конечно, это не такая же ситуация. Нельзя сравнивать. Но когда вы украинец,

сейчас вас принимают, понимают. Если вы сейчас русский, вы уезжаете, вам говорят, что вы и

фашист, и вы не протестуете против власти, почему? В общем, не так просто сейчас быть россиянином.

Ещё что я чувствую, это, конечно, боль, потому что я не могу сейчас приехать в Россию. Я не

очень боюсь, но я боюсь этой атмосферы, когда вы не можете ничего сказать против этого убийства,

вы будете предателем, потому что очень-очень много людей в России поддерживают эту войну, думают,

что это правильно. Мне грустно видеть, очень больно видеть, как быстро в стране изменились все

ценности. Ценность - это что-то, что мы считаем важным. Когда я переехала во Францию, я думаю,