Философия диалога | Альмина Наурзбаева | TEDxAlmaty

Переводчик: Ksenia Belyakova Редактор: Yulia Kallistratova

Добрый день!

(Аплодисменты)

Хочу признаться, что я тоже жертва образования и вот теперь мщу 35 лет за то, что я жертва,

и, так сказать, в образовании происходит то же самое, о чём было сказано до этого.

Я вполне согласна с тем, что мы,

к сожалению, в детстве теряем то, что дано нам от бога или от природы,

и понимаю прекрасно, что образование убивает в нас то,

что в детстве мы называем почемучкой.

Почему? Как? Что?

Мы эти вопросы задаём смело, когда мы ещё не в школе. Но когда мы приходим в школу, мы не можем задавать эти вопросы,

потому что это всё, как учитель говорит, есть в учебнике.

Вот почему я — жертва этого образования.

Эти страхи меня душили, когда я пришла в университет, и начался такой занудный, скучный и, казалось, для моего ума непостижимый предмет — философия.

Когда заходит профессор и говорит «транс-цен-ден-тальный»,

я не только понять не могу, я произнести не могу. Боже мой! Фобия просто обуревает моё сознание.

Думаю: «Господи, это же всё для тех небожителей,

которые могут освоить эту дисциплину.

Я никогда не смогу достичь всего этого».

Проходит время, конечно, я заканчиваю университет, потому что есть, благо, учебник,

по которому ты можешь ответить преподавателю на заданные вопросы,

и, в общем-то, чувствуешь себя более-менее уютно.

Но приходит другое время, когда ты приходишь в аудиторию

и понимаешь, что то, что ты отсылаешь к учебнику,

совсем никому не интересно.

И когда видишь на лицах аудитории такую скуку и безразличие,

мне как преподавателю пришлось, конечно же, задуматься,

что и как должно быть с философией.

Значит, сначала я сама её должна полюбить.

С чего началось?

С того, что я ушла от методических пособий и от учебников — я пришла к текстам,

то есть к самой философии.

Самый скучный жанр книги — это учебники.

В этом я убеждена стопроцентно.

Даже если ты любишь литературу, даже если ты любишь что-то,

как только ты открываешь учебник, ты перестаёшь это любить.

Я должна была сначала полюбить это сама,

иначе я не смогу это передать аудитории.

Начинаю читать все тексты.

Сумбур в голове, страхи увеличиваются,

что делать?

А делать пришлось другое.

Начать с того, что является самым скандальным в философии. Это личность Ницше.

Читаю Ницше — и боже мой! —

каждое произведение его, вроде бы, противоречит мысли,

но приходится читать повторно,

потому что я же должна прийти и сказать студентам что-то интересное.

Я сама должна полюбить это.

И я понимаю прекрасно, что тексты Ницше — это провокация.

Та провокация, которая нужна,

для того, чтобы у нас что-то появилось

как озарение или как критика,

и самое-то интересное,

что сам Ницше и его философия — это провокационная философия,

его использовали все от фашистов до современных пост-модернистов.

Он не говорит об истине,

каждый ищет в его текстах эту истину.

И каждый, в меру состояния своей души, состояния своего разума, находит своё.

Вот этот посыл, который позволил мне наконец убедиться, что философия,

как говорил сам Ницше, — это весёлая наука.

Потрясающе.

Вот эта скучность переходит в некую весёлость.

Почему весёлость?

Потому что спровоцирована эта мысль,

и я начинаю в себе искать что-то близкое к этому, или то, что я могу уже безбоязненно поставить под сомнение.

Я открываюсь для себя.

Как сказал в своё время Сократ: «Познай самого себя».

То есть я через философский текст начинаю познавать себя.

И эта мысль наводит меня на другое:

оказывается, познавая себя,

мы обязаны знать другого,

быть вместе с другим,

неважно, будь это книга, будь это художественное произведение, будь это человек в этом произведении,

но в этом произведении отразилась мысль человека.

И как сказал один замечательный философ,

«Познающий человек — это человек с человеком». И это, естественно, вывело меня на философию диалога.

Понятно, что философия не могла возникнуть на пустом месте.

Даже Сократ не писал ничего, уже упомянуто сегодня.

Он ходил, ходил по площадям, по базарам и вещал все свои идеи,

которые были, к сожалению, не приняты обществом.

Кстати, любой философ, замечательный философ — это всегда трагическая судьба.

А почему? Потому что его мысли всегда несвоевременны.

Как, опять же, назвал это Ницше, и одна из работ его так и называется.

Так вот получается, что Сократ нам известен благодаря «Диалогам» Платона. Далее, если мы возьмём последующую философию, и посмотрим на труды известнейших философов,

ну, скажем, того же Декарта,

который сказал: «Я мыслю, а следовательно, я существую», что сегодня подвергается сомнению.

Человек должен быть не только разумным, но и духовным. Так вот самое-то интересное, что для своего времени Декарт

говорил о субъекте разумном, о человеке разумном, и с точки зрения его духовности,

потому что это не ограничивалось только знанием академических дисциплин.

Я познаю мир не только разумом, я познаю мир как человек целостный.

Был один известный в советское время философ Мераб Мамардашвили —

советские идеологи закрывали ему все возможности выступать публично и даже публиковать его работы.

Я была на одной из его лекций, закрытых, в МГУ, где студенты стояли друг за другом и слушали его замечательные лекции, которые потом уже, в наше время

вышли как «Картезианские размышления», где он продолжил эту идею Декарта.

Самое главное, что было для того времени актуально, и что для сегодняшнего времени актуально у Мамардашвили, —

это то, что мы, оказывается, живём в мире приуготовленных идей.

Мы живём в мире приуготовленных мыслей: не нужно утруждать свои мозги —

легче пересказать, легче прочитать,

и легче жить в том обществе,

где есть готовый текст.

Понятно, почему советская идеология Мамардашвили не допускала,

особенно в молодёжную среду.

Он призывал мыслить каждого.

То есть мысль рождается только тогда,

когда ты вступаешь в мыслительный диалог.

Тут же возникает вопрос: а если мы говорим на разных языках? Может ли состояться полноценный диалог?

Думаю, что да.

Язык не является препятствием для того,

чтобы человек вступил в диалог с другим человеком. Потому что как уже тоже было продемонстрировано, мы живём, в широком смысле, в культурном пространстве,

где есть язык образов, где язык музыки,

где язык, в конце концов, даёт нам возможность понять,

если мы этого захотим.

Эта философия диалога была реализована мной и моим коллегой,

когда в начале 90-х годов, в ситуации — вы помните — распада Советского Союза,

влилась вот эта так называемая рыночная экономика, началась «прихватизация», как её тогда называли,

и мы поняли, что диалоги разорваны, особенно интеллектуальные диалоги.

Не было интеллектуальных журналов.

Никто не интересовался тем, что написано в Москве, что в Ленинграде,

что в Киеве и так далее.

Не говоря о том, что пишется у нас.

И было решено — нами двоими — создать журнал культуры и экологии,

журнал, который концептуально базировался на философии диалога.

Очень было важно к тому времени сохранить или создать площадку для диалога.

Я считаю, что это была определённая победа — пойти против течения. С большими трудностями, не имея денег, неприглашённые на ужин преподаватели вуза

попытались создать эту интеллектуальную площадку для диалога. Мне хотелось обратить ваше внимание на то, что философия как наука,

может быть, и не нужна нам всем.

Я говорю о философии как том состоянии мысли и души,

которое вопрошает к миру.

Когда-то восточный мудрец в беседе со своим учеником спросил у него:

«Можешь ли ты ответить, в чём сущность этого фрукта?»

Ученик ответил: «Учитель, я долго хотел задать этот вопрос,

но боялся, а теперь я попытаюсь».

Берёт этот фрукт, режет его пополам.

Естественно, две половинки не дают ответа, что же есть сущность этого фрукта.

С вопрошением он обратился к своему учителю: «Я не нашёл сущности». Тогда учитель сказал: «Ты искал её не там».

Философия — это не то, где мы находим приуготовленные ответы,

а это то, что даёт нам возможность,

или, по крайней мере, провоцирует задавать

и искать вопросы и ответы на эти вопросы.

Философия должна читаться не как академическая дисциплина,

а каждая дисциплина должна быть выстроена, как философия. Есть философия тела, философия танца, философия звука. В основе всего лежит некий посыл того,

что является сущностью.

Когда Хайдеггер говорил: «В чём сущность чаши?»,

по-разному можно ответить.

Но меня поразило его соображение,

что «чашечность» чаши заключается в подношении. В чаше — как в ёмкости — мы преподносим нечто, что можно испить.

Но смотрите, насколько философ повернул представление о том,

что есть сущность того или иного явления.

До меня выступающие как раз и говорили об инертности нашего мышления,

об инертности нашего сознания,

об инертности нашей культуры, которая живёт на приуготовленных, удобоваримых стереотипах и идеях, удобоваримых образах,

развлекающих наши тело, дух, зрение и так далее. Недавно мой внук смотрел мультфильм и спросил меня:

«А что такое люди?»

А как ответить? Как искать?

Это ещё раз подтверждает, что ребёнок не имеет страхов, он не боится быть нелепым, не боится быть незнающим,

не боится задавать вопросы.

Мы должны с этими страхами бороться сами, понимая, что истины в последней инстанции в этом мире никто не сказал.

Мы все своими идеями и мыслями идём к истине.

Спасибо.

(Аплодисменты)