×

Мы используем cookie-файлы, чтобы сделать работу LingQ лучше. Находясь на нашем сайте, вы соглашаетесь на наши правила обработки файлов «cookie».


image

Гарри Поттер и Принц-полукровка, Глава 20 Ходатайство Лорда Волан-де-Морта

Глава 20 Ходатайство Лорда Волан-де-Морта

Глава 20

Ходатайство Лорда Волан-де-Морта

Гарри с Роном покинули больницу рано утром в понедельник. Благодаря заботам мадам Помфри их здоровье полностью восстановилось, и теперь они могли насладиться благодатными последствиями отравления и трещины в черепе, лучшим из которых стало примирение Рона и Гермионы. Гермиона даже проводила их на завтрак, сообщив заодно новость о ссоре Джинни с Дином. Дремавшее в груди Гарри чудовище тотчас воспрянуло и с надеждой принюхалось к воздуху.

— Из-за чего они повздорили? — небрежно спросил Гарри, когда все трое повернули в коридор восьмого этажа, пустынный, если не считать маленькой девчушки, внимательно разглядывавшей гобелен с изображением троллей в балетных пачках. Завидев приближавшихся шестикурсников, девчушка, похоже, перепугалась и уронила на пол тяжёлые бронзовые весы, которые держала в руках.

— Ничего-ничего! — утешила девочку поспешившая ей на помощь Гермиона. — Держи… — Она пристукнула по обломкам весов волшебной палочкой и произнесла: — Репаро.

Девочка не поблагодарила её, но так и осталась стоять как вкопанная, глядя им вслед. Рон, уходя, оглянулся.

— Что ни год, они становятся всё меньше, — сказал он.

— Да шут с ней, — нетерпеливо отмахнулся Гарри. — Так из-за чего поссорились Джинни с Дином, а, Гермиона?

— Дин потешался над тем, как Маклагген залепил в тебя бладжером, — ответила она.

— Наверное, это и вправду было смешно, — рассудительно заметил Рон.

— Ничего там смешного не было! — горячо воскликнула Гермиона. — Выглядело всё это просто ужасно, и, если бы Кут с Пиксом не поймали Гарри в воздухе, он мог очень сильно покалечиться!

— Но Джинни порывать из-за этого с Дином незачем. — Гарри по-прежнему старался говорить небрежным тоном. — Или они всё же не порвали?

— Да нет, они… А тебя это почему интересует? — спросила Гермиона, внимательно вглядываясь в Гарри.

— Просто не хочу, чтобы в нашей команде по квиддичу опять всё запуталось, — поспешил ответить он. Однако Гермиона продолжала смотреть на него с подозрением, так что, услышав донёсшийся сзади возглас: «Гарри!», он облегчённо вздохнул — теперь можно было повернуться к ней спиной.

— А, привет, Полумна.

— Я заходила в больничное крыло, хотела тебя повидать, — сообщила Полумна, копаясь в сумке. — Но там сказали, что ты уже выписан, а меня…

Она поочерёдно всучила Рону: предмет, похожий на крупную зелёную луковицу, большую пятнистую поганку и изрядное количество чего-то смахивающего на кошачий помёт; наконец извлекла из сумки замызганный пергаментный свиток и протянула его Гарри.

— …а меня просили передать тебе это.

Гарри мгновенно признал в свитке приглашение на очередной урок Дамблдора.

— Сегодня вечером, — едва развернув свиток, сказал он Рону и Гермионе.

— Ты здорово комментировала последний матч! — похвалил Рон Полумну, уже забиравшую у него «луковицу», поганку и кошачий помёт. Полумна неуверенно улыбнулась.

— Шутишь, да? — сказала она. — Все говорят, что я была ужасна.

— Да нет, серьёзно! — искренне воскликнул Рон. — Я и не припомню, чтобы комментарий доставил мне большее удовольствие! Кстати, а что это такое? — прибавил он, поднимая к глазам «луковицу».

— Это лирный корень, — ответила Полумна, запихивая в сумку поганку и кошачий помёт. — Хочешь, возьми себе. У меня их несколько. Отлично отпугивают Пухлых Заглотов.

И она удалилась, оставив лирный корень в руке негромко посмеивающегося Рона.

— Знаете, а Полумна нравится мне всё больше, — сказал он, когда они снова тронулись в путь к Большому залу. — Я понимаю, у неё не все дома, но что толку…

Он вдруг умолк. У подножия мраморной лестницы с грозным видом возвышалась Лаванда Браун.

— Привет, — нервно поздоровался Рон.

— Пойдём, — негромко сказал Гарри Гермионе, и оба ускорили шаг, но успели услышать слова Лаванды:

— Почему ты не сказал мне, что тебя сегодня выписывают? И почему рядом с тобой оказалась она?

Когда Рон полчаса спустя появился за завтраком, выглядел он и надувшимся, и разозлённым сразу, и хоть сел он рядом с Лавандой, Гарри не заметил чтобы за время, проведённое в Большом зале, эти двое обменялись хотя бы одним словом. Гермиона вела себя так, точно ничего не замечала, однако раз или два Гарри видел, как её лицо озаряется беспричинной улыбкой. Весь этот день Гермиона пребывала в особенно приподнятом настроении, а вечером в гриффиндорской гостиной соблаговолила даже просмотреть (иными словами переписать) домашнюю работу Гарри по травологии, чем в последнее время напрочь отказывалась заниматься, зная, что Гарри позволит Рону всё у него сдуть.

— Огромное спасибо, Гермиона. — Гарри, торопливо похлопав её по спине, — он уже посмотрел на часы и обнаружил, что времени почти восемь. — Слушай, мне надо бежать, иначе я к Дамблдору опоздаю.

Она не ответила, просто с усталым видом вычеркнула несколько самых слабых из написанных им предложений. Гарри, ухмыляясь, проскочил сквозь проём в портрете и понёсся к кабинету директора школы. Торчавшая у винтовой лестницы горгулья отпрыгнула в сторону, едва услышав о шоколадных эклерах, и Гарри, перескакивая через ступеньки, взлетел наверх и стукнул в дверь. Часы в кабинете как раз начали отзванивать восемь.

— Войдите, — отозвался Дамблдор.

Гарри протянул руку, чтобы толкнуть дверь, но тут кто-то рывком открыл её изнутри. За дверью стояла профессор Трелони.

— Ага! — вскричала она, театрально указав на Гарри, и, моргая, посмотрела на него сквозь толстые стёкла очков. — Так вот причина, по которой вы, Дамблдор, столь бесцеремонно вышвыриваете меня из кабинета!

— Сивилла, дорогая, — с лёгким раздражением сказал Дамблдор, — о том, чтобы бесцеремонно вышвыривать тебя, и речи не идёт, просто у нас с Гарри назначена встреча, и я действительно считаю, что дальнейшие разговоры по поводу…

— Очень хорошо, — с глубокой обидой объявила профессор Трелони. — Если вы не желаете изгнать отсюда этого узурпатора, эту клячу, значит, так тому и быть… Возможно, мне удастся найти школу, где лучше оценят мои дарования…

Она протиснулась мимо Гарри и исчезла, спустившись по винтовой лестнице; слышно было, как она споткнулась на середине пути — Гарри догадался, что Трелони наступила на хвост одной из своих шалей.

— Закрой, пожалуйста, дверь, Гарри, и садись, — устало сказал Дамблдор.

Гарри подчинился, отметив, пока усаживался на своё обычное место перед столом Дамблдора, что между ними снова стоит Омут памяти, а рядом — ещё два хрустальных флакончика, наполненных взвихрёнными воспоминаниями.

— Значит, профессор Трелони по-прежнему недовольна тем, что Флоренц преподаёт в школе? — спросил Гарри.

— Недовольна, — ответил Дамблдор. — Прорицания обернулись для меня куда большими, чем я предвидел, хлопотами, хоть сам я никогда этот предмет не изучал. Я не могу попросить Флоренца вернуться в Лес, для которого он стал изгоем, и не могу попросить Сивиллу Трелони покинуть школу. Между нами, она и представления не имеет об опасностях, которые поджидают её за стенами замка. Она ведь не знает, что произнесла пророчество о тебе и Волан-де-Морте, а просвещать её на этот счёт было бы, на мой взгляд, неразумным.

Дамблдор тяжело вздохнул, потом сказал:

— Впрочем, мои сложности с преподавателями тебя не касаются. Нам нужно обсудить более важные темы. Но прежде всего, справился ли ты с заданием, которое я дал тебе на прошлом уроке?

— Ну… — вымолвил Гарри и замолчал. Уроки трансгрессии, квиддич, отравление Рона, его собственный треснувший череп и стремление выяснить, чем занят Драко Малфой, — за всеми заботами он почти забыл о воспоминании, которое Дамблдор попросил его вытянуть из Слизнорта. — Я как-то спросил об этом профессора Слизнорта после урока зельеварения, но он… э-э… мне отказал.

Наступило недолгое молчание.

— Понятно, — сказал наконец Дамблдор, глядя на Гарри поверх очков-половинок, отчего Гарри в который раз показалось, что его просвечивают рентгеном. — И ты считаешь, что сделал всё посильное? Что использовал всю свою изобретательность? Что в стараниях раздобыть это воспоминание исчерпал всё своё хитроумие?

— Ну… — не зная что ответить, промямлил Гарри. Единственная попытка получить от Слизнорта воспоминание вдруг показалась ему попросту жалкой. — В тот день, когда Рон по ошибке проглотил приворотное зелье, я отвёл его к профессору Слизнорту. И подумал тогда, что, если мне удастся привести профессора Слизнорта в благодушное настроение…

— Тебе это удалось? — перебил его Дамблдор.

— В общем-то, нет, сэр, потому что Рон отравился и…

— И это, естественно, заставило тебя забыть о любых попытках добыть воспоминание. Когда твой лучший друг в опасности, ничего другого я от тебя ожидать и не мог. Однако я был вправе надеяться, что, как только мистер Уизли пойдёт на поправку, ты вернёшься к выполнению задачи, которую я тебе поручил. Мне казалось, что я дал тебе ясно понять, как необходимо нам это воспоминание. Более того, я постарался внушить тебе, что оно для нас важнее всех остальных, что без него мы попусту потратим время.

Жаркое, жгучее ощущение стыда опалило затылок Гарри и растеклось по всему телу. Дамблдор не повышал голоса, он даже не сердился, но уж лучше бы он кричал — холодное разочарование старого волшебника казалось Гарри хуже всего на свете.

— Сэр, — почти со слезами в голосе сказал он, — дело не в том, что я не старался и вообще… Просто у меня были другие… другие…

— Просто у тебя было другое на уме, — подсказал Дамблдор. — Я понимаю.

В кабинете снова повисло молчание, самое неуютное молчание, в какое Гарри случалось погружаться в присутствии Дамблдора. Оно длилось и длилось, нарушаемое лишь похрапыванием висящего над головой Дамблдора портрета Армандо Диппета. У Гарри было странное чувство, словно он стал меньше, немного усох с той минуты, как сюда вошёл.

Когда сносить молчание стало уже не по силам, Гарри сказал:

— Профессор Дамблдор, мне правда очень жаль. Я должен был приложить больше усилий… понять, что вы не попросили бы меня об этом, не будь оно по-настоящему важным.

— Спасибо, что сказал это, Гарри, — негромко откликнулся Дамблдор. — Могу ли я надеяться, что в дальнейшем эта задача будет стоять у тебя на первом месте? Начиная с сегодняшнего вечера, наши с тобой встречи станут почти бессмысленными, если мы не получим воспоминаний Слизнорта.

— Я постараюсь, сэр, я добуду его, — горячо пообещал Гарри.

— Значит, больше об этом говорить не стоит, — уже более добродушным тоном сказал Дамблдор, — а лучше заняться нашей историей — с того места, где мы остановились. Ты помнишь, где это было?

— Да, сэр, — мигом ответил Гарри. — Волан-де-Морт убил своего отца, деда и бабку, устроив всё так, что подозрения пали на его дядю Морфина. Потом он вернулся в Хогвартс и спросил… — Гарри замялся, — спросил профессора Слизнорта о крестражах.

— Очень хорошо, — сказал Дамблдор. — Надеюсь, ты не забыл, как я на первом уроке говорил тебе, что нам придётся прибегнуть к догадкам и домыслам?

— Да, сэр.

— До сих пор, — полагаю, тут ты со мной согласишься, — я демонстрировал тебе более или менее надёжные источники сведений, на которых основывались мои умозаключения насчёт жизни Волан-де-Морта до семнадцати лет.

Гарри кивнул.

— Однако теперь, — продолжал Дамблдор, — теперь всё становится более запутанным и туманным. Если отыскать свидетельства, относящиеся к юному Реддлу, было нелегко, то найти человека, готового поделиться воспоминаниями о мужчине по имени Волан-де-Морт, почти невозможно. Собственно говоря, я сомневаюсь, что, помимо меня, есть на свете хоть одна живая душа, способная дать нам полный отчёт о том, как он жил после того, как покинул Хогвартс. Но у меня имеется пара последних воспоминаний, которыми я и хотел бы с тобой поделиться. — Дамблдор указал на поблёскивающие вблизи Омута памяти хрустальные флакончики. — А потом я был бы рад услышать твоё мнение о том, насколько правдоподобны сделанные мною выводы.

Мысль о том, что Дамблдор так высоко ценит его мнение, заставила Гарри ещё сильнее устыдиться нерадивости, которую он проявил, пытаясь добыть воспоминания о крестражах, и, пока Дамблдор, поднеся первый флакончик к свету, вглядывался в него, Гарри виновато ёрзал в кресле.

— Надеюсь, ты не устал погружаться в чужую память? Эти воспоминания особенно любопытны, именно эти два, — сказал Дамблдор. — Первое принадлежит совсем старенькому эльфу-домовику, служанке по имени Похлеба. Но прежде чем мы увидим то, что видела Похлеба, я вкратце перескажу тебе обстоятельства, при которых лорд Волан-де-Морт покинул Хогвартс.

Седьмой курс он завершил с высшими, как ты и мог бы ожидать, оценками по каждому сданному им предмету. Все его однокурсники ломали головы над тем, какой вид деятельности им избрать, выйдя из Хогвартса. Том Реддл был старостой, лучшим учеником, лауреатом Специальной премии за заслуги перед школой, и все ожидали от него чего-то особенно блестящего. По моим сведениям, кое-кто из учителей, в их числе и профессор Слизнорт, думал, что он поступит в Министерство магии, и предлагал организовать необходимые для этого встречи, познакомить его с полезными людьми. Реддл на всё отвечал отказом. И следующее, что узнали о нём преподаватели, — Волан-де-Морт устроился на работу в «Горбин и Бэрк».

— В «Горбин и Бэрк»? — ошеломлённо переспросил Гарри.

— В «Горбин и Бэрк», — невозмутимо подтвердил Дамблдор. — Думаю, проникнув в память Похлебы, ты поймёшь, чем привлёк его этот магазин. Но это была не первая работа, которую выбрал Волан-де-Морт (в ту пору почти никто об этом не знал — я был одним из немногих, кому доверился тогдашний директор школы). Сначала Волан-де-Морт обратился к профессору Диппету с вопросом, нельзя ли ему остаться преподавать в Хогвартсе.

— Он хотел остаться здесь? Но почему? — с ещё большим изумлением спросил Гарри.

— Думаю, причин было несколько, хотя профессору Диппету он ни одной из них не назвал, — ответил Дамблдор. — Первая и главная состояла в том, что Волан-де-Морт привязался к школе сильнее, чем к любому живому существу. В Хогвартсе прошли его самые счастливые годы, школа была единственным местом, которое стало для него домом.

Услышав это, Гарри немного смутился — именно такие чувства и сам он питал к Хогвартсу.

— Во-вторых, наш замок — это оплот древней магии. Волан-де-Морт проник во множество его тайн, которые большинству выпускников нашей школы и не снились. Но он понимал, должно быть, что в замке ещё остались нераскрытые тайны, кладези магии, из которых можно черпать и черпать.

И, в-третьих, став преподавателем, он получил бы влияние, огромную власть над юными волшебниками и чародеями. Возможно, эту идею он почерпнул у профессора Слизнорта, с которым у него сложились наилучшие отношения и который показал ему, каким влиянием может пользоваться преподаватель. Я и на миг не поверил бы, что Волан-де-Морт собирался провести в Хогвартсе весь остаток своих дней, думаю, однако, что он видел в школе ещё и вербовочный пункт, место, в котором он сможет приступить к созданию своей армии.

— Но он этой работы не получил, сэр?

— Нет, не получил. Профессор Диппет сказал ему, что восемнадцать — возраст для учителя слишком незрелый, но предложил спустя несколько лет снова подать такое ходатайство, если у Реддла ещё сохранится желание преподавать.

— А как отнеслись к этому вы, сэр? — поколебавшись, спросил Гарри.

— С огромной тревогой, — ответил Дамблдор. — Я отсоветовал Армандо брать его в преподаватели. Я не стал приводить доводы, о которых рассказал тебе, поскольку профессор Диппет очень любил Волан-де-Морта и не сомневался в его честности. Просто я не хотел, чтобы лорд Волан-де-Морт вернулся в нашу школу, да ещё и на пост, который дал бы ему власть.

— А какое место он хотел получить, сэр? Какой предмет преподавать?

Ответ почему-то стал ясным Гарри ещё до того, как Дамблдор дал его.

— Защиту от Тёмных искусств. В то время её преподавала престарелая дама, профессор Галатея Вилкост, проработавшая в Хогвартсе почти пятьдесят лет. Итак Волан-де-Морт поступил в «Горбин и Бэрк», и все обожавшие его преподаватели твердили в один голос, что это бессмысленное расточительство, что такому блестящему молодому волшебнику не место в какой-то там лавке. Впрочем, Волан-де-Морт не был простым продавцом. Вежливый, красивый, умный, он получил вскоре особую работу, из тех, что могут найтись только в таком заведении, как «Горбин и Бэрк». Этот магазин, как тебе известно, специализируется на продаже вещей, обладающих свойствами необычайными и мощными. Волан-де-Морта посылали к людям, которых нужно было уговорить расстаться с тем или иным сокровищем, уступить их владельцам магазина для последующей продажи, и по всем свидетельствам, он вёл такие переговоры на редкость хорошо.

— Не сомневаюсь, — сказал, не сумев сдержаться, Гарри.

— Вот именно, — слабо улыбнувшись, откликнулся Дамблдор. — А теперь пора послушать домового эльфа Похлебу состоявшую в прислугах у очень старой и очень богатой волшебницы по имени Хэпзиба Смит.

Дамблдор взмахнул волшебной палочкой, заставив пробку вылететь из флакона, и перелил бурлящую память в Омут, одновременно сказав:

— Сначала ты, Гарри.

Гарри встал и в который раз склонился над зыблющимся, серебристым содержимым каменной чаши, коснувшись лицом его поверхности. Он провалился в тёмную пустоту и скоро очутился в какой-то гостиной, прямо перед необъятно толстой старой дамой в замысловатом рыжем парике и поблёскивающем розовом одеянии, которое придавало ей сходство с подтаявшим тортом-мороженым. Дама разглядывала себя в маленьком, усыпанном самоцветами зеркальце, нанося большой пуховкой румяна на свои и без того уже алые щёки, а самая крошечная и дряхлая из когда-либо виденных Гарри эльфов-домовиков зашнуровывала на её мясистых ногах тесноватые атласные домашние туфли.

— Поторопись, Похлеба! — повелительно прикрикнула Хэпзиба. — Этот юноша сказал, что придёт в четыре, осталось всего несколько минут, а он никогда ещё не опаздывал!

Похлеба распрямилась, дама отложила пуховку. Макушка эльфа едва доставала до подушек кресла, в котором восседала Хэпзиба; сухая, точно бумага, кожа старой служанки свисала с её костей вместе с чистой холстиной, задрапированной на манер тоги.

— Как я выгляжу? — поинтересовалась Хэпзиба, поворачивая голову так и этак, чтобы под разными углами полюбоваться своим отражением в зеркале.

— Прелестно, мадам, — пропищала Похлеба.

Гарри оставалось только предположить, что обязанность врать сквозь стиснутые зубы, отвечая на этот вопрос, обозначена в контракте Похлебы, — на его взгляд, ничего прелестного в Хэпзибе не наблюдалось.

Звякнул дверной звонок, эльф и хозяйка дома подпрыгнули.

— Скорее, скорее, Похлеба, это он! — вскричала Хэпзиба.

Служанка суетливо засеменила из гостиной, загромождённой до того, что трудно было понять, как можно пройти по ней, не налетев по крайней мере на дюжину предметов. Здесь теснились застеклённые, наполненные лаковыми шкатулками шкафчики, большие шкафы были забиты книгами с тиснёнными золотом переплётами, полки уставлены земными и небесными глобусами, повсюду стояли бронзовые ящики с цветущими растениями — одним словом, гостиная походила на помесь лавки магических древностей с оранжереей.

Через пару минут служанка возвратилась, за нею следовал молодой человек, в котором Гарри без труда узнал Волан-де-Морта. Простой чёрный костюм, волосы отпущены чуть длиннее, чем в школе, впалые щёки — впрочем, ему всё это шло, он стал ещё красивее, чем прежде. Пройдя через битком набитую гостиную с лёгкостью, говорившей о том, что он не раз бывал здесь и прежде, молодой человек склонился над пухлой ладошкой Хэпзибы, коснувшись её губами.

— Я принёс вам цветы, — тихо сказал он, извлекая невесть откуда букет роз.

— Гадкий мальчик, к чему это! — визгливо воскликнула старая Хэпзиба, хотя Гарри заметил стоявшую на ближайшем к ней столике пустую вазу. — Балуете вы старуху, Том… Садитесь, садитесь… Но где же Похлеба? Ага…

В гостиную торопливо вернулась служанка, она притащила поднос с маленькими пирожными, который опустила близ локтя своей хозяйки.

— Угощайтесь, Том, — сказала Хэпзиба. — Я знаю, что вам нравятся мои пирожные. Ну, как вы? Побледнели. Вас в вашем магазине заставляют слишком много работать, я это сто раз говорила…

Волан-де-Морт деланно усмехнулся, Хэпзиба ответила ему жеманной улыбкой.

— Итак, под каким же предлогом вы навестили меня сегодня? — хлопая ресницами, осведомилась она.

— Мистер Бэрк хотел бы сделать вам выгодное предложение касательно доспехов гоблинской работы, — ответил Волан-де-Морт. — Он полагает, что пятьсот галеонов будут более чем справедливой…

— Нет-нет, не так быстро, иначе я подумаю, что вы приходите сюда только ради моих безделушек! — надула губки Хэпзиба.

— Мне приказывают являться сюда ради них, — тихо произнёс Волан-де-Морт. — Я всего лишь бедный служащий, мадам, и вынужден делать то, что мне велят. Мистер Бэрк просил узнать…

— Ах-ах, мистер Бэрк, подумаешь! — взмахнув ладошкой, сказала Хэпзиба. — Я могу показать вам такое, чего мистер Бэрк и не видел ни разу! Вы умеете хранить тайны, Том? Пообещайте не говорить мистеру Бэрку о том, что у меня есть. Он мне покоя не даст, если узнает, что я показала вам эти вещицы, а я их не продам ни мистеру Бэрку, ни кому другому! Но вы, Том, вы способны увидеть в этих вещах их историю, а не одни галеоны, которые за них можно выручить…

— Я буду рад увидеть всё, что пожелает показать мне мисс Хэпзиба, — негромко сказал Волан-де-Морт, и Хэпзиба хихикнула, точно девица.

— Сейчас велю Похлебе принести их сюда… Похлеба, где ты? Я хочу показать мистеру Реддлу изысканнейшее из наших сокровищ… Впрочем, нет, принеси, раз уж идёшь туда, оба…

— Прошу вас, мадам, — пропищала служанка, и Гарри увидел две стоящие одна на другой кожаные шкатулки, которые плыли по гостиной словно сами собой, хотя он понимал, что это крошечная Похлеба держит их на голове, пробираясь между столов, пуфиков и ножных скамеек.

— Вот, — радостно объявила Хэпзиба, принимая от эльфа шкатулки. Она положила их себе на колени и приготовилась открыть верхнюю. — Думаю, вам это понравится, Том… О, если бы мои родные узнали, что я показываю их вам! Все они только об одном и мечтают — как бы их присвоить поскорее!

Хэпзиба подняла крышку шкатулки. Гарри шагнул вперёд, чтобы разглядеть её содержимое, и увидел маленькую золотую чашу с двумя ручками тонкой работы.

— Вот интересно, знаете ли вы, что это такое, Том? Возьмите её, рассмотрите получше! — прошептала Хэпзиба.

Волан-де-Морт протянул руку, взялся длинными пальцами за одну из ручек и извлёк чашу из её уютного шёлкового гнёздышка. Гарри показалось, что он заметил в тёмных глазах Волан-де-Морта какой-то красный проблеск. Жадное выражение, застывшее на лице юноши, странно отражалось на физиономии Хэпзибы, даром что маленькие глазки её смотрели не отрываясь лишь на красавца-гостя.

— Барсук, — пробормотал Волан-де-Морт, вглядываясь в гравировку на чаше. — Так она принадлежала?..

— Пенелопе Пуффендуй, как вам, умный вы мальчик, очень хорошо известно! — Хэпзиба, громко скрипнув корсетом, наклонилась и, подумать только, ущипнула его за впалую щёку. — Я не говорила вам, что мы с ней состоим в дальнем родстве? Эта вещица передаётся в нашей семье из рук в руки уже многие годы. Красивая, правда? Считается, что в ней сокрыты самые разные силы, впрочем, досконально я это не проверяла, я просто храню её у себя, в тишине и покое…

Она вытянула чашу из длинных пальцев Волан-де-Морта и аккуратно уложила обратно в шкатулку. Дама была слишком занята правильным её размещением, чтобы заметить тень, скользнувшую по лицу молодого человека, когда у него отобрали чашу.

— Ну так, — радостно вымолвила Хэпзиба, — где Похлеба? А, ты здесь! Возьми это.

Служанка покорно приняла шкатулку с чашей, а Хэпзиба занялась другой шкатулкой, более плоской, оставшейся лежать у неё на коленях.

— Думаю, эта вещица понравится вам даже больше, Том, — прошептала она. — Наклонитесь немного, чтобы получше её рассмотреть… Разумеется, Бэрк знает, что она у меня, я её у него же и купила, и, смею сказать, он был бы рад снова заполучить эту вещь, когда меня не станет…

Старуха сдвинула изящную филигранную защёлку, откинула крышку шкатулки. Внутри на малиновом бархате покоился тяжёлый золотой медальон.

На сей раз Волан-де-Морт протянул к шкатулке руку, не дожидаясь приглашения. Он взял медальон и поднял его к свету, разглядывая.

— Знак Слизерина, — тихо сказал он, вглядываясь в переливы света на богато изукрашенном, змеистом «S».

— Правильно! — воскликнула Хэпзиба. Вид Волан-де-Морта, зачарованно вглядывавшегося в медальон, доставлял ей, похоже, немалое наслаждение. — Я отдала бы за него руку или ногу, но не упустила бы, о нет, такое сокровище просто обязано находиться в моей коллекции. Бэрк, насколько я знаю, купил этот медальон у какой-то нищенки, укравшей его неведомо где, но понятия не имевшей о его подлинной ценности…

Теперь ошибиться было уже невозможно: при этих словах Хэпзибы глаза Волан-де-Морта полыхнули багрецом, и Гарри увидел, как побелели костяшки пальцев, сжимавших цепочку медальона.

— Бэрк наверняка заплатил ей гроши, а вещица попала ко мне… Красивая, правда? И опять-таки, какими только волшебными свойствами она не обладает, а я просто храню её в тишине и покое, вот и всё…

Старая дама протянула руку к медальону. На миг Гарри показалось, что Волан-де-Морт не захочет отдать его, однако молодой человек позволил цепочке выскользнуть из его пальцев, и медальон вернулся на своё малиновое бархатное ложе.

— Ну что же, Том, дорогой, надеюсь, вам эти безделицы пришлись по вкусу!

Она взглянула гостю в лицо, и Гарри впервые увидел, как выцветает её глуповатая улыбка.

— Вы хорошо себя чувствуете, дорогой?

— О да, — тихо ответил Волан-де-Морт. — Да, я чувствую себя превосходно…

— А мне показалось… Впрочем, это, надо полагать, игра света… — заметно нервничая, сказала Хэпзиба. Гарри понял, что и она углядела мгновенный красный проблеск в глазах Волан-де-Морта. — Похлеба, отнеси всё назад и запри… с обычными заклинаниями…

— Пора уходить, Гарри, — негромко сказал Дамблдор, и, когда маленькая служанка, ковыляя, понесла шкатулки прочь из гостиной, оба они взлетели, пронзая забвение, вверх и вернулись в кабинет Дамблдора.

— Хэпзиба Смит скончалась через два дня после этой сценки, — сказал Дамблдор, усаживаясь и указывая Гарри на кресло. — Министерство признало её домовика Похлебу виновной в том, что она случайно поднесла хозяйке отравленное какао.

— Ну ещё бы! — сердито воскликнул Гарри.

— Я понимаю, что у тебя на уме, — сказал Дамблдор. — Между этой смертью и смертью Реддлов, безусловно, имеется немалое сходство. В обоих случаях кто-то принимает на себя вину и превосходно помнит все обстоятельства смерти…

— Похлеба призналась?

— Она помнила, как насыпала в какао хозяйки что-то, оказавшееся не сахаром, а смертоносным, мало известным ядом, — ответил Дамблдор. — Было решено, что сделала она это не нарочно, а просто по причине старости и бестолковости…

— Волан-де-Морт изменил её память, точно так же, как память Морфина!

— Да, я тоже пришёл к такому выводу, — сказал Дамблдор. — И так же как в случае Морфина, Министерство с готовностью обвинило Похлебу…

— Потому что она домовый эльф, — сказал Гарри. Редко случалось ему проникаться большей симпатией к основанному Гермионой обществу Г.А.В.Н.Э.

— Совершенно верно, — согласился Дамблдор. — Она была стара, она призналась, что напутала с хозяйским питьём, а провести дальнейшее расследование никто в Министерстве не потрудился. Как и в случае Морфина, когда я отыскал Похлебу и проник в её память, жить ей оставалось совсем недолго. Однако, кроме того, что Волан-де-Морт знал о чаше и медальоне, воспоминания старушки ничего не доказывают. Ко времени осуждения Похлебы семейство Хэпзибы уже обнаружило пропажу двух её величайших сокровищ. Чтобы окончательно удостовериться в этом, её родичам потребовался немалый срок, поскольку у Хэпзибы было много тайников — она очень ревностно оберегала свою коллекцию. Но ещё до того, как они убедились, что чаша и медальон исчезли, продавец из магазина «Горбин и Бэрк», тот самый молодой человек, который с таким постоянством навещал Хэпзибу и так её очаровал, бросил работу и пропал. Куда он отправился, хозяева магазина не знали, его исчезновение удивило их не меньше, чем всех остальных. И больше никто Тома Реддла в течение очень долгого времени не видел и не слышал. А теперь, Гарри, — сказал Дамблдор, — если ты не против, я хотел бы обратить твоё внимание на некоторые моменты этой истории. Волан-де-Морт совершил ещё одно убийство. Не знаю, было ли оно самым первым со времени гибели Реддлов, но думаю, что было. На этот раз, как ты видел, он убил не из мести, но ради выгоды. Он пожелал завладеть двумя баснословными сокровищами, которые показала ему несчастная, одураченная им старуха. И точно так же, как он обворовывал детей в сиротском приюте, как завладел кольцом своего дяди Морфина, точно так же он скрылся теперь с чашей и медальоном Хэпзибы.

— Но это похоже на безумие… — нахмурясь, сказал Гарри. — Рискнуть всем, бросить работу, и всё ради…

— Для тебя это, может быть, и безумие, но не для Волан-де-Морта, — ответил Дамблдор. — Надеюсь, в своё время ты поймёшь, что значили для него эти вещи, однако, признай, не так уж трудно представить, что, по крайней мере, медальон он мог считать принадлежащим ему по праву.

— Медальон — наверное, — согласился Гарри, — но зачем было брать и чашу?

— Чаша принадлежала одной из основательниц Хогвартса, — сказал Дамблдор. — Думаю, Волан-де-Морт всё ещё стремился попасть в школу и просто не устоял перед искушением присвоить вещь, которая так сильно пропитана её историей. Правда, были и иные причины… Надеюсь, скоро мне удастся продемонстрировать их тебе. А теперь давай займёмся самым последним (во всяком случае, до тех пор, пока ты не проникнешь в память профессора Слизнорта) из воспоминаний, которые я считал необходимым тебе показать. От воспоминаний Похлебы его отделяют десять лет, и мы можем только догадываться, чем занимался все эти годы лорд Волан-де-Морт…

Гарри снова поднялся из кресла, Дамблдор тем временем вылил в Омут памяти содержимое последнего флакона.

— Кому оно принадлежит? — спросил Гарри.

— Мне, — ответил Дамблдор.

Следом за Дамблдором Гарри нырнул в изменчивую серебристую гущу и приземлился в том же самом кабинете, который только что покинул. Здесь блаженно дремал на своём насесте Фоукс и сидел за столом Дамблдор, очень похожий на того, что стоял рядом с ним, только обе руки его были целыми, неповреждёнными, а лицо чуть менее морщинистым. Лишь одно и отличало нынешний кабинет от того, каким он был в прошлом, — за окном плыли в темноте, оседая на внешний выступ, голубоватые снежинки.

Помолодевший Дамблдор, казалось, ждал кого-то. И точно, через несколько мгновений после их появления в дверь стукнули, и он сказал: «Войдите».

Гарри сдавленно ахнул. В комнату вошёл Волан-де-Морт. Черты его были не теми, какие почти два года назад явились Гарри в большом каменном котле, в них было меньше змеиного, глаза пока ещё не так сильно отливали багрецом, да и само лицо не превратилось в маску. И всё же оно не было больше лицом красавца Тома Реддла. Это лицо казалось обожжённым, черты утратили резкость, стали словно восковыми, перекошенными; белки глаз теперь уже навсегда налились кровью, хотя зрачки и не превратились пока в узкие щели, какими (как было известно Гарри) им предстояло стать. Длинная чёрная мантия окутывала Волан-Де-Морта, а лицо его было таким же белым, как снег, поблёскивавший у него на плечах.

Сидевший за столом Дамблдор не выказал никаких признаков удивления. По-видимому, визит этот был обговорён заранее.

— Добрый вечер, Том, — безмятежно сказал Дамблдор. — Не желаете присесть?

— Спасибо, — ответил Волан-де-Морт, усаживаясь в указанное Дамблдором кресло, то самое, судя по его виду, которое только что освободил в настоящем Гарри. — Я слышал, вы стали директором школы, — прибавил он голосом чуть более высоким и холодным, чем прежде. — Достойный выбор.

— Рад, что вы его одобряете, — улыбнулся Дамблдор. — Могу я предложить вам вина?

— Буду лишь благодарен, — ответил Волан-де-Морт. — Я проделал немалый путь.

Дамблдор встал и подошёл к застеклённому шкафчику, где теперь хранил Омут памяти, — в то время в нём теснились бутылки. Вручив Волан-де-Морту бокал с вином, он наполнил другой для себя и вернулся в кресло за письменным столом.

— Итак, Том… чему обязан удовольствием?

Волан-де-Морт ответил не сразу, для начала он просто отпил из бокала.

— Никто больше не называет меня Томом, — сказал он. — Теперь я известен под именем…

— Я знаю имя, под которым вы теперь известны, — приятно улыбнувшись, произнёс Дамблдор. — Но для меня, боюсь, вы навсегда останетесь Томом Реддлом. Такова, увы, одна из неудобных особенностей старых учителей, им никогда не удаётся окончательно забыть, с чего начинали их юные подопечные.

Он поднял бокал повыше, словно провозглашая тост в честь Волан-де-Морта, лицо которого осталось непроницаемым. Но Гарри чувствовал, что атмосфера в кабинете немного изменилась. Дамблдор не просто отказался использовать выбранное Волан-де-Мортом имя — он не позволил ему диктовать условия их встречи, и Гарри видел, что гость Дамблдора понял это.

— Меня удивляет, что вы остаётесь здесь так долго, — немного помолчав, сказал Волан-де-Морт. — Я всегда дивился тому, что такой волшебник, как вы, ни разу не пожелал покинуть эту школу.

— Что ж, — по-прежнему улыбаясь, ответил Дамблдор, — для такого волшебника, как я, нет ничего более важного, чем возможность передавать другим древнее мастерство, помогать оттачивать юные умы. Если память мне не изменяет, учительство когда-то представлялось привлекательным и вам.

— И всё ещё представляется, — сказал Волан-де-Морт. — Просто я не могу понять, почему вы, волшебник, к которому так часто обращается за советами Министерство и которому дважды, насколько я знаю, предлагали занять пост министра…

— На деле таких предложений, если считать и самое последнее, было три, — сообщил Дамблдор. — Однако карьера министра никогда меня не привлекала. И это, я думаю, ещё одна наша общая черта.

Волан-де-Морт, не улыбнувшись, склонил голову и снова приложился к бокалу с вином. Дамблдор не стал нарушать повисшего в кабинете молчания; с видом человека, предвкушающего нечто приятное, он ждал, когда заговорит Волан-де-Морт.

— Я возвратился, — сказал наконец тот, — немного позже, чем ожидал профессор Диппет… но тем не менее возвратился, чтобы снова ходатайствовать о предоставлении мне должности, для которой он счёл меня когда-то слишком юным. Я пришёл, чтобы получить у вас разрешение вернуться в замок и стать преподавателем. Думаю, вы должны знать, что с тех пор, как я покинул школу, я увидел и совершил многое. Я могу показать и рассказать вашим ученикам такое, чего они ни от какого другого волшебника не получат.

Прежде чем ответить, Дамблдор некоторое время смотрел на Волан-де-Морта поверх своего бокала.

— Да, я определённо знаю, что вы, с тех пор как покинули нас, увидели и совершили многое, — негромко произнёс он. — Слухи о ваших достижениях, Том, добрались и до нашей старой школы. И мне было бы очень грустно, если бы они оказались хоть наполовину правдивыми.

Лицо Волан-де-Морта оставалось бесстрастным.

— Величие пробуждает зависть, — сказал он, — зависть рождает злобу, а злоба плодит ложь. Вы должны это знать, Дамблдор.

— Так вы именуете то, что делаете, «величием»? — мягко спросил Дамблдор.

— Разумеется, — ответил Волан-де-Морт, и в глазах его, казалось, вспыхнуло красное пламя. — Я экспериментировал, я раздвинул границы магии дальше, чем это когда-либо удавалось…

— Некоторых разновидностей магии, — негромко поправил его Дамблдор. — Некоторых. Что касается других, вы остаётесь… простите меня… прискорбно невежественным…

Волан-де-Морт впервые улыбнулся. То была натянутая, плотоядная, злобная ухмылка, и угрозы в ней содержалось больше, чем в лютом взгляде.

— Это ваш давний довод, — мягко сказал он. — Ничто из увиденного мной в мире не подтверждает вашего знаменитого заявления, Дамблдор, что любовь-де намного сильнее моей разновидности магии.

— Возможно, вы не там искали его подтверждения, — предположил Дамблдор.

— Ну, а в таком случае, существует ли место лучше, чем Хогвартс, чтобы заново начать мои исследования? — сказал Волан-де-Морт. — Вы позволите мне вернуться? Позволите поделиться знаниями с вашими учениками? Я отдам себя и все мои дарования в ваше распоряжение. Стану вашим слугой.

Дамблдор приподнял брови:

— А кем станут те, кто уже превратился в ваших слуг? Что произойдёт с людьми, которые называют себя — так, во всяком случае, уверяют слухи — Пожирателями смерти?

Гарри ясно увидел: Волан-де-Морт не ожидал, что Дамблдору известно это название; глаза гостя вновь полыхнули красным, узкие ноздри раздулись.

— Мои друзья, — ответил он после мгновенной паузы, — обойдутся и без меня, я в этом уверен.

— Рад слышать, что вы называете их друзьями, — сказал Дамблдор. — У меня создалось впечатление, что они, скорее, прислужники.

— Вы ошиблись, — заверил его Волан-де-Морт.

— Стало быть, если я загляну нынче ночью в «Кабанью голову», я не застану там целую компанию — Нотта, Розье, Мальсибера, Долохова, — ожидающую вас? И вправду, преданные друзья — проделать с вами неблизкий путь, да ещё в такую снежную ночь, лишь для того, чтобы пожелать вам удачи в попытках добиться преподавательского места!

Сомневаться не приходилось — точность сведений Дамблдора о том, в чьём обществе он путешествует, понравилась Волан-де-Морту меньше всего остального, но он почти мгновенно овладел собой.

— Вы, как и всегда, всеведущи, Дамблдор.

— О нет, просто я дружу со здешним трактирщиком, — быстро ответил Дамблдор. — А теперь, Том… — Дамблдор опустил пустой бокал на стол и выпрямился в кресле, характерным жестом сведя вместе кончики пальцев, — …давайте-ка начистоту. Зачем вы явились сюда со своими приспешниками и просите о работе, которая, как мы оба знаем, вам не нужна?

Волан-де-Морт изобразил холодное недоумение:

— Не нужна? Напротив, Дамблдор, я очень хочу получить её.

— О нет, вы хотите вернуться в Хогвартс, однако преподавать вам хочется ничуть не больше, чем в восемнадцать лет. Так чего же вы добиваетесь, Том? Почему бы вам просто не взять да и не попросить об этом?

Волан-де-Морт презрительно усмехнулся:

— Если вы не хотите дать мне эту работу…

— Разумеется, не хочу, — сказал Дамблдор. — И не думаю, что вы хотя бы на миг тешили себя надеждой, что я захочу этого. Тем не менее, вы явились ко мне с просьбой, а это значит, что у вас должна быть какая-то цель.

Волан-де-Морт встал. Теперь он меньше чем когда-либо походил на Тома Реддла, лицо его словно набухло от гнева.

— Это ваше последнее слово?

— Последнее, — ответил, также вставая, Дамблдор.

— В таком случае нам больше не о чем говорить.

— Нет, не о чем, — согласился Дамблдор, и на его лице появилось выражение великой печали. — Время, когда я мог напугать вас вспыхнувшим платяным шкафом или заставить расплатиться за ваши преступления, давно миновало, Том. Но я желал бы иметь такую возможность… желал бы…

С секунду Гарри готов был выкрикнуть бессмысленное предупреждение: он не сомневался, что рука Волан-де-Морта судорожно дёрнулась к карману, к волшебной палочке, но секунда эта прошла, Волан-Де-Морт повернулся, захлопнул за собой дверь и исчез.

Гарри почувствовал, как Дамблдор снова взял его за локоть, и миг спустя оба уже стояли почти на том же самом месте, вот только снега на закраине окна не было, да рука Дамблдора вновь почернела и помертвела.

— Зачем? — тотчас спросил Гарри, глядя Дамблдору в глаза. — Зачем он возвращался? Вы смогли это выяснить?

— Кое-какие соображения у меня имелись, — ответил Дамблдор, — но не более того.

— Какие же, сэр?

— Об этом я скажу тебе, когда ты раздобудешь воспоминания профессора Слизнорта, — ответил Дамблдор. — Когда ты получишь этот последний кусочек складной картинки, всё, я надеюсь, прояснится… для нас обоих.

Гарри всё ещё сгорал от любопытства и не сразу стронулся с места, хоть Дамблдор подошёл к двери и открыл её.

— Что он хотел преподавать, сэр? Защиту от Тёмных искусств? Он так и не сказал…

— О, разумеется, защиту, — ответил Дамблдор. — Доказательством тому служат последствия нашей недолгой встречи. Видишь ли, с тех пор как я отказался предоставить это место лорду Волан-де-Морту, ни одному преподавателю защиты от Тёмных искусств продержаться у нас больше года не удавалось.

Глава 20 Ходатайство Лорда Волан-де-Морта Chapter 20 Lord Voldemort's Petition Chapitre 20 La requête de Lord Voldemort Hoofdstuk 20 De Petitie van Heer Voldemort

Глава 20

Ходатайство Лорда Волан-де-Морта

Гарри с Роном покинули больницу рано утром в понедельник. Благодаря заботам мадам Помфри их здоровье полностью восстановилось, и теперь они могли насладиться благодатными последствиями отравления и трещины в черепе, лучшим из которых стало примирение Рона и Гермионы. Thanks to Madam Pomfrey's care, their health had fully recovered and they were now able to enjoy the bountiful effects of the poisoning and the cracked skull, the best of which was the reconciliation of Ron and Hermione. Гермиона даже проводила их на завтрак, сообщив заодно новость о ссоре Джинни с Дином. Hermione even escorted them to breakfast, breaking the news of Ginny's fight with Dean at the same time. Дремавшее в груди Гарри чудовище тотчас воспрянуло и с надеждой принюхалось к воздуху.

— Из-за чего они повздорили? - What did they fight about? — небрежно спросил Гарри, когда все трое повернули в коридор восьмого этажа, пустынный, если не считать маленькой девчушки, внимательно разглядывавшей гобелен с изображением троллей в балетных пачках. - Harry asked casually as the three of them turned into the eighth floor corridor, deserted except for a little girl scrutinizing a tapestry of trolls in tutus. Завидев приближавшихся шестикурсников, девчушка, похоже, перепугалась и уронила на пол тяжёлые бронзовые весы, которые держала в руках. When she saw the six students approaching, the girl seemed to be frightened and dropped the heavy bronze scales she was holding on the floor.

— Ничего-ничего! - Nothing, nothing, nothing! — утешила девочку поспешившая ей на помощь Гермиона. - Hermione rushed to her aid and comforted the girl. — Держи… — Она пристукнула по обломкам весов волшебной палочкой и произнесла: — Репаро. - Here you go... - She tapped on the wreckage of the scales with her wand and said: - Reparo.

Девочка не поблагодарила её, но так и осталась стоять как вкопанная, глядя им вслед. The girl didn't thank her, but remained standing like a stumbling block, staring at them. Рон, уходя, оглянулся. Ron, walking away, looked back.

— Что ни год, они становятся всё меньше, — сказал он. - Every year, they get smaller and smaller," he said.

— Да шут с ней, — нетерпеливо отмахнулся Гарри. - Screw her," Harry said impatiently. — Так из-за чего поссорились Джинни с Дином, а, Гермиона? - So what did Ginny and Dean fight about, huh, Hermione?

— Дин потешался над тем, как Маклагген залепил в тебя бладжером, — ответила она. - Dean was making fun of the way McLaggen shot you with a bludger," she said.

— Наверное, это и вправду было смешно, — рассудительно заметил Рон. - It must have been really funny," Ron said judiciously.

— Ничего там смешного не было! - There was nothing funny in there! — горячо воскликнула Гермиона. - Hermione exclaimed hotly. — Выглядело всё это просто ужасно, и, если бы Кут с Пиксом не поймали Гарри в воздухе, он мог очень сильно покалечиться!

— Но Джинни порывать из-за этого с Дином незачем. - But there's no reason for Ginny to break up with Dean over this. — Гарри по-прежнему старался говорить небрежным тоном. - Harry was still trying to speak in a nonchalant tone. — Или они всё же не порвали? - Or did they not tear it up after all?

— Да нет, они… А тебя это почему интересует? - No, they're... Why are you interested in that? — спросила Гермиона, внимательно вглядываясь в Гарри.

— Просто не хочу, чтобы в нашей команде по квиддичу опять всё запуталось, — поспешил ответить он. - I just don't want things to get messed up again on our Quidditch team," he replied hastily. Однако Гермиона продолжала смотреть на него с подозрением, так что, услышав донёсшийся сзади возглас: «Гарри!», он облегчённо вздохнул — теперь можно было повернуться к ней спиной.

— А, привет, Полумна.

— Я заходила в больничное крыло, хотела тебя повидать, — сообщила Полумна, копаясь в сумке. — Но там сказали, что ты уже выписан, а меня… - But they said you'd already been discharged, and I...

Она поочерёдно всучила Рону: предмет, похожий на крупную зелёную луковицу, большую пятнистую поганку и изрядное количество чего-то смахивающего на кошачий помёт; наконец извлекла из сумки замызганный пергаментный свиток и протянула его Гарри. She took turns handing Ron what looked like a large green onion, a large spotted toad, and a fair amount of what looked like cat litter; finally she pulled a soiled parchment scroll out of her bag and handed it to Harry.

— …а меня просили передать тебе это. - ...and I was asked to give you this.

Гарри мгновенно признал в свитке приглашение на очередной урок Дамблдора.

— Сегодня вечером, — едва развернув свиток, сказал он Рону и Гермионе. - Tonight," he told Ron and Hermione, barely unrolling the scroll.

— Ты здорово комментировала последний матч! — похвалил Рон Полумну, уже забиравшую у него «луковицу», поганку и кошачий помёт. - Ron praised Polumna, who was already taking the bulb, grease, and cat litter from him. Полумна неуверенно улыбнулась.

— Шутишь, да? — сказала она. — Все говорят, что я была ужасна.

— Да нет, серьёзно! - No, seriously! — искренне воскликнул Рон. — Я и не припомню, чтобы комментарий доставил мне большее удовольствие! - I can't remember a comment that gave me more pleasure! Кстати, а что это такое? By the way, what is this? — прибавил он, поднимая к глазам «луковицу».

— Это лирный корень, — ответила Полумна, запихивая в сумку поганку и кошачий помёт. - It's liry root," replied Luna, stuffing the toadstool and cat litter into her bag. — Хочешь, возьми себе. - You want it, you can have it. У меня их несколько. I have several. Отлично отпугивают Пухлых Заглотов. Excellent for discouraging Puffy Swallows.

И она удалилась, оставив лирный корень в руке негромко посмеивающегося Рона. And she withdrew, leaving the lyre root in the hand of a softly chuckling Ron.

— Знаете, а Полумна нравится мне всё больше, — сказал он, когда они снова тронулись в путь к Большому залу. - You know, I'm liking Lumna more and more," he said as they trotted toward the Great Hall again. — Я понимаю, у неё не все дома, но что толку… - I realize she doesn't have everyone at home, but what's the use.....

Он вдруг умолк. У подножия мраморной лестницы с грозным видом возвышалась Лаванда Браун. At the foot of the marble staircase, Lavender Brown towered menacingly.

— Привет, — нервно поздоровался Рон. - Hi," Ron said nervously.

— Пойдём, — негромко сказал Гарри Гермионе, и оба ускорили шаг, но успели услышать слова Лаванды: - Let's go," Harry said softly to Hermione and they both quickened their steps, but in time to hear Lavender's words:

— Почему ты не сказал мне, что тебя сегодня выписывают? - Why didn't you tell me you were being discharged today? И почему рядом с тобой оказалась она? And why was she next to you?

Когда Рон полчаса спустя появился за завтраком, выглядел он и надувшимся, и разозлённым сразу, и хоть сел он рядом с Лавандой, Гарри не заметил чтобы за время, проведённое в Большом зале, эти двое обменялись хотя бы одним словом. When Ron showed up at breakfast half an hour later, he looked both pouty and angry at the same time, and even though he sat down next to Lavender, Harry didn't notice that the two exchanged a single word during their time in the Great Hall. Гермиона вела себя так, точно ничего не замечала, однако раз или два Гарри видел, как её лицо озаряется беспричинной улыбкой. Весь этот день Гермиона пребывала в особенно приподнятом настроении, а вечером в гриффиндорской гостиной соблаговолила даже просмотреть (иными словами переписать) домашнюю работу Гарри по травологии, чем в последнее время напрочь отказывалась заниматься, зная, что Гарри позволит Рону всё у него сдуть. Hermione was in a particularly high spirits all day, and in the evening in the Gryffindor living room she even deigned to look over Harry's herbalism homework, which she had refused to do lately, knowing that Harry would let Ron blow everything off him.

— Огромное спасибо, Гермиона. — Гарри, торопливо похлопав её по спине, — он уже посмотрел на часы и обнаружил, что времени почти восемь. — Слушай, мне надо бежать, иначе я к Дамблдору опоздаю.

Она не ответила, просто с усталым видом вычеркнула несколько самых слабых из написанных им предложений. She didn't answer, just crossed out a few of the weakest sentences he had written with a tired look. Гарри, ухмыляясь, проскочил сквозь проём в портрете и понёсся к кабинету директора школы. Торчавшая у винтовой лестницы горгулья отпрыгнула в сторону, едва услышав о шоколадных эклерах, и Гарри, перескакивая через ступеньки, взлетел наверх и стукнул в дверь. The gargoyle sticking out of the spiral staircase jumped aside at the sound of chocolate eclairs, and Harry leapt up the stairs and knocked on the door. Часы в кабинете как раз начали отзванивать восемь. The clock in the office was just starting to chime eight.

— Войдите, — отозвался Дамблдор.

Гарри протянул руку, чтобы толкнуть дверь, но тут кто-то рывком открыл её изнутри. Harry reached out to push the door open, but someone jerked it open from inside. За дверью стояла профессор Трелони. Standing outside the door was Professor Trelawney.

— Ага! — вскричала она, театрально указав на Гарри, и, моргая, посмотрела на него сквозь толстые стёкла очков. — Так вот причина, по которой вы, Дамблдор, столь бесцеремонно вышвыриваете меня из кабинета! - So this is the reason why you, Dumbledore, are so unceremoniously throwing me out of my office!

— Сивилла, дорогая, — с лёгким раздражением сказал Дамблдор, — о том, чтобы бесцеремонно вышвыривать тебя, и речи не идёт, просто у нас с Гарри назначена встреча, и я действительно считаю, что дальнейшие разговоры по поводу…

— Очень хорошо, — с глубокой обидой объявила профессор Трелони. - Very well," Professor Trelawney announced with deep resentment. — Если вы не желаете изгнать отсюда этого узурпатора, эту клячу, значит, так тому и быть… Возможно, мне удастся найти школу, где лучше оценят мои дарования… - If you are not willing to banish this usurper, this nag, then so be it... Perhaps I can find a school where my talents will be better appreciated....

Она протиснулась мимо Гарри и исчезла, спустившись по винтовой лестнице; слышно было, как она споткнулась на середине пути — Гарри догадался, что Трелони наступила на хвост одной из своих шалей. She squeezed past Harry and disappeared down the spiral staircase; she could be heard stumbling halfway down - Harry guessed that Trelawney had stepped on the tail of one of her shawls.

— Закрой, пожалуйста, дверь, Гарри, и садись, — устало сказал Дамблдор. - Please close the door, Harry, and sit down," Dumbledore said tiredly.

Гарри подчинился, отметив, пока усаживался на своё обычное место перед столом Дамблдора, что между ними снова стоит Омут памяти, а рядом — ещё два хрустальных флакончика, наполненных взвихрёнными воспоминаниями.

— Значит, профессор Трелони по-прежнему недовольна тем, что Флоренц преподаёт в школе? - So Professor Trelawney is still unhappy with Florenz teaching at the school? — спросил Гарри.

— Недовольна, — ответил Дамблдор. - Not happy," Dumbledore replied. — Прорицания обернулись для меня куда большими, чем я предвидел, хлопотами, хоть сам я никогда этот предмет не изучал. - Divination has turned out to be much more troublesome for me than I had foreseen, though I have never studied the subject myself. Я не могу попросить Флоренца вернуться в Лес, для которого он стал изгоем, и не могу попросить Сивиллу Трелони покинуть школу. Между нами, она и представления не имеет об опасностях, которые поджидают её за стенами замка. Between you and me, she has no idea of the dangers that await her outside the castle walls. Она ведь не знает, что произнесла пророчество о тебе и Волан-де-Морте, а просвещать её на этот счёт было бы, на мой взгляд, неразумным. She doesn't know that she made the prophecy about you and Voldemort, and to educate her about it would be unwise, in my opinion.

Дамблдор тяжело вздохнул, потом сказал: Dumbledore sighed heavily, then said:

— Впрочем, мои сложности с преподавателями тебя не касаются. Нам нужно обсудить более важные темы. Но прежде всего, справился ли ты с заданием, которое я дал тебе на прошлом уроке? But first of all, did you do well with the assignment I gave you last lesson?

— Ну… — вымолвил Гарри и замолчал. Уроки трансгрессии, квиддич, отравление Рона, его собственный треснувший череп и стремление выяснить, чем занят Драко Малфой, — за всеми заботами он почти забыл о воспоминании, которое Дамблдор попросил его вытянуть из Слизнорта. — Я как-то спросил об этом профессора Слизнорта после урока зельеварения, но он… э-э… мне отказал. - I asked Professor Slughorn about it once after Potions class, but he...uh...turned me down.

Наступило недолгое молчание. There was a brief silence.

— Понятно, — сказал наконец Дамблдор, глядя на Гарри поверх очков-половинок, отчего Гарри в который раз показалось, что его просвечивают рентгеном. — И ты считаешь, что сделал всё посильное? — Do you think you did everything possible? Что использовал всю свою изобретательность? Did you use all your inventiveness? Что в стараниях раздобыть это воспоминание исчерпал всё своё хитроумие? Did you exhaust all your cunning in your efforts to obtain this memory?

— Ну… — не зная что ответить, промямлил Гарри. Единственная попытка получить от Слизнорта воспоминание вдруг показалась ему попросту жалкой. His only attempt to get a memory from Slughorn suddenly seemed simply pathetic. — В тот день, когда Рон по ошибке проглотил приворотное зелье, я отвёл его к профессору Слизнорту. И подумал тогда, что, если мне удастся привести профессора Слизнорта в благодушное настроение…

— Тебе это удалось? - Did you manage to do that? — перебил его Дамблдор.

— В общем-то, нет, сэр, потому что Рон отравился и… - Actually, no, sir, because Ron poisoned himself and....

— И это, естественно, заставило тебя забыть о любых попытках добыть воспоминание. - And that, naturally, made you forget about any attempt to mine the memory. Когда твой лучший друг в опасности, ничего другого я от тебя ожидать и не мог. With your best friend in danger, I wouldn't expect anything else from you. Однако я был вправе надеяться, что, как только мистер Уизли пойдёт на поправку, ты вернёшься к выполнению задачи, которую я тебе поручил. However, I was entitled to hope that once Mr. Weasley was on the mend, you would return to the task I had given you. Мне казалось, что я дал тебе ясно понять, как необходимо нам это воспоминание. I thought I made it clear to you how necessary this memory is for us. Более того, я постарался внушить тебе, что оно для нас важнее всех остальных, что без него мы попусту потратим время. Moreover, I have tried to make you believe that it is more important to us than all the others, that without it we will waste our time.

Жаркое, жгучее ощущение стыда опалило затылок Гарри и растеклось по всему телу. A hot, burning sensation of shame scorched the back of Harry's neck and spread throughout his body. Дамблдор не повышал голоса, он даже не сердился, но уж лучше бы он кричал — холодное разочарование старого волшебника казалось Гарри хуже всего на свете. Dumbledore didn't raise his voice, he wasn't even angry, but he would have been better off yelling - the old wizard's cold frustration seemed worse than anything else in the world to Harry.

— Сэр, — почти со слезами в голосе сказал он, — дело не в том, что я не старался и вообще… Просто у меня были другие… другие… - Sir," he said, almost with tears in his voice, "it's not that I didn't try or anything... It's just that I had other... others....

— Просто у тебя было другое на уме, — подсказал Дамблдор. - You just had other things on your mind," Dumbledore prompted. — Я понимаю. - I understand.

В кабинете снова повисло молчание, самое неуютное молчание, в какое Гарри случалось погружаться в присутствии Дамблдора. Оно длилось и длилось, нарушаемое лишь похрапыванием висящего над головой Дамблдора портрета Армандо Диппета. У Гарри было странное чувство, словно он стал меньше, немного усох с той минуты, как сюда вошёл. Harry had a strange feeling, like he'd gotten smaller, shrunk a little since the minute he walked in here.

Когда сносить молчание стало уже не по силам, Гарри сказал: When the silence became too much to bear, Harry said:

— Профессор Дамблдор, мне правда очень жаль. - Professor Dumbledore, I'm really sorry. Я должен был приложить больше усилий… понять, что вы не попросили бы меня об этом, не будь оно по-настоящему важным. I should have made more of an effort...to realize that you wouldn't have asked me for it if it weren't truly important.

— Спасибо, что сказал это, Гарри, — негромко откликнулся Дамблдор. - Thank you for saying that, Harry," Dumbledore responded softly. — Могу ли я надеяться, что в дальнейшем эта задача будет стоять у тебя на первом месте? - Can I hope that this task will be at the forefront of your mind in the future? Начиная с сегодняшнего вечера, наши с тобой встречи станут почти бессмысленными, если мы не получим воспоминаний Слизнорта. Starting tonight, our meetings with you will become almost pointless if we don't get Slughorn's memories.

— Я постараюсь, сэр, я добуду его, — горячо пообещал Гарри. - I'll try, sir, I'll get him," Harry promised fervently.

— Значит, больше об этом говорить не стоит, — уже более добродушным тоном сказал Дамблдор, — а лучше заняться нашей историей — с того места, где мы остановились. - Then we need say no more about it," Dumbledore said in a more good-natured tone, "and we'd better pick up where we left off. Ты помнишь, где это было? Do you remember where it was?

— Да, сэр, — мигом ответил Гарри. — Волан-де-Морт убил своего отца, деда и бабку, устроив всё так, что подозрения пали на его дядю Морфина. Потом он вернулся в Хогвартс и спросил… — Гарри замялся, — спросил профессора Слизнорта о крестражах. Then he went back to Hogwarts and asked-" Harry stammered, "-asked Professor Slughorn about Horcruxes.

— Очень хорошо, — сказал Дамблдор. - Very good," Dumbledore said. — Надеюсь, ты не забыл, как я на первом уроке говорил тебе, что нам придётся прибегнуть к догадкам и домыслам? - I hope you haven't forgotten how I told you in the first lesson that we'd have to resort to guesswork and conjecture?

— Да, сэр.

— До сих пор, — полагаю, тут ты со мной согласишься, — я демонстрировал тебе более или менее надёжные источники сведений, на которых основывались мои умозаключения насчёт жизни Волан-де-Морта до семнадцати лет.

Гарри кивнул.

— Однако теперь, — продолжал Дамблдор, — теперь всё становится более запутанным и туманным. Если отыскать свидетельства, относящиеся к юному Реддлу, было нелегко, то найти человека, готового поделиться воспоминаниями о мужчине по имени Волан-де-Морт, почти невозможно. While finding evidence relating to young Riddle was not easy, finding someone willing to share memories of a man named Voldemort was nearly impossible. Собственно говоря, я сомневаюсь, что, помимо меня, есть на свете хоть одна живая душа, способная дать нам полный отчёт о том, как он жил после того, как покинул Хогвартс. As a matter of fact, I doubt there is a single living soul besides me who can give us a full account of how he lived after he left Hogwarts. Но у меня имеется пара последних воспоминаний, которыми я и хотел бы с тобой поделиться. — Дамблдор указал на поблёскивающие вблизи Омута памяти хрустальные флакончики. — А потом я был бы рад услышать твоё мнение о том, насколько правдоподобны сделанные мною выводы. — And then I would be glad to hear your opinion on how plausible my conclusions are.

Мысль о том, что Дамблдор так высоко ценит его мнение, заставила Гарри ещё сильнее устыдиться нерадивости, которую он проявил, пытаясь добыть воспоминания о крестражах, и, пока Дамблдор, поднеся первый флакончик к свету, вглядывался в него, Гарри виновато ёрзал в кресле. The thought that Dumbledore values his opinion so highly made Harry even more ashamed of the carelessness he had shown while trying to retrieve memories of Horcruxes, and as Dumbledore, holding up the first phial to the light, peered into it, Harry guiltily squirmed in his chair.

— Надеюсь, ты не устал погружаться в чужую память? — I hope you're not tired of delving into someone else's memory? Эти воспоминания особенно любопытны, именно эти два, — сказал Дамблдор. These memories are particularly curious, just these two," Dumbledore said. — Первое принадлежит совсем старенькому эльфу-домовику, служанке по имени Похлеба. Но прежде чем мы увидим то, что видела Похлеба, я вкратце перескажу тебе обстоятельства, при которых лорд Волан-де-Морт покинул Хогвартс.

Седьмой курс он завершил с высшими, как ты и мог бы ожидать, оценками по каждому сданному им предмету. He completed his seventh year with top marks, as you might expect, in every subject he passed. Все его однокурсники ломали головы над тем, какой вид деятельности им избрать, выйдя из Хогвартса. All of his classmates were puzzling over what kind of activity they should choose when they left Hogwarts. Том Реддл был старостой, лучшим учеником, лауреатом Специальной премии за заслуги перед школой, и все ожидали от него чего-то особенно блестящего. Tom Riddle was head boy, top student, winner of the Special Merit Award for services to the school, and everyone expected something particularly brilliant from him. По моим сведениям, кое-кто из учителей, в их числе и профессор Слизнорт, думал, что он поступит в Министерство магии, и предлагал организовать необходимые для этого встречи, познакомить его с полезными людьми. According to my information, some of the teachers, including Professor Slughorn, thought that he would join the Ministry of Magic and offered to arrange the necessary meetings, introduce him to useful people. Реддл на всё отвечал отказом. Riddle responded negatively to everything. И следующее, что узнали о нём преподаватели, — Волан-де-Морт устроился на работу в «Горбин и Бэрк». And the next thing the teachers learned about him was that Voldemort got a job at Borgin and Burkes.

— В «Горбин и Бэрк»? — ошеломлённо переспросил Гарри.

— В «Горбин и Бэрк», — невозмутимо подтвердил Дамблдор. — Думаю, проникнув в память Похлебы, ты поймёшь, чем привлёк его этот магазин. Но это была не первая работа, которую выбрал Волан-де-Морт (в ту пору почти никто об этом не знал — я был одним из немногих, кому доверился тогдашний директор школы). But it wasn't the first job that Voldemort chose (at that time almost no one knew about it - I was one of the few trusted by the then headmaster). Сначала Волан-де-Морт обратился к профессору Диппету с вопросом, нельзя ли ему остаться преподавать в Хогвартсе. First, Voldemort approached Professor Dippet with a request to stay and teach at Hogwarts.

— Он хотел остаться здесь? "He wanted to stay here?" Но почему? — с ещё большим изумлением спросил Гарри.

— Думаю, причин было несколько, хотя профессору Диппету он ни одной из них не назвал, — ответил Дамблдор. - I think there were several reasons, though he didn't give Professor Dippet any of them," Dumbledore replied. — Первая и главная состояла в том, что Волан-де-Морт привязался к школе сильнее, чем к любому живому существу. - The first and foremost was that Voldemort had become more attached to the school than to any living creature. В Хогвартсе прошли его самые счастливые годы, школа была единственным местом, которое стало для него домом.

Услышав это, Гарри немного смутился — именно такие чувства и сам он питал к Хогвартсу.

— Во-вторых, наш замок — это оплот древней магии. Волан-де-Морт проник во множество его тайн, которые большинству выпускников нашей школы и не снились. Voldemort has penetrated many of his secrets that most of our school's alumni never dreamed of. Но он понимал, должно быть, что в замке ещё остались нераскрытые тайны, кладези магии, из которых можно черпать и черпать. But he realized, he must have realized, that there were still unsolved secrets in the castle, treasure troves of magic from which to draw and draw.

И, в-третьих, став преподавателем, он получил бы влияние, огромную власть над юными волшебниками и чародеями. And thirdly, becoming a teacher, he would gain influence, tremendous power over young wizards and sorcerers. Возможно, эту идею он почерпнул у профессора Слизнорта, с которым у него сложились наилучшие отношения и который показал ему, каким влиянием может пользоваться преподаватель. Perhaps he got this idea from Professor Slughorn, with whom he had the best relations and who showed him the kind of influence a teacher can wield. Я и на миг не поверил бы, что Волан-де-Морт собирался провести в Хогвартсе весь остаток своих дней, думаю, однако, что он видел в школе ещё и вербовочный пункт, место, в котором он сможет приступить к созданию своей армии. I would never have believed that Voldemort intended to spend the rest of his days at Hogwarts for a moment, but I think he also saw the school as a recruitment point, a place where he could start building his army.

— Но он этой работы не получил, сэр?

— Нет, не получил. Профессор Диппет сказал ему, что восемнадцать — возраст для учителя слишком незрелый, но предложил спустя несколько лет снова подать такое ходатайство, если у Реддла ещё сохранится желание преподавать.

— А как отнеслись к этому вы, сэр? - And how did you feel about that, sir? — поколебавшись, спросил Гарри.

— С огромной тревогой, — ответил Дамблдор. - With great concern," Dumbledore replied. — Я отсоветовал Армандо брать его в преподаватели. - I told Armando not to take him on as a teacher. Я не стал приводить доводы, о которых рассказал тебе, поскольку профессор Диппет очень любил Волан-де-Морта и не сомневался в его честности. I did not make the arguments I told you about because Professor Dippet was very fond of Voldemort and did not doubt his honesty. Просто я не хотел, чтобы лорд Волан-де-Морт вернулся в нашу школу, да ещё и на пост, который дал бы ему власть. I just didn't want Lord Voldemort to return to our school, and in a position that would give him power.

— А какое место он хотел получить, сэр? Какой предмет преподавать?

Ответ почему-то стал ясным Гарри ещё до того, как Дамблдор дал его. The answer somehow became clear to Harry even before Dumbledore gave it.

— Защиту от Тёмных искусств. - Protection against Dark Arts. В то время её преподавала престарелая дама, профессор Галатея Вилкост, проработавшая в Хогвартсе почти пятьдесят лет. At that time, it was taught by an elderly lady, Professor Galatea Wilkost, who had been working at Hogwarts for almost fifty years. Итак Волан-де-Морт поступил в «Горбин и Бэрк», и все обожавшие его преподаватели твердили в один голос, что это бессмысленное расточительство, что такому блестящему молодому волшебнику не место в какой-то там лавке. So Voldemort entered Gorbin and Burke, and all the teachers who adored him said with one voice that it was a senseless waste, that such a brilliant young wizard had no place in a shop. Впрочем, Волан-де-Морт не был простым продавцом. Вежливый, красивый, умный, он получил вскоре особую работу, из тех, что могут найтись только в таком заведении, как «Горбин и Бэрк». Этот магазин, как тебе известно, специализируется на продаже вещей, обладающих свойствами необычайными и мощными. This store, as you know, specializes in selling things with properties of extraordinary and powerful. Волан-де-Морта посылали к людям, которых нужно было уговорить расстаться с тем или иным сокровищем, уступить их владельцам магазина для последующей продажи, и по всем свидетельствам, он вёл такие переговоры на редкость хорошо. Voldemort was sent to people who needed to be persuaded to part with this or that treasure, to surrender it to the shopkeepers for later sale, and by all accounts he conducted such negotiations remarkably well.

— Не сомневаюсь, — сказал, не сумев сдержаться, Гарри. - I don't doubt it," Harry said, unable to contain himself.

— Вот именно, — слабо улыбнувшись, откликнулся Дамблдор. - Exactly," Dumbledore replied with a faint smile. — А теперь пора послушать домового эльфа Похлебу состоявшую в прислугах у очень старой и очень богатой волшебницы по имени Хэпзиба Смит. - And now it's time to listen to the house elf Pohleba, who was a servant to a very old and very rich sorceress named Hepzibah Smith.

Дамблдор взмахнул волшебной палочкой, заставив пробку вылететь из флакона, и перелил бурлящую память в Омут, одновременно сказав: Dumbledore waved his wand, causing the cork to fly out of the vial, and poured the bubbling memory into the Maelstrom, saying at the same time:

— Сначала ты, Гарри. - You first, Harry.

Гарри встал и в который раз склонился над зыблющимся, серебристым содержимым каменной чаши, коснувшись лицом его поверхности. Harry stood up and once again leaned over the rippling, silvery contents of the stone bowl, touching his face to its surface. Он провалился в тёмную пустоту и скоро очутился в какой-то гостиной, прямо перед необъятно толстой старой дамой в замысловатом рыжем парике и поблёскивающем розовом одеянии, которое придавало ей сходство с подтаявшим тортом-мороженым. He fell into a dark void and soon found himself in some kind of living room, right in front of an immensely fat old lady in an elaborate red wig and a shiny pink robe that made her resemble a melted ice cream cake. Дама разглядывала себя в маленьком, усыпанном самоцветами зеркальце, нанося большой пуховкой румяна на свои и без того уже алые щёки, а самая крошечная и дряхлая из когда-либо виденных Гарри эльфов-домовиков зашнуровывала на её мясистых ногах тесноватые атласные домашние туфли. The lady looked at herself in a small gem-studded mirror, applying a large puff of blush to her already scarlet cheeks, and the tiniest and most decrepit house-elves Harry had ever seen laced tight satin slippers on her fleshy feet.

— Поторопись, Похлеба! — повелительно прикрикнула Хэпзиба. - Hepzibah shouted imperiously. — Этот юноша сказал, что придёт в четыре, осталось всего несколько минут, а он никогда ещё не опаздывал! - This young man said he'd be here at four, only a few minutes left, and he's never been late yet!

Похлеба распрямилась, дама отложила пуховку. Макушка эльфа едва доставала до подушек кресла, в котором восседала Хэпзиба; сухая, точно бумага, кожа старой служанки свисала с её костей вместе с чистой холстиной, задрапированной на манер тоги. The top of the elf barely reached the cushions of the chair in which Hepzibah sat; the paper-dry skin of an old maid hung from her bones, along with a clean linen draped in the manner of a toga.

— Как я выгляжу? - How do I look? — поинтересовалась Хэпзиба, поворачивая голову так и этак, чтобы под разными углами полюбоваться своим отражением в зеркале.

— Прелестно, мадам, — пропищала Похлеба.

Гарри оставалось только предположить, что обязанность врать сквозь стиснутые зубы, отвечая на этот вопрос, обозначена в контракте Похлебы, — на его взгляд, ничего прелестного в Хэпзибе не наблюдалось.

Звякнул дверной звонок, эльф и хозяйка дома подпрыгнули.

— Скорее, скорее, Похлеба, это он! - Hurry, hurry, Pohleba, it's him! — вскричала Хэпзиба.

Служанка суетливо засеменила из гостиной, загромождённой до того, что трудно было понять, как можно пройти по ней, не налетев по крайней мере на дюжину предметов. The maid bustled from the living room, which was cluttered to the point that it was hard to see how anyone could walk through it without bumping into at least a dozen objects. Здесь теснились застеклённые, наполненные лаковыми шкатулками шкафчики, большие шкафы были забиты книгами с тиснёнными золотом переплётами, полки уставлены земными и небесными глобусами, повсюду стояли бронзовые ящики с цветущими растениями — одним словом, гостиная походила на помесь лавки магических древностей с оранжереей. There were glass cabinets filled with lacquered boxes, large cupboards filled with books with gold embossed bindings, shelves lined with globes of the earth and the heavens, bronze boxes of flowering plants everywhere - in short, the living room was like a mixture of a shop of magical antiquities and a greenhouse.

Через пару минут служанка возвратилась, за нею следовал молодой человек, в котором Гарри без труда узнал Волан-де-Морта. A couple of minutes later, the maid returned, followed by a young man in whom Harry easily recognized Voldemort. Простой чёрный костюм, волосы отпущены чуть длиннее, чем в школе, впалые щёки — впрочем, ему всё это шло, он стал ещё красивее, чем прежде. A simple black suit, hair let back a little longer than in high school, sunken cheeks - however, it all suited him, he became even more handsome than before. Пройдя через битком набитую гостиную с лёгкостью, говорившей о том, что он не раз бывал здесь и прежде, молодой человек склонился над пухлой ладошкой Хэпзибы, коснувшись её губами. Passing through the packed living room with an ease that said he had been here many times before, the young man leaned over Hepzibah's plump palm, touching it with his lips.

— Я принёс вам цветы, — тихо сказал он, извлекая невесть откуда букет роз. - I brought you flowers," he said quietly, pulling out a bouquet of roses from nowhere.

— Гадкий мальчик, к чему это! - Ugly boy, what's that about! — визгливо воскликнула старая Хэпзиба, хотя Гарри заметил стоявшую на ближайшем к ней столике пустую вазу. - Old Hapzibah exclaimed shrilly, though Harry noticed an empty vase on the table nearest her. — Балуете вы старуху, Том… Садитесь, садитесь… Но где же Похлеба? - You're spoiling the old woman, Tom... Sit down, sit down... But where's the chowder? Ага…

В гостиную торопливо вернулась служанка, она притащила поднос с маленькими пирожными, который опустила близ локтя своей хозяйки.

— Угощайтесь, Том, — сказала Хэпзиба. — Я знаю, что вам нравятся мои пирожные. - I know you like my brownies. Ну, как вы? Well, how are you? Побледнели. Pale. Вас в вашем магазине заставляют слишком много работать, я это сто раз говорила… They make you work too hard in your store, I've said it a hundred times.....

Волан-де-Морт деланно усмехнулся, Хэпзиба ответила ему жеманной улыбкой.

— Итак, под каким же предлогом вы навестили меня сегодня? - So, what was the pretext for your visit today? — хлопая ресницами, осведомилась она.

— Мистер Бэрк хотел бы сделать вам выгодное предложение касательно доспехов гоблинской работы, — ответил Волан-де-Морт. - Mr. Burke would like to make you a favorable offer on the goblin armor," Voldemort replied. — Он полагает, что пятьсот галеонов будут более чем справедливой… - He believes that five hundred galleons would be more than a fair

— Нет-нет, не так быстро, иначе я подумаю, что вы приходите сюда только ради моих безделушек! - No, no, not so fast, or I'll think you only come here for my trinkets! — надула губки Хэпзиба. - Hapzibah pouted.

— Мне приказывают являться сюда ради них, — тихо произнёс Волан-де-Морт. - I am ordered to come here for them," Voldemort said quietly. — Я всего лишь бедный служащий, мадам, и вынужден делать то, что мне велят. - I'm just a poor servant, madam, and I have to do what I'm told. Мистер Бэрк просил узнать… Mr. Burke asked to know, uh.

— Ах-ах, мистер Бэрк, подумаешь! - Ah-ah, Mr. Burke, big deal! — взмахнув ладошкой, сказала Хэпзиба. — waving her hand, said Hepzibah. — Я могу показать вам такое, чего мистер Бэрк и не видел ни разу! — I can show you something that Mr. Bark has never seen before! Вы умеете хранить тайны, Том? Can you keep secrets, Tom? Пообещайте не говорить мистеру Бэрку о том, что у меня есть. Promise not to tell Mr. Burke what I have. Он мне покоя не даст, если узнает, что я показала вам эти вещицы, а я их не продам ни мистеру Бэрку, ни кому другому! He wouldn't let me rest if he knew I showed you those things, and I won't sell them to Mr. Burke or anyone else! Но вы, Том, вы способны увидеть в этих вещах их историю, а не одни галеоны, которые за них можно выручить… But you, Tom, you are capable of seeing in these things their history, and not the mere galleons to be fetched for them....

— Я буду рад увидеть всё, что пожелает показать мне мисс Хэпзиба, — негромко сказал Волан-де-Морт, и Хэпзиба хихикнула, точно девица. - I will be happy to see anything Miss Hapzibah wishes to show me," Voldemort said softly, and Hapzibah giggled like a damsel.

— Сейчас велю Похлебе принести их сюда… Похлеба, где ты? - I'll have Pochleba bring them here... Pochleba, where are you? Я хочу показать мистеру Реддлу изысканнейшее из наших сокровищ… Впрочем, нет, принеси, раз уж идёшь туда, оба… I want to show Mr. Riddle the most exquisite of our treasures-no, no, bring it, though, since you're going there, both of you....

— Прошу вас, мадам, — пропищала служанка, и Гарри увидел две стоящие одна на другой кожаные шкатулки, которые плыли по гостиной словно сами собой, хотя он понимал, что это крошечная Похлеба держит их на голове, пробираясь между столов, пуфиков и ножных скамеек. - Please, madam," the maid squeaked, and Harry saw two leather boxes standing one on top of the other, which floated across the drawing room as if by themselves, though he realized it was tiny Potbelly holding them on her head as she made her way between tables, ottomans, and footstools.

— Вот, — радостно объявила Хэпзиба, принимая от эльфа шкатулки. - Here," Hepzibah announced happily, accepting the caskets from the elf. Она положила их себе на колени и приготовилась открыть верхнюю. She put them in her lap and prepared to open the top one. — Думаю, вам это понравится, Том… О, если бы мои родные узнали, что я показываю их вам! - I think you'll like these, Tom... Oh, if my folks knew I was showing them to you! Все они только об одном и мечтают — как бы их присвоить поскорее! They all have one thing on their minds - how they can get their hands on them as soon as possible!

Хэпзиба подняла крышку шкатулки. Hepzibah lifted the lid of the box. Гарри шагнул вперёд, чтобы разглядеть её содержимое, и увидел маленькую золотую чашу с двумя ручками тонкой работы. Harry stepped forward to see its contents and saw a small gold bowl with two finely crafted handles.

— Вот интересно, знаете ли вы, что это такое, Том? - I wonder if you know what that is, Tom. Возьмите её, рассмотрите получше! — прошептала Хэпзиба. - Hepzibah whispered.

Волан-де-Морт протянул руку, взялся длинными пальцами за одну из ручек и извлёк чашу из её уютного шёлкового гнёздышка. Voldemort reached out, grasped one of the handles with his long fingers, and pulled the cup from its cozy silk nest. Гарри показалось, что он заметил в тёмных глазах Волан-де-Морта какой-то красный проблеск. Harry thought he caught a glimpse of some red in Voldemort's dark eyes. Жадное выражение, застывшее на лице юноши, странно отражалось на физиономии Хэпзибы, даром что маленькие глазки её смотрели не отрываясь лишь на красавца-гостя. The greedy expression on the young man's face was strangely reflected on Hepzibah's face, even though her small eyes were fixed on the handsome guest.

— Барсук, — пробормотал Волан-де-Морт, вглядываясь в гравировку на чаше. - Badger," Voldemort muttered, peering into the engraving on the bowl. — Так она принадлежала?.. - So she belonged to...?

— Пенелопе Пуффендуй, как вам, умный вы мальчик, очень хорошо известно! - Penelope Puffendouille, as you clever boy know very well! — Хэпзиба, громко скрипнув корсетом, наклонилась и, подумать только, ущипнула его за впалую щёку. - Hepzibah, with a loud squeak of her corset, leaned over and, come to think of it, pinched his sunken cheek. — Я не говорила вам, что мы с ней состоим в дальнем родстве? - Didn't I tell you that she and I are distantly related? Эта вещица передаётся в нашей семье из рук в руки уже многие годы. This item has been passed from hand to hand in our family for years. Красивая, правда? Считается, что в ней сокрыты самые разные силы, впрочем, досконально я это не проверяла, я просто храню её у себя, в тишине и покое… It is believed that it hides a variety of powers, however, I have not checked it thoroughly, I just keep it at my place, in peace and quiet ....

Она вытянула чашу из длинных пальцев Волан-де-Морта и аккуратно уложила обратно в шкатулку. She pulled the cup out of Voldemort's long fingers and carefully tucked it back into the casket. Дама была слишком занята правильным её размещением, чтобы заметить тень, скользнувшую по лицу молодого человека, когда у него отобрали чашу. The lady was too busy placing it properly to notice the shadow that slid across the young man's face as the bowl was taken from him.

— Ну так, — радостно вымолвила Хэпзиба, — где Похлеба? - So," said Hepzibah cheerfully, "where is Pochleba? А, ты здесь! Oh, you're here! Возьми это.

Служанка покорно приняла шкатулку с чашей, а Хэпзиба занялась другой шкатулкой, более плоской, оставшейся лежать у неё на коленях. The maid dutifully accepted the bowl box, and Hepzibah took up the other, flatter box, which remained in her lap.

— Думаю, эта вещица понравится вам даже больше, Том, — прошептала она. - I think you'll like this thing even better, Tom," she whispered. — Наклонитесь немного, чтобы получше её рассмотреть… Разумеется, Бэрк знает, что она у меня, я её у него же и купила, и, смею сказать, он был бы рад снова заполучить эту вещь, когда меня не станет… - Bend over a little to get a better look at it... Of course, Burke knows I have it, I bought it from him, and I dare say he'd be glad to have it again when I'm gone....

Старуха сдвинула изящную филигранную защёлку, откинула крышку шкатулки. The old woman slid the delicate filigree latch and threw open the lid of the box. Внутри на малиновом бархате покоился тяжёлый золотой медальон. Inside on crimson velvet rested a heavy gold medallion.

На сей раз Волан-де-Морт протянул к шкатулке руку, не дожидаясь приглашения. This time Voldemort extended his hand to the box without waiting for an invitation. Он взял медальон и поднял его к свету, разглядывая. He picked up the locket and held it up to the light, scrutinizing it.

— Знак Слизерина, — тихо сказал он, вглядываясь в переливы света на богато изукрашенном, змеистом «S». - "The mark of Slytherin," he said quietly, gazing into the shimmers of light on the ornate, serpentine 'S'.

— Правильно! - That's right! — воскликнула Хэпзиба. Вид Волан-де-Морта, зачарованно вглядывавшегося в медальон, доставлял ей, похоже, немалое наслаждение. The sight of Voldemort gazing mesmerized at the locket seemed to give her considerable pleasure. — Я отдала бы за него руку или ногу, но не упустила бы, о нет, такое сокровище просто обязано находиться в моей коллекции. - I'd give an arm or a leg for it, but I wouldn't miss it, oh no, such a treasure just has to be in my collection. Бэрк, насколько я знаю, купил этот медальон у какой-то нищенки, укравшей его неведомо где, но понятия не имевшей о его подлинной ценности… Burke, as far as I know, bought the medallion from some beggarwoman who had stolen it from who knows where, but had no idea of its true value...

Теперь ошибиться было уже невозможно: при этих словах Хэпзибы глаза Волан-де-Морта полыхнули багрецом, и Гарри увидел, как побелели костяшки пальцев, сжимавших цепочку медальона. At those words, Voldemort's eyes flashed scarlet, and Harry saw the whitening of his knuckles as he gripped the chain of the locket.

— Бэрк наверняка заплатил ей гроши, а вещица попала ко мне… Красивая, правда? - Burke must have paid her a pittance, and the thing came to me... It's beautiful, isn't it? И опять-таки, какими только волшебными свойствами она не обладает, а я просто храню её в тишине и покое, вот и всё… Again, it has all sorts of magical properties, but I just keep it quiet and peaceful, that's all...

Старая дама протянула руку к медальону. The old lady held out her hand for the locket. На миг Гарри показалось, что Волан-де-Морт не захочет отдать его, однако молодой человек позволил цепочке выскользнуть из его пальцев, и медальон вернулся на своё малиновое бархатное ложе. For a moment, Harry thought Voldemort would be reluctant to give it back, but the young man let the chain slip from his fingers and the locket returned to its crimson velvet bed.

— Ну что же, Том, дорогой, надеюсь, вам эти безделицы пришлись по вкусу! - Well, Tom, darling, I hope you enjoyed these trinkets!

Она взглянула гостю в лицо, и Гарри впервые увидел, как выцветает её глуповатая улыбка. She looked up into her guest's face, and Harry saw her goofy smile fade for the first time.

— Вы хорошо себя чувствуете, дорогой? - Are you feeling all right, darling?

— О да, — тихо ответил Волан-де-Морт. - Oh yes," Voldemort replied quietly. — Да, я чувствую себя превосходно… - Yeah, I feel great...

— А мне показалось… Впрочем, это, надо полагать, игра света… — заметно нервничая, сказала Хэпзиба. “But it seemed to me ... However, this, presumably, is a trick of the light ...” Hepziba said, visibly nervous. Гарри понял, что и она углядела мгновенный красный проблеск в глазах Волан-де-Морта. Harry realized that she too had caught a momentary glimpse of red in Voldemort's eyes. — Похлеба, отнеси всё назад и запри… с обычными заклинаниями… - Pochleba, take everything back and lock it up...with the usual spells.....

— Пора уходить, Гарри, — негромко сказал Дамблдор, и, когда маленькая служанка, ковыляя, понесла шкатулки прочь из гостиной, оба они взлетели, пронзая забвение, вверх и вернулись в кабинет Дамблдора. - Time to go, Harry," Dumbledore said softly, and as the little maid waddled and carried the boxes away from the drawing room, they both flew upward, piercing oblivion, and returned to Dumbledore's study.

— Хэпзиба Смит скончалась через два дня после этой сценки, — сказал Дамблдор, усаживаясь и указывая Гарри на кресло. - Hapzibah Smith passed away two days after that scene," Dumbledore said as he sat down and pointed Harry to a chair. — Министерство признало её домовика Похлебу виновной в том, что она случайно поднесла хозяйке отравленное какао. - The ministry found her housekeeper Pocheleba guilty of accidentally giving her mistress poisoned cocoa.

— Ну ещё бы! - Of course you do! — сердито воскликнул Гарри. - Harry exclaimed angrily.

— Я понимаю, что у тебя на уме, — сказал Дамблдор. - I understand what's on your mind," Dumbledore said. — Между этой смертью и смертью Реддлов, безусловно, имеется немалое сходство. - There are certainly quite a few similarities between this death and the death of the Riddles. В обоих случаях кто-то принимает на себя вину и превосходно помнит все обстоятельства смерти…

— Похлеба призналась? - Pohleba confessed?

— Она помнила, как насыпала в какао хозяйки что-то, оказавшееся не сахаром, а смертоносным, мало известным ядом, — ответил Дамблдор. - She remembered pouring something into the hostess's cocoa that turned out not to be sugar, but a deadly, little-known poison," Dumbledore replied. — Было решено, что сделала она это не нарочно, а просто по причине старости и бестолковости… - It was decided that she had not done it on purpose, but simply on account of her old age and ineptness.....

— Волан-де-Морт изменил её память, точно так же, как память Морфина! - Voldemort changed her memory, just like Morphine's memory!

— Да, я тоже пришёл к такому выводу, — сказал Дамблдор. — И так же как в случае Морфина, Министерство с готовностью обвинило Похлебу… - And just as in the case of Morphine, the Ministry readily blamed Pohleba...

— Потому что она домовый эльф, — сказал Гарри. - Because she's a house elf," Harry said. Редко случалось ему проникаться большей симпатией к основанному Гермионой обществу Г.А.В.Н.Э. Rarely had he been more sympathetic to the G.A.W.N.E. Society Hermione had founded.

— Совершенно верно, — согласился Дамблдор. — Она была стара, она призналась, что напутала с хозяйским питьём, а провести дальнейшее расследование никто в Министерстве не потрудился. Как и в случае Морфина, когда я отыскал Похлебу и проник в её память, жить ей оставалось совсем недолго. As in the case of Morphine, when I found Pokhleba and penetrated her memory, she did not have long to live. Однако, кроме того, что Волан-де-Морт знал о чаше и медальоне, воспоминания старушки ничего не доказывают. However, other than the fact that Voldemort knew about the cup and the medallion, the old woman's memories prove nothing. Ко времени осуждения Похлебы семейство Хэпзибы уже обнаружило пропажу двух её величайших сокровищ. Чтобы окончательно удостовериться в этом, её родичам потребовался немалый срок, поскольку у Хэпзибы было много тайников — она очень ревностно оберегала свою коллекцию. Но ещё до того, как они убедились, что чаша и медальон исчезли, продавец из магазина «Горбин и Бэрк», тот самый молодой человек, который с таким постоянством навещал Хэпзибу и так её очаровал, бросил работу и пропал. But before they could even be sure that the bowl and locket were gone, the salesman at Gorbin & Burke, the same young man who had visited Hepzibah so constantly and had so charmed her, had quit his job and disappeared. Куда он отправился, хозяева магазина не знали, его исчезновение удивило их не меньше, чем всех остальных. Where he had gone, the shopkeepers did not know; his disappearance surprised them as much as anyone else. И больше никто Тома Реддла в течение очень долгого времени не видел и не слышал. And no one else saw or heard from Tom Riddle for a very long time. А теперь, Гарри, — сказал Дамблдор, — если ты не против, я хотел бы обратить твоё внимание на некоторые моменты этой истории. Now, Harry," Dumbledore said, "if you don't mind, I'd like to draw your attention to some points in this story. Волан-де-Морт совершил ещё одно убийство. Не знаю, было ли оно самым первым со времени гибели Реддлов, но думаю, что было. I don't know if it was the very first since the death of the Riddles, but I think it was. На этот раз, как ты видел, он убил не из мести, но ради выгоды. This time, as you saw, he didn't kill for revenge, but for profit. Он пожелал завладеть двумя баснословными сокровищами, которые показала ему несчастная, одураченная им старуха. И точно так же, как он обворовывал детей в сиротском приюте, как завладел кольцом своего дяди Морфина, точно так же он скрылся теперь с чашей и медальоном Хэпзибы. And just as he had stolen from the children at the orphanage, just as he had taken his Uncle Morphine's ring, just as he had now absconded with the cup and medallion of Hepzibah.

— Но это похоже на безумие… — нахмурясь, сказал Гарри. - But this sounds like madness..." said Harry frowning. — Рискнуть всем, бросить работу, и всё ради…

— Для тебя это, может быть, и безумие, но не для Волан-де-Морта, — ответил Дамблдор. — Надеюсь, в своё время ты поймёшь, что значили для него эти вещи, однако, признай, не так уж трудно представить, что, по крайней мере, медальон он мог считать принадлежащим ему по праву. “I hope in time you will understand what these things meant to him, however, admit it, it is not so difficult to imagine that at least he could consider the locket to be rightfully his.

— Медальон — наверное, — согласился Гарри, — но зачем было брать и чашу?

— Чаша принадлежала одной из основательниц Хогвартса, — сказал Дамблдор. — Думаю, Волан-де-Морт всё ещё стремился попасть в школу и просто не устоял перед искушением присвоить вещь, которая так сильно пропитана её историей. Правда, были и иные причины… Надеюсь, скоро мне удастся продемонстрировать их тебе. А теперь давай займёмся самым последним (во всяком случае, до тех пор, пока ты не проникнешь в память профессора Слизнорта) из воспоминаний, которые я считал необходимым тебе показать. От воспоминаний Похлебы его отделяют десять лет, и мы можем только догадываться, чем занимался все эти годы лорд Волан-де-Морт…

Гарри снова поднялся из кресла, Дамблдор тем временем вылил в Омут памяти содержимое последнего флакона. Harry rose from his chair again, Dumbledore meanwhile poured the contents of the last vial into the Memory Maelstrom.

— Кому оно принадлежит? - Who does it belong to? — спросил Гарри.

— Мне, — ответил Дамблдор.

Следом за Дамблдором Гарри нырнул в изменчивую серебристую гущу и приземлился в том же самом кабинете, который только что покинул. Following Dumbledore's lead, Harry ducked into the shifting silver and landed in the same office he had just left. Здесь блаженно дремал на своём насесте Фоукс и сидел за столом Дамблдор, очень похожий на того, что стоял рядом с ним, только обе руки его были целыми, неповреждёнными, а лицо чуть менее морщинистым. There was Fawkes dozing blissfully on his perch and Dumbledore sitting at his desk, looking very much like the man standing next to him, only both of his hands were intact and his face was slightly less wrinkled. Лишь одно и отличало нынешний кабинет от того, каким он был в прошлом, — за окном плыли в темноте, оседая на внешний выступ, голубоватые снежинки. The only thing that made this office different from the one it had been in the past was the bluish snowflakes floating in the dark outside the window, settling on the outer ledge.

Помолодевший Дамблдор, казалось, ждал кого-то. A rejuvenated Dumbledore seemed to be waiting for someone. И точно, через несколько мгновений после их появления в дверь стукнули, и он сказал: «Войдите».

Гарри сдавленно ахнул. Harry gave a stifled gasp. В комнату вошёл Волан-де-Морт. Черты его были не теми, какие почти два года назад явились Гарри в большом каменном котле, в них было меньше змеиного, глаза пока ещё не так сильно отливали багрецом, да и само лицо не превратилось в маску. His features were not those that had appeared to Harry in the great stone cauldron nearly two years ago; there was less of the serpent in them, his eyes did not yet show as much scarlet, and his face itself had not turned into a mask. И всё же оно не было больше лицом красавца Тома Реддла. And yet it was no longer the face of handsome Tom Riddle. Это лицо казалось обожжённым, черты утратили резкость, стали словно восковыми, перекошенными; белки глаз теперь уже навсегда налились кровью, хотя зрачки и не превратились пока в узкие щели, какими (как было известно Гарри) им предстояло стать. This face seemed burned, the features lost their sharpness, became as if waxy, twisted; the whites of the eyes were now permanently engorged, though the pupils had not yet become the narrow slits that (as Harry knew) they were destined to become. Длинная чёрная мантия окутывала Волан-Де-Морта, а лицо его было таким же белым, как снег, поблёскивавший у него на плечах. A long black robe enveloped Voldemort, and his face was as white as the snow that glistened on his shoulders.

Сидевший за столом Дамблдор не выказал никаких признаков удивления. Dumbledore, who was sitting at the table, showed no sign of surprise. По-видимому, визит этот был обговорён заранее. Apparently, this visit had been arranged in advance.

— Добрый вечер, Том, — безмятежно сказал Дамблдор. - Good evening, Tom," Dumbledore said serenely. — Не желаете присесть?

— Спасибо, — ответил Волан-де-Морт, усаживаясь в указанное Дамблдором кресло, то самое, судя по его виду, которое только что освободил в настоящем Гарри. - Thank you," Voldemort replied, taking a seat in the chair Dumbledore had indicated, the same one, from the looks of it, that Harry had just vacated in the present. — Я слышал, вы стали директором школы, — прибавил он голосом чуть более высоким и холодным, чем прежде. — Достойный выбор. - Decent choice.

— Рад, что вы его одобряете, — улыбнулся Дамблдор. — Могу я предложить вам вина? - Can I offer you some wine?

— Буду лишь благодарен, — ответил Волан-де-Морт. - I would only be grateful," replied Voldemort. — Я проделал немалый путь. - I've come a long way.

Дамблдор встал и подошёл к застеклённому шкафчику, где теперь хранил Омут памяти, — в то время в нём теснились бутылки. Вручив Волан-де-Морту бокал с вином, он наполнил другой для себя и вернулся в кресло за письменным столом. After handing Voldemort a glass of wine, he filled another for himself and returned to his chair at his desk.

— Итак, Том… чему обязан удовольствием? - So, Tom...to what do I owe the pleasure?

Волан-де-Морт ответил не сразу, для начала он просто отпил из бокала. Voldemort didn't answer right away; to begin with, he just sipped from his glass.

— Никто больше не называет меня Томом, — сказал он. - Nobody calls me Tom anymore," he said. — Теперь я известен под именем… - I am now known as...

— Я знаю имя, под которым вы теперь известны, — приятно улыбнувшись, произнёс Дамблдор. — Но для меня, боюсь, вы навсегда останетесь Томом Реддлом. - But to me, I'm afraid you'll always be Tom Riddle. Такова, увы, одна из неудобных особенностей старых учителей, им никогда не удаётся окончательно забыть, с чего начинали их юные подопечные. This, alas, is one of the uncomfortable things about old teachers; they never quite manage to forget where their young charges began.

Он поднял бокал повыше, словно провозглашая тост в честь Волан-де-Морта, лицо которого осталось непроницаемым. He raised his glass higher, as if proclaiming a toast in honor of Voldemort, whose face remained impenetrable. Но Гарри чувствовал, что атмосфера в кабинете немного изменилась. But Harry could sense that the atmosphere in the office had changed slightly. Дамблдор не просто отказался использовать выбранное Волан-де-Мортом имя — он не позволил ему диктовать условия их встречи, и Гарри видел, что гость Дамблдора понял это.

— Меня удивляет, что вы остаётесь здесь так долго, — немного помолчав, сказал Волан-де-Морт. — Я всегда дивился тому, что такой волшебник, как вы, ни разу не пожелал покинуть эту школу. - I've always marveled that a wizard like you never once wished to leave this school.

— Что ж, — по-прежнему улыбаясь, ответил Дамблдор, — для такого волшебника, как я, нет ничего более важного, чем возможность передавать другим древнее мастерство, помогать оттачивать юные умы. - Well," Dumbledore replied, still smiling, "nothing is more important to a wizard like me than to be able to pass on ancient skills to others, to help hone young minds. Если память мне не изменяет, учительство когда-то представлялось привлекательным и вам. If my memory serves me right, teaching was once considered attractive to you.

— И всё ещё представляется, — сказал Волан-де-Морт. "And it still is," said Voldemort. — Просто я не могу понять, почему вы, волшебник, к которому так часто обращается за советами Министерство и которому дважды, насколько я знаю, предлагали занять пост министра… "I just can't understand why you, a wizard who is often consulted by the Ministry for advice and who, as far as I know, has been offered the position of minister twice..."

— На деле таких предложений, если считать и самое последнее, было три, — сообщил Дамблдор. - In fact, there were three such offers, if you count the most recent one," Dumbledore reported. — Однако карьера министра никогда меня не привлекала. - However, a career as a minister has never appealed to me. И это, я думаю, ещё одна наша общая черта. And that, I think, is another thing we have in common.

Волан-де-Морт, не улыбнувшись, склонил голову и снова приложился к бокалу с вином. Дамблдор не стал нарушать повисшего в кабинете молчания; с видом человека, предвкушающего нечто приятное, он ждал, когда заговорит Волан-де-Морт. Dumbledore did not break the silence in the study; with the look of a man anticipating something pleasant, he waited for Voldemort to speak.

— Я возвратился, — сказал наконец тот, — немного позже, чем ожидал профессор Диппет… но тем не менее возвратился, чтобы снова ходатайствовать о предоставлении мне должности, для которой он счёл меня когда-то слишком юным. - I came back," he finally said, "a little later than Professor Dippett expected ... but I came back nevertheless to apply again for the position for which he had once considered me too young. Я пришёл, чтобы получить у вас разрешение вернуться в замок и стать преподавателем. I've come to seek your permission to return to the castle and become a teacher. Думаю, вы должны знать, что с тех пор, как я покинул школу, я увидел и совершил многое. I think you should know that since I left school, I have seen and accomplished a lot. Я могу показать и рассказать вашим ученикам такое, чего они ни от какого другого волшебника не получат. I can show and tell your students things they won't get from any other wizard.

Прежде чем ответить, Дамблдор некоторое время смотрел на Волан-де-Морта поверх своего бокала.

— Да, я определённо знаю, что вы, с тех пор как покинули нас, увидели и совершили многое, — негромко произнёс он. - Yes, I certainly know you've seen and done a lot since you left us," he said softly. — Слухи о ваших достижениях, Том, добрались и до нашей старой школы. - Rumors of your accomplishments, Tom, have reached our old school. И мне было бы очень грустно, если бы они оказались хоть наполовину правдивыми. And I would be very sad if they turned out to be even half true.

Лицо Волан-де-Морта оставалось бесстрастным. Voldemort's face remained impassive.

— Величие пробуждает зависть, — сказал он, — зависть рождает злобу, а злоба плодит ложь. - Greatness awakens envy," he said, "envy breeds malice, and malice breeds lies. Вы должны это знать, Дамблдор. You should know that, Dumbledore.

— Так вы именуете то, что делаете, «величием»? - Is that what you call what you do "greatness"? — мягко спросил Дамблдор. - Dumbledore asked softly.

— Разумеется, — ответил Волан-де-Морт, и в глазах его, казалось, вспыхнуло красное пламя. - Of course," Voldemort replied, and a red flame seemed to flash in his eyes. — Я экспериментировал, я раздвинул границы магии дальше, чем это когда-либо удавалось… - I've experimented, I've pushed the boundaries of magic further than I've ever been able to...

— Некоторых разновидностей магии, — негромко поправил его Дамблдор. - Some kinds of magic," Dumbledore corrected him softly. — Некоторых. Что касается других, вы остаётесь… простите меня… прискорбно невежественным… As for others, you remain...forgive me...deplorably ignorant....

Волан-де-Морт впервые улыбнулся. Voldemort smiled for the first time. То была натянутая, плотоядная, злобная ухмылка, и угрозы в ней содержалось больше, чем в лютом взгляде. It was a strained, carnivorous, vicious grin, and there was more menace in it than in the fierce stare.

— Это ваш давний довод, — мягко сказал он. - That's your long-standing argument," he said softly. — Ничто из увиденного мной в мире не подтверждает вашего знаменитого заявления, Дамблдор, что любовь-де намного сильнее моей разновидности магии. - Nothing I have seen in the world confirms your famous statement, Dumbledore, that love is far more powerful than my kind of magic.

— Возможно, вы не там искали его подтверждения, — предположил Дамблдор. - Perhaps you were looking in the wrong place for his confirmation," Dumbledore suggested.

— Ну, а в таком случае, существует ли место лучше, чем Хогвартс, чтобы заново начать мои исследования? - Well, in that case, is there a better place than Hogwarts to restart my research? — сказал Волан-де-Морт. — Вы позволите мне вернуться? Позволите поделиться знаниями с вашими учениками? Will you allow me to share my knowledge with your students? Я отдам себя и все мои дарования в ваше распоряжение. I will put myself and all my gifts at your disposal. Стану вашим слугой. I will be your servant.

Дамблдор приподнял брови: Dumbledore raised his eyebrows:

— А кем станут те, кто уже превратился в ваших слуг? - And what will those who have already become your servants become? Что произойдёт с людьми, которые называют себя — так, во всяком случае, уверяют слухи — Пожирателями смерти? What will happen to the people who call themselves-at least that's what the rumors say-the Death Eaters?

Гарри ясно увидел: Волан-де-Морт не ожидал, что Дамблдору известно это название; глаза гостя вновь полыхнули красным, узкие ноздри раздулись.

— Мои друзья, — ответил он после мгновенной паузы, — обойдутся и без меня, я в этом уверен. - My friends," he said after a moment's pause, "can do without me, I'm sure of it.

— Рад слышать, что вы называете их друзьями, — сказал Дамблдор. - I'm glad to hear you call them friends," Dumbledore said. — У меня создалось впечатление, что они, скорее, прислужники. - I got the impression that they were more like acolytes.

— Вы ошиблись, — заверил его Волан-де-Морт.

— Стало быть, если я загляну нынче ночью в «Кабанью голову», я не застану там целую компанию — Нотта, Розье, Мальсибера, Долохова, — ожидающую вас? - So if I go to the Cabana's Head tonight, I won't find a whole bunch of people there-Notte, Rosier, Malcibert, Dolohov-waiting for you? И вправду, преданные друзья — проделать с вами неблизкий путь, да ещё в такую снежную ночь, лишь для того, чтобы пожелать вам удачи в попытках добиться преподавательского места! Indeed, faithful friends - to have come a long way with you, and on such a snowy night, just to wish you luck in your efforts to achieve a teaching position!

Сомневаться не приходилось — точность сведений Дамблдора о том, в чьём обществе он путешествует, понравилась Волан-де-Морту меньше всего остального, но он почти мгновенно овладел собой. There was no doubt - the accuracy of Dumbledore's information about whose society he was traveling in liked Voldemort less than anything else, but he was almost instantly in control of himself.

— Вы, как и всегда, всеведущи, Дамблдор.

— О нет, просто я дружу со здешним трактирщиком, — быстро ответил Дамблдор. — А теперь, Том… — Дамблдор опустил пустой бокал на стол и выпрямился в кресле, характерным жестом сведя вместе кончики пальцев, — …давайте-ка начистоту. - And now, Tom..." Dumbledore put down his empty glass on the table and straightened in his chair, with a characteristic gesture of putting his fingertips together. Зачем вы явились сюда со своими приспешниками и просите о работе, которая, как мы оба знаем, вам не нужна? Why did you come here with your minions and ask for a job that we both know you don't want?

Волан-де-Морт изобразил холодное недоумение: Voldemort portrayed a look of cold bewilderment:

— Не нужна? - You don't want it? Напротив, Дамблдор, я очень хочу получить её. On the contrary, Dumbledore, I'm very eager to have it.

— О нет, вы хотите вернуться в Хогвартс, однако преподавать вам хочется ничуть не больше, чем в восемнадцать лет. - Oh no, you want to go back to Hogwarts, but you don't want to teach any more than you did when you were eighteen. Так чего же вы добиваетесь, Том? So what are you trying to accomplish, Tom? Почему бы вам просто не взять да и не попросить об этом? Why don't you just go ahead and ask for it?

Волан-де-Морт презрительно усмехнулся:

— Если вы не хотите дать мне эту работу… - If you don't want to give me the job.....

— Разумеется, не хочу, — сказал Дамблдор. - Of course I don't," Dumbledore said. — И не думаю, что вы хотя бы на миг тешили себя надеждой, что я захочу этого. - And I don't think for one moment you've been entertaining the hope that I would want to do that. Тем не менее, вы явились ко мне с просьбой, а это значит, что у вас должна быть какая-то цель. Nevertheless, you came to me with a request, which means you must have some purpose.

Волан-де-Морт встал. Теперь он меньше чем когда-либо походил на Тома Реддла, лицо его словно набухло от гнева. He looked less like Tom Riddle than ever before, his face swollen with anger.

— Это ваше последнее слово? - Is that your last word?

— Последнее, — ответил, также вставая, Дамблдор. - The latter," Dumbledore replied, also standing up.

— В таком случае нам больше не о чем говорить. - In that case, we have nothing more to talk about.

— Нет, не о чем, — согласился Дамблдор, и на его лице появилось выражение великой печали. - No, not at all," Dumbledore agreed, and a look of great sadness appeared on his face. — Время, когда я мог напугать вас вспыхнувшим платяным шкафом или заставить расплатиться за ваши преступления, давно миновало, Том. “The time when I could frighten you with a bursting wardrobe or make you pay for your crimes is long past, Tom. Но я желал бы иметь такую возможность… желал бы… But I would like to have such an opportunity ... I wish ...

С секунду Гарри готов был выкрикнуть бессмысленное предупреждение: он не сомневался, что рука Волан-де-Морта судорожно дёрнулась к карману, к волшебной палочке, но секунда эта прошла, Волан-Де-Морт повернулся, захлопнул за собой дверь и исчез. For a second Harry was ready to shout a meaningless warning: he had no doubt that Voldemort's hand twitched convulsively to his pocket, to his wand, but that second passed, Voldemort turned, slammed the door behind him, and disappeared.

Гарри почувствовал, как Дамблдор снова взял его за локоть, и миг спустя оба уже стояли почти на том же самом месте, вот только снега на закраине окна не было, да рука Дамблдора вновь почернела и помертвела.

— Зачем? — тотчас спросил Гарри, глядя Дамблдору в глаза. — Зачем он возвращался? Вы смогли это выяснить?

— Кое-какие соображения у меня имелись, — ответил Дамблдор, — но не более того. - I had some ideas," Dumbledore answered, "but no more than that.

— Какие же, сэр?

— Об этом я скажу тебе, когда ты раздобудешь воспоминания профессора Слизнорта, — ответил Дамблдор. — Когда ты получишь этот последний кусочек складной картинки, всё, я надеюсь, прояснится… для нас обоих. - When you get that last piece of the folding picture, things will hopefully become clearer...for both of us.

Гарри всё ещё сгорал от любопытства и не сразу стронулся с места, хоть Дамблдор подошёл к двери и открыл её. Harry was still burning with curiosity and didn't immediately move from his seat, though Dumbledore went to the door and opened it.

— Что он хотел преподавать, сэр? Защиту от Тёмных искусств? Он так и не сказал… He never said...

— О, разумеется, защиту, — ответил Дамблдор. — Oh, of course, defense, — Dumbledore replied. — Доказательством тому служат последствия нашей недолгой встречи. — The proof of this is the consequences of our brief meeting. Видишь ли, с тех пор как я отказался предоставить это место лорду Волан-де-Морту, ни одному преподавателю защиты от Тёмных искусств продержаться у нас больше года не удавалось. You see, ever since I refused to offer this position to Lord Voldemort, no Defense Against the Dark Arts teacher has managed to last more than a year here.