×

We use cookies to help make LingQ better. By visiting the site, you agree to our cookie policy.


image

Sherlock Holmes - Пусто́й дом - with with strе́ss а́ccents, Пусто́й дом - 06

Пусто́й дом - 06

Пла́ны моего́ дру́га постепе́нно проясни́лись для меня́. Из на́шего удо́бного убе́жища мы име́ли возмо́жность наблюда́ть за те́ми, кто стреми́лся наблюда́ть за на́ми, и следи́ть за на́шими пресле́дователями. То́нкий силуэ́т в окне́ служи́л прима́нкой, а мы — мы бы́ли охо́тниками. Мо́лча стоя́ли мы ря́дом в темноте́, плечо́м к плечу́, и внима́тельно вгля́дывались в фигу́ры прохо́жих, снова́вших взад и вперёд по у́лице напро́тив нас. Холмс не говори́л мне ни сло́ва и не шевели́лся, но я чу́вствовал, что он стра́шно напряжён и что глаза́ его́ не отрыва́ясь следя́т за людски́м пото́ком на тротуа́ре. Ночь была́ холо́дная и нена́стная, ре́зкий ве́тер дул вдоль дли́нной у́лицы. Наро́ду бы́ло мно́го, почти́ все прохо́жие шли торопли́вой похо́дкой, уткну́в носы́ в воротники́ и́ли кашне́. Мне показа́лось, что одна́ и та же фигу́ра не́сколько раз прошла́ взад и вперёд ми́мо до́ма, и осо́бенно подозри́тельны бы́ли мне два челове́ка, кото́рые, сло́вно укрыва́ясь от ве́тра, до́лго торча́ли в одно́м подъе́зде невдалеке́ от нас. Я сде́лал попы́тку обрати́ть на них внима́ние Хо́лмса, но он отве́тил мне лишь е́ле слы́шным во́згласом доса́ды и продолжа́л внима́тельно смотре́ть на у́лицу. Вре́мя от вре́мени он перемина́лся с ноги́ на но́гу и́ли не́рвно бараба́нил па́льцами по стене́. Я ви́дел, что ему́ стано́вится не по себе́ и что собы́тия развора́чиваются не совсе́м так, как он предполага́л. Наконе́ц, когда́ де́ло подошло́ к полуно́чи и у́лица почти́ опусте́ла, он зашага́л по ко́мнате, уже́ не скрыва́я своего́ волне́ния. Я хоте́л бы́ло что́-то сказа́ть ему́, как вдруг взгляд мой упа́л на освещённое окно́, и я сно́ва почу́вствовал изумле́ние. Схвати́в Хо́лмса за́ руку, я показа́л ему́ на окно́.

— Фигу́ра шевельну́лась! — воскли́кнул я.

И действи́тельно, тепе́рь силуэ́т был обращён к нам уже́ не в про́филь, а спино́й.

Как ви́дно, го́ды не смягчи́ли ре́зкого хара́ктера Хо́лмса, и он был всё так же нетерпели́в, ста́лкиваясь с проявле́ниями ума́, ме́нее то́нкого, чем его́ со́бственный.

— Разуме́ется, она́ шевельну́лась, — сказа́л он. — Неуже́ли я тако́й уж безмо́зглый болва́н, Уо́тсон, что́бы посади́ть в ко́мнате я́вное чу́чело и наде́яться с его́ по́мощью провести́ са́мых хи́трых моше́нников, каки́е то́лько существу́ют в Евро́пе? Мы торчи́м в э́той дыре́ два часа́, и за э́то вре́мя ми́ссис Хадсон меня́ла положе́ние фигу́ры во́семь раз, то́ есть ка́ждые че́тверть часа́. Само́ собо́й, она́ подхо́дит к ней так, что́бы её со́бственный силуэ́т не́ был ви́ден… А́га!

Внеза́пно он затаи́л дыха́ние и за́мер. В полумра́ке я уви́дел, как он стои́т, вы́тянув ше́ю, в по́зе напряжённого ожида́ния. У́лица была́ тепе́рь соверше́нно пусты́нна. Возмо́жно, что те дво́е всё ещё стоя́ли, притаи́вшись, в подъе́зде, но я уже́ не мог их ви́деть. Вокру́г нас цари́ли безмо́лвие и мрак. И во мра́ке отчётливо выделя́лся жёлтый экра́н я́рко освещённого окна́ с ко́нтурами чёрной фигу́ры в це́нтре.

В по́лном безмо́лвии я слы́шал свистя́щее дыха́ние Хо́лмса, выдава́вшее си́льное, с трудо́м сде́рживаемое волне́ние. Внеза́пно он толкну́л меня́ в глубь ко́мнаты, в са́мый тёмный её у́гол, и зажа́л мне на мину́ту рот руко́й, тре́буя тем са́мым по́лного молча́ния. В э́ту мину́ту я ощути́л, как дрожа́т его́ па́льцы. Никогда́ ещё я не ви́дел его́ в тако́м возбужде́нии, а между те́м тёмная у́лица каза́лась всё тако́й же пусты́нной и безмо́лвной.

И вдруг я услы́шал то, что уже́ улови́л бо́лее то́нкий слух моего́ дру́га. Како́й-то ти́хий, приглушённый звук донёсся до меня́, но не со стороны́ Бейкер-стри́т, а из глубины́ того́ самого́ до́ма, где́ мы пря́тались. Вот откры́лась и закры́лась входна́я дверь. Че́рез секу́нду чьи-то краду́щиеся шаги́ послы́шались в коридо́ре — шаги́, кото́рые, очеви́дно, стреми́лись быть ти́хими, но гу́лко отдава́лись в пусто́м до́ме. Холмс прижа́лся к стене́; я сде́лал то же, кре́пко сти́снув револьве́р. Вгля́дываясь в темноту́, я различи́л нея́сный мужско́й силуэ́т, чёрный силуэ́т чуть темне́е чёрного прямоуго́льника откры́той две́ри. Мину́ту он постоя́л там, зате́м пригну́лся и, кра́дучись, дви́нулся вперёд. Во всех его́ движе́ниях таи́лась угро́за. Э́та злове́щая фигу́ра была́ в трёх шага́х от нас, и я уже́ напря́г му́скулы, гото́вясь встре́тить нападе́ние прише́льца, как вдруг до моего́ созна́ния дошло́, что он и не подозрева́ет о на́шем прису́тствии. Едва́ не косну́вшись нас, он прошёл ми́мо, прокра́лся к окну́ и о́чень осторо́жно, соверше́нно бесшу́мно, подня́л ра́му почти́ на полфута. Когда́ он нагну́лся до у́ровня образова́вшегося отве́рстия, свет с у́лицы, уже́ не заслонённый гря́зным стекло́м, упа́л на его́ лицо́. Э́то лицо́ выдава́ло кра́йнюю сте́пень возбужде́ния. Глаза́ лихора́дочно горе́ли, черты́ бы́ли стра́шно искажены́. Незнако́мец был уже́ немолодо́й челове́к с то́нким ястреби́ным но́сом, высо́ким лысе́ющим лбом и дли́нными седы́ми уса́ми. Цили́ндр его́ был сдви́нут на заты́лок, пальто́ распахну́лось и открыва́ло белосне́жную грудь фра́чной мани́шки. Сму́глое мра́чное лицо́ бы́ло испещрено́ глубо́кими морщи́нами. В руке́ он держа́л не́что вро́де тро́сти, но, когда́ он положи́л её на пол, она́ издала́ металли́ческий лязг. Зате́м он вы́нул из карма́на пальто́ како́й-то предме́т дово́льно больши́х разме́ров и не́сколько мину́т вози́лся с ним, пока́ не щёлкнула кака́я-то пружи́на и́ли задви́жка. Сто́я на коле́нях, он нагну́лся вперёд и всей свое́й тя́жестью налёг на како́й-то рыча́г, в результа́те чего́ мы услы́шали дли́нный, скреже́щущий, ре́зкий звук. Тогда́ он вы́прямился, и я уви́дел, что в руке́ у него́ бы́ло не́что вро́де ружья́ с каки́м-то стра́нным, неуклю́жим прикла́дом. Он откры́л затво́р, вложи́л что́-то внутрь и сно́ва защёлкнул его́. Пото́м, сев на ко́рточки, положи́л коне́ц ствола́ на подоко́нник, и его́ дли́нные усы́ пови́сли над стволо́м, а глаза́ сверкну́ли, вгля́дываясь в то́чку прице́ла. Наконе́ц он приложи́л ружьё к плечу́ и с облегче́нием вздохну́л: мише́нь была́ пе́ред ним — изуми́тельная мише́нь, чёрный силуэ́т, чётко выделя́вшийся на све́тлом фо́не. На мгнове́ние он засты́л, пото́м его́ па́лец нажа́л на соба́чку, и раздало́сь стра́нное жужжа́ние, а вслед за ним серебри́стый звон разби́того стекла́. В тот же миг Холмс, как тигр, пры́гнул на спи́ну стрелка́ и повали́л его́ на пол. Но че́рез секу́нду тот вскочи́л на но́ги и с невероя́тной си́лой схвати́л Хо́лмса за го́рло. Тогда́ рукоя́ткой моего́ револьве́ра я уда́рил злоде́я по голове́, и он сно́ва упа́л. Я навали́лся на него́, и в ту же мину́ту Холмс дал ре́зкий свисто́к. С у́лицы послы́шался то́пот бегу́щих люде́й, и вско́ре два полисме́на в фо́рме, а с ни́ми сы́щик в шта́тском пла́тье ворва́лись в ко́мнату че́рез пара́дную дверь.

— Э́то вы, Лестрейд? — спроси́л Холмс.

— Да, ми́стер Холмс. Я реши́л сам заня́ться э́тим де́лом. Рад ви́деть вас сно́ва в Ло́ндоне, сэр.

— Мне каза́лось, что вам не помеша́ет на́ша скро́мная неофициа́льная по́мощь. Три нераскры́тых уби́йства за оди́н год — многова́то, Лестрейд. Но де́ло о та́йнее Мо́лсей вы вели́ не так уж… то́ есть я хоте́л сказа́ть, что вы провели́ его́ неду́рно…


Пусто́й дом - 06

Пла́ны моего́ дру́га постепе́нно проясни́лись для меня́. My friend's plans were gradually revealing themselves. Из на́шего удо́бного убе́жища мы име́ли возмо́жность наблюда́ть за те́ми, кто стреми́лся наблюда́ть за на́ми, и следи́ть за на́шими пресле́дователями. From this convenient retreat, the watchers were being watched and the trackers tracked. То́нкий силуэ́т в окне́ служи́л прима́нкой, а мы — мы бы́ли охо́тниками. That angular shadow up yonder was the bait, and we were the hunters. Мо́лча стоя́ли мы ря́дом в темноте́, плечо́м к плечу́, и внима́тельно вгля́дывались в фигу́ры прохо́жих, снова́вших взад и вперёд по у́лице напро́тив нас. In silence we stood together in the darkness and watched the hurrying figures who passed and repassed in front of us. Холмс не говори́л мне ни сло́ва и не шевели́лся, но я чу́вствовал, что он стра́шно напряжён и что глаза́ его́ не отрыва́ясь следя́т за людски́м пото́ком на тротуа́ре. Holmes was silent and motionless; but I could tell that he was keenly alert, and that his eyes were fixed intently upon the stream of passers-by. Ночь была́ холо́дная и нена́стная, ре́зкий ве́тер дул вдоль дли́нной у́лицы. It was a bleak and boisterous night and the wind whistled shrilly down the long street. Наро́ду бы́ло мно́го, почти́ все прохо́жие шли торопли́вой похо́дкой, уткну́в носы́ в воротники́ и́ли кашне́. Many people were moving to and fro, most of them muffled in their coats and cravats. Мне показа́лось, что одна́ и та же фигу́ра не́сколько раз прошла́ взад и вперёд ми́мо до́ма, и осо́бенно подозри́тельны бы́ли мне два челове́ка, кото́рые, сло́вно укрыва́ясь от ве́тра, до́лго торча́ли в одно́м подъе́зде невдалеке́ от нас. Once or twice it seemed to me that I had seen the same figure before, and I especially noticed two men who appeared to be sheltering themselves from the wind in the doorway of a house some distance up the street. Я сде́лал попы́тку обрати́ть на них внима́ние Хо́лмса, но он отве́тил мне лишь е́ле слы́шным во́згласом доса́ды и продолжа́л внима́тельно смотре́ть на у́лицу. I tried to draw my companion's attention to them; but he gave a little ejaculation of impatience, and continued to stare into the street. Вре́мя от вре́мени он перемина́лся с ноги́ на но́гу и́ли не́рвно бараба́нил па́льцами по стене́. More than once he fidgeted with his feet and tapped rapidly with his fingers upon the wall. Я ви́дел, что ему́ стано́вится не по себе́ и что собы́тия развора́чиваются не совсе́м так, как он предполага́л. It was evident to me that he was becoming uneasy, and that his plans were not working out altogether as he had hoped. Наконе́ц, когда́ де́ло подошло́ к полуно́чи и у́лица почти́ опусте́ла, он зашага́л по ко́мнате, уже́ не скрыва́я своего́ волне́ния. At last, as midnight approached and the street gradually cleared, he paced up and down the room in uncontrollable agitation. Я хоте́л бы́ло что́-то сказа́ть ему́, как вдруг взгляд мой упа́л на освещённое окно́, и я сно́ва почу́вствовал изумле́ние. I was about to make some remark to him, when I raised my eyes to the lighted window, and again experienced almost as great a surprise as before. Схвати́в Хо́лмса за́ руку, я показа́л ему́ на окно́. I clutched Holmes's arm, and pointed upward.

— Фигу́ра шевельну́лась! "The shadow has moved!" — воскли́кнул я. I cried.

И действи́тельно, тепе́рь силуэ́т был обращён к нам уже́ не в про́филь, а спино́й. It was indeed no longer the profile, but the back, which was turned towards us.

Как ви́дно, го́ды не смягчи́ли ре́зкого хара́ктера Хо́лмса, и он был всё так же нетерпели́в, ста́лкиваясь с проявле́ниями ума́, ме́нее то́нкого, чем его́ со́бственный. Three years had certainly not smoothed the asperities of his temper or his impatience with a less active intelligence than his own.

— Разуме́ется, она́ шевельну́лась, — сказа́л он. "Of course it has moved," said he. — Неуже́ли я тако́й уж безмо́зглый болва́н, Уо́тсон, что́бы посади́ть в ко́мнате я́вное чу́чело и наде́яться с его́ по́мощью провести́ са́мых хи́трых моше́нников, каки́е то́лько существу́ют в Евро́пе? "Am I such a farcical bungler, Watson, that I should erect an obvious dummy, and expect that some of the sharpest men in Europe would be deceived by it? Мы торчи́м в э́той дыре́ два часа́, и за э́то вре́мя ми́ссис Хадсон меня́ла положе́ние фигу́ры во́семь раз, то́ есть ка́ждые че́тверть часа́. We have been in this room two hours, and Mrs. Hudson has made some change in that figure eight times, or once in every quarter of an hour. Само́ собо́й, она́ подхо́дит к ней так, что́бы её со́бственный силуэ́т не́ был ви́ден… А́га! She works it from the front, so that her shadow may never be seen. Ah!"

Внеза́пно он затаи́л дыха́ние и за́мер. He drew in his breath with a shrill, excited intake. В полумра́ке я уви́дел, как он стои́т, вы́тянув ше́ю, в по́зе напряжённого ожида́ния. In the dim light I saw his head thrown forward, his whole attitude rigid with attention. У́лица была́ тепе́рь соверше́нно пусты́нна. Outside the street was absolutely deserted. Возмо́жно, что те дво́е всё ещё стоя́ли, притаи́вшись, в подъе́зде, но я уже́ не мог их ви́деть. Those two men might still be crouching in the doorway, but I could no longer see them. Вокру́г нас цари́ли безмо́лвие и мрак. All was still and dark, И во мра́ке отчётливо выделя́лся жёлтый экра́н я́рко освещённого окна́ с ко́нтурами чёрной фигу́ры в це́нтре. [...] save only that brilliant yellow screen in front of us with the black figure outlined upon its centre.

В по́лном безмо́лвии я слы́шал свистя́щее дыха́ние Хо́лмса, выдава́вшее си́льное, с трудо́м сде́рживаемое волне́ние. Again in the utter silence I heard that thin, sibilant note which spoke of intense suppressed excitement. Внеза́пно он толкну́л меня́ в глубь ко́мнаты, в са́мый тёмный её у́гол, и зажа́л мне на мину́ту рот руко́й, тре́буя тем са́мым по́лного молча́ния. An instant later he pulled me back into the blackest corner of the room, and I felt his warning hand upon my lips. В э́ту мину́ту я ощути́л, как дрожа́т его́ па́льцы. The fingers which clutched me were quivering. Никогда́ ещё я не ви́дел его́ в тако́м возбужде́нии, а между те́м тёмная у́лица каза́лась всё тако́й же пусты́нной и безмо́лвной. Never had I known my friend more moved, and yet the dark street still stretched lonely and motionless before us.

И вдруг я услы́шал то, что уже́ улови́л бо́лее то́нкий слух моего́ дру́га. But suddenly I was aware of that which his keener senses had already distinguished. Како́й-то ти́хий, приглушённый звук донёсся до меня́, но не со стороны́ Бейкер-стри́т, а из глубины́ того́ самого́ до́ма, где́ мы пря́тались. A low, stealthy sound came to my ears, not from the direction of Baker Street, but from the back of the very house in which we lay concealed. Вот откры́лась и закры́лась входна́я дверь. A door opened and shut. Че́рез секу́нду чьи-то краду́щиеся шаги́ послы́шались в коридо́ре — шаги́, кото́рые, очеви́дно, стреми́лись быть ти́хими, но гу́лко отдава́лись в пусто́м до́ме. An instant later steps crept down the passage--steps which were meant to be silent, but which reverberated harshly through the empty house. Холмс прижа́лся к стене́; я сде́лал то же, кре́пко сти́снув револьве́р. Holmes crouched back against the wall, and I did the same, my hand closing upon the handle of my revolver. Вгля́дываясь в темноту́, я различи́л нея́сный мужско́й силуэ́т, чёрный силуэ́т чуть темне́е чёрного прямоуго́льника откры́той две́ри. Peering through the gloom, I saw the vague outline of a man, a shade blacker than the blackness of the open door. Мину́ту он постоя́л там, зате́м пригну́лся и, кра́дучись, дви́нулся вперёд. He stood for an instant, and then he crept forward, Во всех его́ движе́ниях таи́лась угро́за. crouching, menacing, into the room. Э́та злове́щая фигу́ра была́ в трёх шага́х от нас, и я уже́ напря́г му́скулы, гото́вясь встре́тить нападе́ние прише́льца, как вдруг до моего́ созна́ния дошло́, что он и не подозрева́ет о на́шем прису́тствии. He was within three yards of us, this sinister figure, and I had braced myself to meet his spring, before I realized that he had no idea of our presence. Едва́ не косну́вшись нас, он прошёл ми́мо, прокра́лся к окну́ и о́чень осторо́жно, соверше́нно бесшу́мно, подня́л ра́му почти́ на полфута. He passed close beside us, stole over to the window, and very softly and noiselessly raised it for half a foot. Когда́ он нагну́лся до у́ровня образова́вшегося отве́рстия, свет с у́лицы, уже́ не заслонённый гря́зным стекло́м, упа́л на его́ лицо́. As he sank to the level of this opening, the light of the street, no longer dimmed by the dusty glass, fell full upon his face. Э́то лицо́ выдава́ло кра́йнюю сте́пень возбужде́ния. The man seemed to be beside himself with excitement. Глаза́ лихора́дочно горе́ли, черты́ бы́ли стра́шно искажены́. His two eyes shone like stars, and his features were working convulsively. Незнако́мец был уже́ немолодо́й челове́к с то́нким ястреби́ным но́сом, высо́ким лысе́ющим лбом и дли́нными седы́ми уса́ми. He was an elderly man, with a thin, projecting nose, a high, bald forehead, and a huge grizzled moustache. Цили́ндр его́ был сдви́нут на заты́лок, пальто́ распахну́лось и открыва́ло белосне́жную грудь фра́чной мани́шки. An opera hat was pushed to the back of his head, and an evening dress shirt-front gleamed out through his open overcoat. Сму́глое мра́чное лицо́ бы́ло испещрено́ глубо́кими морщи́нами. is face was gaunt and swarthy, scored with deep, savage lines. В руке́ он держа́л не́что вро́де тро́сти, но, когда́ он положи́л её на пол, она́ издала́ металли́ческий лязг. In his hand he carried what appeared to be a stick, but as he laid it down upon the floor it gave a metallic clang. Зате́м он вы́нул из карма́на пальто́ како́й-то предме́т дово́льно больши́х разме́ров и не́сколько мину́т вози́лся с ним, пока́ не щёлкнула кака́я-то пружи́на и́ли задви́жка. Then from the pocket of his overcoat he drew a bulky object, and he busied himself in some task which ended with a loud, sharp click, as if a spring or bolt had fallen into its place. Сто́я на коле́нях, он нагну́лся вперёд и всей свое́й тя́жестью налёг на како́й-то рыча́г, в результа́те чего́ мы услы́шали дли́нный, скреже́щущий, ре́зкий звук. Still kneeling upon the floor he bent forward and threw all his weight and strength upon some lever, with the result that there came a long, whirling, grinding noise, ending once more in a powerful click. Тогда́ он вы́прямился, и я уви́дел, что в руке́ у него́ бы́ло не́что вро́де ружья́ с каки́м-то стра́нным, неуклю́жим прикла́дом. He straightened himself then, and I saw that what he held in his hand was a sort of gun, with a curiously misshapen butt. Он откры́л затво́р, вложи́л что́-то внутрь и сно́ва защёлкнул его́. He opened it at the breech, put something in, and snapped the breech-lock. Пото́м, сев на ко́рточки, положи́л коне́ц ствола́ на подоко́нник, и его́ дли́нные усы́ пови́сли над стволо́м, а глаза́ сверкну́ли, вгля́дываясь в то́чку прице́ла. Then, crouching down, he rested the end of the barrel upon the ledge of the open window, and I saw his long moustache droop over the stock and his eye gleam as it peered along the sights. Наконе́ц он приложи́л ружьё к плечу́ и с облегче́нием вздохну́л: мише́нь была́ пе́ред ним — изуми́тельная мише́нь, чёрный силуэ́т, чётко выделя́вшийся на све́тлом фо́не. I heard a little sigh of satisfaction as he cuddled the butt into his shoulder; and saw that amazing target, the black man on the yellow ground, standing clear at the end of his foresight. На мгнове́ние он засты́л, пото́м его́ па́лец нажа́л на соба́чку, и раздало́сь стра́нное жужжа́ние, а вслед за ним серебри́стый звон разби́того стекла́. For an instant he was rigid and motionless. Then his finger tightened on the trigger. There was a strange, loud whiz and a long, silvery tinkle of broken glass. В тот же миг Холмс, как тигр, пры́гнул на спи́ну стрелка́ и повали́л его́ на пол. At that instant Holmes sprang like a tiger on to the marksman's back, and hurled him flat upon his face. Но че́рез секу́нду тот вскочи́л на но́ги и с невероя́тной си́лой схвати́л Хо́лмса за го́рло. He was up again in a moment, and with convulsive strength he seized Holmes by the throat, Тогда́ рукоя́ткой моего́ револьве́ра я уда́рил злоде́я по голове́, и он сно́ва упа́л. but I struck him on the head with the butt of my revolver, and he dropped again upon the floor. Я навали́лся на него́, и в ту же мину́ту Холмс дал ре́зкий свисто́к. I fell upon him, and as I held him my comrade blew a shrill call upon a whistle. С у́лицы послы́шался то́пот бегу́щих люде́й, и вско́ре два полисме́на в фо́рме, а с ни́ми сы́щик в шта́тском пла́тье ворва́лись в ко́мнату че́рез пара́дную дверь. There was the clatter of running feet upon the pavement, and two policemen in uniform, with one plain-clothes detective, rushed through the front entrance and into the room.

— Э́то вы, Лестрейд? "That you, Lestrade?" — спроси́л Холмс. said Holmes.

— Да, ми́стер Холмс. "Yes, Mr. Holmes. Я реши́л сам заня́ться э́тим де́лом. I took the job myself. Рад ви́деть вас сно́ва в Ло́ндоне, сэр. It's good to see you back in London, sir."

— Мне каза́лось, что вам не помеша́ет на́ша скро́мная неофициа́льная по́мощь. "I think you want a little unofficial help. Три нераскры́тых уби́йства за оди́н год — многова́то, Лестрейд. Three undetected murders in one year won't do, Lestrade. Но де́ло о та́йнее Мо́лсей вы вели́ не так уж… то́ есть я хоте́л сказа́ть, что вы провели́ его́ неду́рно… But you handled the Molesey Mystery with less than your usual--that's to say, you handled it fairly well."