×

We use cookies to help make LingQ better. By visiting the site, you agree to our cookie policy.


image

Sherlock Holmes - Пусто́й дом - with with strе́ss а́ccents, Пусто́й дом - 05

Пусто́й дом - 05

И пра́вда, всё бы́ло как в до́брое ста́рое вре́мя, когда́ в назна́ченный час я очути́лся в кэ́бе ря́дом с Хо́лмсом. В карма́не я нащу́пал револьве́р, и се́рдце моё си́льно заби́лось в ожида́нии необыча́йных собы́тий. Холмс был сде́ржан, угрю́м и молчали́в. Когда́ свет у́личных фонаре́й упа́л на его́ суро́вое лицо́, я уви́дел, что бро́ви его́ нахму́рены, а то́нкие гу́бы пло́тно сжа́ты: каза́лось, он был погружён в глубо́кое разду́мье. Я ещё не знал, како́го хи́щного зве́ря нам предстоя́ло вы́следить в тёмных джу́нглях ло́ндонского престу́пного ми́ра, но все пова́дки э́того иску́снейшего охо́тника сказа́ли мне, что приключе́ние обеща́ет быть одни́м из са́мых опа́сных, а язви́тельная усме́шка, появля́вшаяся вре́мя от вре́мени на аскетически стро́гом лице́ моего́ спу́тника, не предвеща́ла ничего́ до́брого для той ди́чи, кото́рую мы высле́живали.

Я предполага́л, что мы е́дем на Бейкер-стри́т, но Холмс приказа́л ку́черу останови́ться на углу́ Ка́вендиш-скве́ра. Выйдя из экипа́жа, он внима́тельно осмотре́лся по сторона́м и пото́м огля́дывался на ка́ждом поворо́те, жела́я удостове́риться, что никто́ не увяза́лся за на́ми сле́дом. Мы шли како́й-то стра́нной доро́гой. Холмс всегда́ поража́л меня́ зна́нием ло́ндонских закоу́лков, и сейча́с он уве́ренно шага́л че́рез лабири́нт каки́х-то коню́шен и изво́зчичьих дворо́в, о существова́нии кото́рых я да́же не подозрева́л. Наконе́ц мы вы́шли на у́зкую у́лицу с двумя́ ряда́ми ста́рых, мра́чных домо́в, и она́ вы́вела нас на Манче́стер-стрит, а зате́м на Блэндфорд-стрит. Здесь Холмс бы́стро сверну́л в у́зкий тупичо́к, прошёл че́рез деревя́нную кали́тку в пусты́нный двор и откры́л ключо́м за́днюю дверь одного́ из домо́в. Мы вошли́, и он то́тчас же за́перся изнутри́.

Бы́ло соверше́нно темно́, но я сра́зу по́нял, что дом необита́ем. Го́лый пол скрипе́л и треща́л под нога́ми, а на стене́, к кото́рой я неча́янно прикосну́лся, висе́ли клочья рва́ных обо́ев. Холо́дные то́нкие па́льцы Хо́лмса сжа́ли мою́ ру́ку, и он повёл меня́ по дли́нному коридо́ру, пока́ наконе́ц пе́ред на́ми не обрисова́лись е́ле заме́тные ко́нтуры полукру́глого окна́ над две́рью. Здесь Холмс внеза́пно поверну́л впра́во, и мы очути́лись в большо́й квадра́тной пусто́й ко́мнате, соверше́нно тёмной по угла́м, но слегка́ освещённой в середи́не у́личными огня́ми. Впро́чем, побли́зости от окна́ фонаря́ не́ было, да и стекло́ бы́ло покры́то густы́м сло́ем пы́ли, так что мы с трудо́м различа́ли друг дру́га. Мой спу́тник положи́л ру́ку мне на плечо́ и почти́ косну́лся губа́ми моего́ у́ха.

— Зна́ете ли вы, где́ мы? — шёпотом спроси́л он.

— Ка́жется, на Бейкер-стри́т, — отве́тил я, гля́дя че́рез му́тное стекло́.

— Соверше́нно ве́рно, мы нахо́димся в до́ме Кэмдена, как раз напро́тив на́шей пре́жней кварти́ры.

— Но заче́м мы пришли́ сюда́?

— Зате́м, что отсю́да открыва́ется прекра́сный вид на э́то живопи́сное зда́ние. Могу́ ли я попроси́ть вас, дорого́й Уо́тсон, подойти́ чуть бли́же к окну́? То́лько будьте осторо́жны, никто́ не до́лжен вас ви́деть. Ну, а тепе́рь взгляни́те на о́кна на́ших пре́жних ко́мнат, где бы́ло поло́жено нача́ло сто́льким интере́сным приключе́ниям. Сейча́с уви́дим, совсе́м ли я потеря́л спосо́бность удивля́ть вас за три го́да на́шей разлу́ки.

Я шагну́л вперёд, посмотре́л на знако́мое окно́, и у меня́ вы́рвался во́зглас изумле́ния. Што́ра была́ опу́щена, ко́мната я́рко освещена́, и тень челове́ка, сиде́вшего в кре́сле в глубине́ её, отчётливо выделя́лась на све́тлом фо́не окна́. Поса́дка головы́, фо́рма широ́ких плеч, о́стрые черты́ лица́ — все э́то не оставля́ло никаки́х сомне́ний. Голова́ была́ видна́ вполоборо́та и напомина́ла те чёрные силуэ́ты, кото́рые люби́ли рисова́ть на́ши ба́бушки. Э́то была́ точна́ ко́пия Хо́лмса. Я был так поражён, что нево́льно протяну́л ру́ку, жела́я убеди́ться, действи́тельно ли сам он стои́т здесь, ря́дом со мной. Холмс тря́сся от беззву́чного сме́ха.

— Ну? — спроси́л он.

— Э́то про́сто невероя́тно! — прошепта́л я.

— Ка́жется, го́ды не уби́ли мою́ изобрета́тельность, а привы́чка не засуши́ла её, — сказа́л он, и я улови́л в его́ го́лосе ра́дость и го́рдость худо́жника, любу́ющегося свои́м творе́нием. — А ведь пра́вда похо́ж?

— Я гото́в был бы покля́сться, что э́то вы.

— Честь выполне́ния принадлежи́т господи́ну Менье́ из Грено́бля. Он лепи́л э́ту фигу́ру не́сколько дней. Она́ сде́лана из во́ска. Всё остально́е устро́ил я сам, когда́ заходи́л на Бейкер-стри́т сего́дня у́тром.

— Но заче́м вам пона́добилось всё э́то?

— У меня́ бы́ли на то серьёзные причи́ны, ми́лый Уо́тсон. Я хочу́, что́бы не́которые лю́ди ду́мали, что я нахожу́сь там, в то вре́мя как в действи́тельности я нахожу́сь в друго́м ме́сте.

— Так вы ду́маете, что за кварти́рой следя́т?

— Я зна́ю, что за ней следя́т.

— Кто же?

— Мои́ ста́рые враги́, Уо́тсон. Та очарова́тельная компа́ния, шеф кото́рой поко́ится на дне Рейхенбахского водопа́да. Как вы по́мните, они́ — и то́лько они́ — зна́ли, что я ещё жив. Они́ бы́ли уве́рены, что ра́но и́ли по́здно я верну́сь в свою́ пре́жнюю кварти́ру. Они́ не перестава́ли следи́ть за ней, и вот сего́дня у́тром они́ уви́дели, что я возврати́лся.

— Но как вы догада́лись об э́том?

— Вы́глянув из окна́, я узна́л их дозо́рного. Э́то дово́льно безоби́дный ма́лый, по и́мени Па́ркер, по профе́ссии граби́тель и уби́йца и в то же вре́мя прекра́сный музыка́нт. Он ма́ло меня́ интересу́ет. Меня́ гора́здо бо́льше интересу́ет друго́й — тот стра́шный челове́к, кото́рый скрыва́ется за ним, ближа́йший друг Мориа́рти, тот, кто швыря́л в меня́ камня́ми с верши́ны скалы́, — са́мый хи́трый и са́мый опа́сный престу́пник во всём Ло́ндоне. И́менно э́тот челове́к охо́тится за мной сего́дня но́чью, Уо́тсон, и не подозрева́ет, что мы охо́тимся за ним.


Пусто́й дом - 05

И пра́вда, всё бы́ло как в до́брое ста́рое вре́мя, когда́ в назна́ченный час я очути́лся в кэ́бе ря́дом с Хо́лмсом. It was indeed like old times when, at that hour, I found myself seated beside him in a hansom, В карма́не я нащу́пал револьве́р, и се́рдце моё си́льно заби́лось в ожида́нии необыча́йных собы́тий. my revolver in my pocket, and the thrill of adventure in my heart. Холмс был сде́ржан, угрю́м и молчали́в. Holmes was cold and stern and silent. Когда́ свет у́личных фонаре́й упа́л на его́ суро́вое лицо́, я уви́дел, что бро́ви его́ нахму́рены, а то́нкие гу́бы пло́тно сжа́ты: каза́лось, он был погружён в глубо́кое разду́мье. As the gleam of the street-lamps flashed upon his austere features, I saw that his brows were drawn down in thought and his thin lips compressed. Я ещё не знал, како́го хи́щного зве́ря нам предстоя́ло вы́следить в тёмных джу́нглях ло́ндонского престу́пного ми́ра, но все пова́дки э́того иску́снейшего охо́тника сказа́ли мне, что приключе́ние обеща́ет быть одни́м из са́мых опа́сных, а язви́тельная усме́шка, появля́вшаяся вре́мя от вре́мени на аскетически стро́гом лице́ моего́ спу́тника, не предвеща́ла ничего́ до́брого для той ди́чи, кото́рую мы высле́живали. I knew not what wild beast we were about to hunt down in the dark jungle of criminal London, but I was well assured, from the bearing of this master huntsman, that the adventure was a most grave one--while the sardonic smile which occasionally broke through his ascetic gloom boded little good for the object of our quest.

Я предполага́л, что мы е́дем на Бейкер-стри́т, но Холмс приказа́л ку́черу останови́ться на углу́ Ка́вендиш-скве́ра. I had imagined that we were bound for Baker Street, but Holmes stopped the cab at the corner of Cavendish Square. Выйдя из экипа́жа, он внима́тельно осмотре́лся по сторона́м и пото́м огля́дывался на ка́ждом поворо́те, жела́я удостове́риться, что никто́ не увяза́лся за на́ми сле́дом. I observed that as he stepped out he gave a most searching glance to right and left, and at every subsequent street corner he took the utmost pains to assure that he was not followed. Мы шли како́й-то стра́нной доро́гой. Our route was certainly a singular one. Холмс всегда́ поража́л меня́ зна́нием ло́ндонских закоу́лков, и сейча́с он уве́ренно шага́л че́рез лабири́нт каки́х-то коню́шен и изво́зчичьих дворо́в, о существова́нии кото́рых я да́же не подозрева́л. Holmes's knowledge of the byways of London was extraordinary, and on this occasion he passed rapidly and with an assured step through a network of mews and stables, the very existence of which I had never known. Наконе́ц мы вы́шли на у́зкую у́лицу с двумя́ ряда́ми ста́рых, мра́чных домо́в, и она́ вы́вела нас на Манче́стер-стрит, а зате́м на Блэндфорд-стрит. We emerged at last into a small road, lined with old, gloomy houses, which led us into Manchester Street, and so to Blandford Street. Здесь Холмс бы́стро сверну́л в у́зкий тупичо́к, прошёл че́рез деревя́нную кали́тку в пусты́нный двор и откры́л ключо́м за́днюю дверь одного́ из домо́в. Here he turned swiftly down a narrow passage, passed through a wooden gate into a deserted yard, and then opened with a key the back door of a house. Мы вошли́, и он то́тчас же за́перся изнутри́. We entered together, and he closed it behind us.

Бы́ло соверше́нно темно́, но я сра́зу по́нял, что дом необита́ем. The place was pitch dark, but it was evident to me that it was an empty house. Го́лый пол скрипе́л и треща́л под нога́ми, а на стене́, к кото́рой я неча́янно прикосну́лся, висе́ли клочья рва́ных обо́ев. Our feet creaked and crackled over the bare planking, and my outstretched hand touched a wall from which the paper was hanging in ribbons. Холо́дные то́нкие па́льцы Хо́лмса сжа́ли мою́ ру́ку, и он повёл меня́ по дли́нному коридо́ру, пока́ наконе́ц пе́ред на́ми не обрисова́лись е́ле заме́тные ко́нтуры полукру́глого окна́ над две́рью. Holmes's cold, thin fingers closed round my wrist and led me forward down a long hall, until I dimly saw the murky fanlight over the door. Здесь Холмс внеза́пно поверну́л впра́во, и мы очути́лись в большо́й квадра́тной пусто́й ко́мнате, соверше́нно тёмной по угла́м, но слегка́ освещённой в середи́не у́личными огня́ми. Here Holmes turned suddenly to the right and we found ourselves in a large, square, empty room, heavily shadowed in the corners, but faintly lit in the centre from the lights of the street beyond. Впро́чем, побли́зости от окна́ фонаря́ не́ было, да и стекло́ бы́ло покры́то густы́м сло́ем пы́ли, так что мы с трудо́м различа́ли друг дру́га. There was no lamp near, and the window was thick with dust, so that we could only just discern each other's figures within. Мой спу́тник положи́л ру́ку мне на плечо́ и почти́ косну́лся губа́ми моего́ у́ха. My companion put his hand upon my shoulder and his lips close to my ear.

— Зна́ете ли вы, где́ мы? "Do you know where we are?" — шёпотом спроси́л он. he whispered.

— Ка́жется, на Бейкер-стри́т, — отве́тил я, гля́дя че́рез му́тное стекло́. "Surely that is Baker Street" I answered, staring through the dim window.

— Соверше́нно ве́рно, мы нахо́димся в до́ме Кэмдена, как раз напро́тив на́шей пре́жней кварти́ры. "Exactly. We are in Camden House, which stands opposite to our own old quarters."

— Но заче́м мы пришли́ сюда́? "But why are we here?"

— Зате́м, что отсю́да открыва́ется прекра́сный вид на э́то живопи́сное зда́ние. "Because it commands so excellent a view of that picturesque pile. Могу́ ли я попроси́ть вас, дорого́й Уо́тсон, подойти́ чуть бли́же к окну́? Might I trouble you, my dear Watson, to draw a little nearer to the window, То́лько будьте осторо́жны, никто́ не до́лжен вас ви́деть. taking every precaution not to show yourself, Ну, а тепе́рь взгляни́те на о́кна на́ших пре́жних ко́мнат, где бы́ло поло́жено нача́ло сто́льким интере́сным приключе́ниям. and then to look up at our old rooms--the starting- point of so many of your little fairy-tales? Сейча́с уви́дим, совсе́м ли я потеря́л спосо́бность удивля́ть вас за три го́да на́шей разлу́ки. We will see if my three years of absence have entirely taken away my power to surprise you."

Я шагну́л вперёд, посмотре́л на знако́мое окно́, и у меня́ вы́рвался во́зглас изумле́ния. I crept forward and looked across at the familiar window. As my eyes fell upon it, I gave a gasp and a cry of amazement. Што́ра была́ опу́щена, ко́мната я́рко освещена́, и тень челове́ка, сиде́вшего в кре́сле в глубине́ её, отчётливо выделя́лась на све́тлом фо́не окна́. The blind was down, and a strong light was burning in the room. The shadow of a man who was seated in a chair within was thrown in hard, black outline upon the luminous screen of the window. Поса́дка головы́, фо́рма широ́ких плеч, о́стрые черты́ лица́ — все э́то не оставля́ло никаки́х сомне́ний. There was no mistaking the poise of the head, the squareness of the shoulders, the sharpness of the features. Голова́ была́ видна́ вполоборо́та и напомина́ла те чёрные силуэ́ты, кото́рые люби́ли рисова́ть на́ши ба́бушки. The face was turned half-round, and the effect was that of one of those black silhouettes which our grandparents loved to frame. Э́то была́ точна́ ко́пия Хо́лмса. It was a perfect reproduction of Holmes. Я был так поражён, что нево́льно протяну́л ру́ку, жела́я убеди́ться, действи́тельно ли сам он стои́т здесь, ря́дом со мной. So amazed was I that I threw out my hand to make sure that the man himself was standing beside me. Холмс тря́сся от беззву́чного сме́ха. He was quivering with silent laughter.

— Ну? "Well?" — спроси́л он. said he.

— Э́то про́сто невероя́тно! "Good heavens!" I cried. "It is marvellous." — прошепта́л я.

— Ка́жется, го́ды не уби́ли мою́ изобрета́тельность, а привы́чка не засуши́ла её, — сказа́л он, и я улови́л в его́ го́лосе ра́дость и го́рдость худо́жника, любу́ющегося свои́м творе́нием. "I trust that age doth not wither nor custom stale my infinite variety," said he, and I recognized in his voice the joy and pride which the artist takes in his own creation. — А ведь пра́вда похо́ж? "It really is rather like me, is it not?"

— Я гото́в был бы покля́сться, что э́то вы. "I should be prepared to swear that it was you."

— Честь выполне́ния принадлежи́т господи́ну Менье́ из Грено́бля. "The credit of the execution is due to Monsieur Oscar Meunier, of Grenoble, Он лепи́л э́ту фигу́ру не́сколько дней. who spent some days in doing the moulding. Она́ сде́лана из во́ска. It is a bust in wax. Всё остально́е устро́ил я сам, когда́ заходи́л на Бейкер-стри́т сего́дня у́тром. The rest I arranged myself during my visit to Baker Street this afternoon."

— Но заче́м вам пона́добилось всё э́то? "But why?"

— У меня́ бы́ли на то серьёзные причи́ны, ми́лый Уо́тсон. "Because, my dear Watson, I had the strongest possible reason [...] Я хочу́, что́бы не́которые лю́ди ду́мали, что я нахожу́сь там, в то вре́мя как в действи́тельности я нахожу́сь в друго́м ме́сте. [...] for wishing certain people to think that I was there when I was really elsewhere."

— Так вы ду́маете, что за кварти́рой следя́т? "And you thought the rooms were watched?"

— Я зна́ю, что за ней следя́т. "I KNEW that they were watched."

— Кто же? "By whom?"

— Мои́ ста́рые враги́, Уо́тсон. "By my old enemies, Watson. Та очарова́тельная компа́ния, шеф кото́рой поко́ится на дне Рейхенбахского водопа́да. By the charming society whose leader lies in the Reichenbach Fall. Как вы по́мните, они́ — и то́лько они́ — зна́ли, что я ещё жив. You must remember that they knew, and only they knew, that I was still alive. Они́ бы́ли уве́рены, что ра́но и́ли по́здно я верну́сь в свою́ пре́жнюю кварти́ру. Sooner or later they believed that I should come back to my rooms. Они́ не перестава́ли следи́ть за ней, и вот сего́дня у́тром они́ уви́дели, что я возврати́лся. They watched them continuously, and this morning they saw me arrive."

— Но как вы догада́лись об э́том? "How do you know?"

— Вы́глянув из окна́, я узна́л их дозо́рного. "Because I recognized their sentinel when I glanced out of my window. Э́то дово́льно безоби́дный ма́лый, по и́мени Па́ркер, по профе́ссии граби́тель и уби́йца и в то же вре́мя прекра́сный музыка́нт. He is a harmless enough fellow, Parker by name, a garroter by trade, and a remarkable performer upon the jew's-harp. Он ма́ло меня́ интересу́ет. I cared nothing for him. Меня́ гора́здо бо́льше интересу́ет друго́й — тот стра́шный челове́к, кото́рый скрыва́ется за ним, ближа́йший друг Мориа́рти, тот, кто швыря́л в меня́ камня́ми с верши́ны скалы́, — са́мый хи́трый и са́мый опа́сный престу́пник во всём Ло́ндоне. But I cared a great deal for the much more formidable person who was behind him, the bosom friend of Moriarty, the man who dropped the rocks over the cliff, the most cunning and dangerous criminal in London. И́менно э́тот челове́к охо́тится за мной сего́дня но́чью, Уо́тсон, и не подозрева́ет, что мы охо́тимся за ним. That is the man who is after me to-night Watson, and that is the man who is quite unaware that we are after him."