image

Sherlock Holmes - Пусто́й дом - with with strе́ss а́ccents, Пусто́й дом - 03

Пусто́й дом - 03

Я сно́ва схвати́л его́ за рука́в и нащу́пал его́ то́нкую, му́скулистую ру́ку.

— Нет, э́то не дух, э́то несомне́нно, — сказа́л я. — Дорого́й мой друг, до чего́ я сча́стлив, что ви́жу вас! Сади́тесь же и расска́зывайте, каки́м о́бразом вам удало́сь спасти́сь из той стра́шной бе́здны.

Холмс сел про́тив меня́ и знако́мым небре́жным же́стом закури́л тру́бку. На нем был поно́шенный сюрту́к букини́ста, но все остальны́е принадле́жности э́того маскара́да — ку́чка седы́х воло́с и свя́зка ста́рых книг — лежа́ли на столе́. Каза́лось, он ещё бо́лее похуде́л и взгляд его́ стал ещё бо́лее пронзи́телен. Ме́ртвенная бле́дность его́ то́нкого лица́ с орли́ным но́сом свиде́тельствовала, что о́браз жи́зни, кото́рый он вёл в после́днее вре́мя, был не сли́шком поле́зен для его́ здоро́вья.

— Как прия́тно вы́тянуться, Уо́тсон! — сказа́л он. — Челове́ку высо́кого ро́ста нелегко́ сде́латься коро́че на це́лый фут и остава́ться в тако́м положе́нии не́сколько часо́в подря́д. А тепе́рь, мой дорого́й друг, поговори́м о серьёзных веща́х… Де́ло в том, что я хочу́ проси́ть ва́шей по́мощи, и е́сли вы согла́сны, то обо́им нам предстои́т це́лая ночь тяжёлой и опа́сной рабо́ты. Не лу́чше ли отложи́ть расска́з о мои́х приключе́ниях до той мину́ты, когда́ э́та рабо́та бу́дет позади́?

— Но я сгора́ю от любопы́тства, Холмс, и предпочёл бы вы́слушать вас сейча́с же.

— Вы согла́сны пойти́ со мной сего́дня но́чью?

— Когда́ и куда́ вам уго́дно.

— Совсе́м как в до́брое ста́рое вре́мя. Пожа́луй, мы ещё успе́ем немно́го закуси́ть пе́ред ухо́дом… Ну, а тепе́рь насчёт э́той само́й про́пасти. Мне бы́ло не так уж тру́дно вы́браться из неё по той просто́й причи́не, что я никогда́ в ней не́ был.

— Не́ были?

— Нет, Уо́тсон, не́ был. Одна́ко моя́ запи́ска к вам была́ напи́сана соверше́нно и́скренне. Когда́ злове́щая фигу́ра поко́йного профе́ссора Мориа́рти возни́кла вдруг на у́зкой тропи́нке, прегражда́я мне еди́нственный путь к спасе́нию, я был вполне́ убеждён, что для меня́ всё ко́нчено. В его́ се́рых глаза́х я прочита́л неумоли́мое реше́ние. Мы обменя́лись с ним не́сколькими слова́ми, и он любе́зно позво́лил мне написа́ть коро́тенькую запи́ску, кото́рую вы и нашли́. Я оста́вил её вме́сте с мои́м портсига́ром и альпеншто́ком, а сам пошёл по тропи́нке вперёд. Мориа́рти шёл за мной по пята́м. Дойдя до конца́ тропи́нки, я останови́лся: да́льше идти́ бы́ло не́куда. Он не вы́нул никако́го ору́жия, но бро́сился ко мне и обхвати́л меня́ свои́ми дли́нными рука́ми. Он знал, что его́ пе́сенка спе́та, и хоте́л то́лько одного́ — отомсти́ть мне. Не выпуска́я друг дру́га, мы стоя́ли, шата́ясь, на краю́ обры́ва. Я не зна́ю, изве́стно ли э́то вам, но я немно́го знако́м с приёмами япо́нской борьбы́ — «баритсу», кото́рые не раз сослужи́ли мне хоро́шую слу́жбу. Я суме́л уверну́ться от него́. Он изда́л вопль и не́сколько секу́нд отча́янно баланси́ровал на краю́, хвата́ясь рука́ми за во́здух. Но всё-таки ему́ не удало́сь сохрани́ть равнове́сие, и он сорва́лся вниз. Нагну́вшись над обры́вом, я ещё до́лго следи́л взгля́дом за тем, как он лете́л в про́пасть. Пото́м он уда́рился о вы́ступ скалы́ и погрузи́лся в во́ду.

С глубо́ким волне́нием слу́шал я Хо́лмса, кото́рый, расска́зывая, споко́йно попы́хивал тру́бкой.

— Но следы́! — вскрича́л я. — Я сам, со́бственными глаза́ми ви́дел отпеча́тки двух пар ног, спуска́вшихся вниз по тропи́нке, и никаки́х следо́в в обра́тном направле́нии.

— Э́то произошло́ так. В ту секу́нду, когда́ профе́ссор исче́з в глубине́ про́пасти, я вдруг по́нял, каку́ю необыкнове́нную уда́чу посыла́ет мне судьба́. Я знал, что Мориа́рти был не еди́нственным челове́ком, иска́вшим мое́й сме́рти. Остава́лись по ме́ньшей ме́ре три его́ соо́бщника. Ги́бель главаря́ могла́ то́лько разже́чь в их сердца́х жа́жду ме́сти. Все они бы́ли чрезвыча́йно опа́сные лю́ди. Кому́-нибу́дь из них непреме́нно удало́сь бы че́рез не́которое вре́мя прико́нчить меня́. А е́сли э́ти лю́ди бу́дут ду́мать, что меня́ уже́ нет в живы́х, они́ начну́т де́йствовать бо́лее откры́то, ле́гче вы́дадут себя́, и, ра́но и́ли по́здно, мне уда́стся их уничто́жить. Тогда́ я и объявлю́, что я жив! Челове́ческий мозг рабо́тает бы́стро; профе́ссор Мориа́рти не успе́л, должно́ быть, опусти́ться на дно Рейхенбахского водопа́да, как я уже́ обду́мал э́тот план.

Я встал и осмотре́л скали́стую сте́ну, возвыша́вшуюся у меня́ за спино́й. В ва́шем живопи́сном отчёте о мое́й траги́ческой ги́бели, кото́рый я с больши́м интере́сом прочёл не́сколько ме́сяцев спустя́, вы утвержда́ете, бу́дто стена́ была́ соверше́нно отве́сной и гла́дкой. Э́то не совсе́м так. В скале́ есть не́сколько ма́леньких вы́ступов, на кото́рые мо́жно бы́ло поста́вить но́гу, и, кро́ме того́, по не́которым при́знакам я по́нял, что чуть повы́ше в ней име́ется вы́емка… Утёс так высо́к, что вскара́бкаться на са́мый верх бы́ло я́вно невозмо́жно, и так же невозмо́жно бы́ло пройти́ по сыро́й тропи́нке, не оста́вив следо́в. Пра́вда, я мог бы наде́ть сапоги́ за́дом наперёд, как я не раз поступа́л в подо́бных слу́чаях, но три па́ры отпеча́тков ног, иду́щих в одно́м направле́нии, немину́емо навели́ бы на мысль об обма́не. Ита́к, лу́чше бы́ло рискну́ть на подъём. Э́то оказа́лось не та́к-то легко́, Уо́тсон. Подо́ мной реве́л водопа́д. Я не облада́ю пы́лким воображе́нием, но, кляну́сь вам, мне чу́дилось, что до меня́ доно́сится го́лос Мориа́рти, взыва́ющий ко мне из бе́здны. Мале́йшая опло́шность могла́ стать роково́й. Не́сколько раз, когда́ пучки́ тра́вы остава́лись у меня́ в руке́ и́ли когда́ нога́ скользи́ла по вла́жным усту́пам скалы́, я ду́мал, что всё ко́нчено. Но я продолжа́л кара́бкаться вверх и наконе́ц допо́лз до рассе́лины, дово́льно глубо́кой и поро́сшей мя́гким зелёным мхом. Здесь я мог вы́тянуться, нике́м не ви́димый, и отли́чно отдохну́ть. И здесь я лежа́л, в то вре́мя, как вы, мой ми́лый Уо́тсон, и все те, кого́ вы привели́ с собо́й, пыта́лись весьма́ тро́гательно, но безрезульта́тно восстанови́ть карти́ну мое́й сме́рти.



Want to learn a language?


Learn from this text and thousands like it on LingQ.

  • A vast library of audio lessons, all with matching text
  • Revolutionary learning tools
  • A global, interactive learning community.

Language learning online @ LingQ

Пусто́й дом - 03

Я сно́ва схвати́л его́ за рука́в и нащу́пал его́ то́нкую, му́скулистую ру́ку. Again I gripped him by the sleeve, and felt the thin, sinewy arm beneath it.

— Нет, э́то не дух, э́то несомне́нно, — сказа́л я. "Well, you're not a spirit anyhow," said I. — Дорого́й мой друг, до чего́ я сча́стлив, что ви́жу вас! "My dear chap, I'm overjoyed to see you. Сади́тесь же и расска́зывайте, каки́м о́бразом вам удало́сь спасти́сь из той стра́шной бе́здны. Sit down, and tell me how you came alive out of that dreadful chasm."

Холмс сел про́тив меня́ и знако́мым небре́жным же́стом закури́л тру́бку. He sat opposite to me, and lit a cigarette in his old, nonchalant manner. На нем был поно́шенный сюрту́к букини́ста, но все остальны́е принадле́жности э́того маскара́да — ку́чка седы́х воло́с и свя́зка ста́рых книг — лежа́ли на столе́. He was dressed in the seedy frockcoat of the book merchant, but the rest of that individual lay in a pile of white hair and old books upon the table. Каза́лось, он ещё бо́лее похуде́л и взгляд его́ стал ещё бо́лее пронзи́телен. Holmes looked even thinner and keener than of old, Ме́ртвенная бле́дность его́ то́нкого лица́ с орли́ным но́сом свиде́тельствовала, что о́браз жи́зни, кото́рый он вёл в после́днее вре́мя, был не сли́шком поле́зен для его́ здоро́вья. but there was a dead-white tinge in his aquiline face which told me that his life recently had not been a healthy one.

— Как прия́тно вы́тянуться, Уо́тсон! "I am glad to stretch myself, Watson," — сказа́л он. said he. — Челове́ку высо́кого ро́ста нелегко́ сде́латься коро́че на це́лый фут и остава́ться в тако́м положе́нии не́сколько часо́в подря́д. "It is no joke when a tall man has to take a foot off his stature for several hours on end. А тепе́рь, мой дорого́й друг, поговори́м о серьёзных веща́х… Де́ло в том, что я хочу́ проси́ть ва́шей по́мощи, и е́сли вы согла́сны, то обо́им нам предстои́т це́лая ночь тяжёлой и опа́сной рабо́ты. Now, my dear fellow, in the matter of these explanations, we have, if I may ask for your cooperation, a hard and dangerous night's work in front of us. Не лу́чше ли отложи́ть расска́з о мои́х приключе́ниях до той мину́ты, когда́ э́та рабо́та бу́дет позади́? Perhaps it would be better if I gave you an account of the whole situation when that work is finished."

— Но я сгора́ю от любопы́тства, Холмс, и предпочёл бы вы́слушать вас сейча́с же. "I am full of curiosity. I should much prefer to hear now."

— Вы согла́сны пойти́ со мной сего́дня но́чью? "You'll come with me to-night?"

— Когда́ и куда́ вам уго́дно. "When you like and where you like."

— Совсе́м как в до́брое ста́рое вре́мя. "This is, indeed, like the old days. Пожа́луй, мы ещё успе́ем немно́го закуси́ть пе́ред ухо́дом… Ну, а тепе́рь насчёт э́той само́й про́пасти. We shall have time for a mouthful of dinner before we need go. Well, then, about that chasm. Мне бы́ло не так уж тру́дно вы́браться из неё по той просто́й причи́не, что я никогда́ в ней не́ был. I had no serious difficulty in getting out of it, for the very simple reason that I never was in it."

— Не́ были? "You never were in it?"

— Нет, Уо́тсон, не́ был. "No, Watson, I never was in it. Одна́ко моя́ запи́ска к вам была́ напи́сана соверше́нно и́скренне. My note to you was absolutely genuine. Когда́ злове́щая фигу́ра поко́йного профе́ссора Мориа́рти возни́кла вдруг на у́зкой тропи́нке, прегражда́я мне еди́нственный путь к спасе́нию, я был вполне́ убеждён, что для меня́ всё ко́нчено. I had little doubt that I had come to the end of my career when I perceived the somewhat sinister figure of the late Professor Moriarty standing upon the narrow pathway which led to safety. В его́ се́рых глаза́х я прочита́л неумоли́мое реше́ние. I read an inexorable purpose in his gray eyes. Мы обменя́лись с ним не́сколькими слова́ми, и он любе́зно позво́лил мне написа́ть коро́тенькую запи́ску, кото́рую вы и нашли́. I exchanged some remarks with him, therefore, and obtained his courteous permission to write the short note which you afterwards received. Я оста́вил её вме́сте с мои́м портсига́ром и альпеншто́ком, а сам пошёл по тропи́нке вперёд. I left it with my cigarette-box and my stick, and I walked along the pathway, Мориа́рти шёл за мной по пята́м. Moriarty still at my heels. Дойдя до конца́ тропи́нки, я останови́лся: да́льше идти́ бы́ло не́куда. When I reached the end I stood at bay. Он не вы́нул никако́го ору́жия, но бро́сился ко мне и обхвати́л меня́ свои́ми дли́нными рука́ми. He drew no weapon, but he rushed at me and threw his long arms around me. Он знал, что его́ пе́сенка спе́та, и хоте́л то́лько одного́ He knew that his own game was up, and was only anxious [...] — отомсти́ть мне. [...] to revenge himself upon me. Не выпуска́я друг дру́га, мы стоя́ли, шата́ясь, на краю́ обры́ва. We tottered together upon the brink of the fall. Я не зна́ю, изве́стно ли э́то вам, но я немно́го знако́м с приёмами япо́нской борьбы́ — «баритсу», кото́рые не раз сослужи́ли мне хоро́шую слу́жбу. I have some knowledge, however, of baritsu, or the Japanese system of wrestling, which has more than once been very useful to me. Я суме́л уверну́ться от него́. I slipped through his grip, Он изда́л вопль и не́сколько секу́нд отча́янно баланси́ровал на краю́, хвата́ясь рука́ми за во́здух. and he with a horrible scream kicked madly for a few seconds, and clawed the air with both his hands. Но всё-таки ему́ не удало́сь сохрани́ть равнове́сие, и он сорва́лся вниз. But for all his efforts he could not get his balance, and over he went. Нагну́вшись над обры́вом, я ещё до́лго следи́л взгля́дом за тем, как он лете́л в про́пасть. With my face over the brink, I saw him fall for a long way. Пото́м он уда́рился о вы́ступ скалы́ и погрузи́лся в во́ду. Then he struck a rock, bounded off, and splashed into the water."

С глубо́ким волне́нием слу́шал я Хо́лмса, кото́рый, расска́зывая, споко́йно попы́хивал тру́бкой. I listened with amazement to this explanation, which Holmes delivered between the puffs of his cigarette.

— Но следы́! "But the tracks!" — вскрича́л я. I cried. — Я сам, со́бственными глаза́ми ви́дел отпеча́тки двух пар ног, спуска́вшихся вниз по тропи́нке, и никаки́х следо́в в обра́тном направле́нии. "I saw, with my own eyes, that two went down the path and none returned."

— Э́то произошло́ так. "It came about in this way. В ту секу́нду, когда́ профе́ссор исче́з в глубине́ про́пасти, я вдруг по́нял, каку́ю необыкнове́нную уда́чу посыла́ет мне судьба́. The instant that the Professor had disappeared, it struck me what a really extraordinarily lucky chance Fate had placed in my way. Я знал, что Мориа́рти был не еди́нственным челове́ком, иска́вшим мое́й сме́рти. I knew that Moriarty was not the only man who had sworn my death. Остава́лись по ме́ньшей ме́ре три его́ соо́бщника. There were at least three others [...] Ги́бель главаря́ могла́ то́лько разже́чь в их сердца́х жа́жду ме́сти. [...] whose desire for vengeance upon me would only be increased by the death of their leader. Все они бы́ли чрезвыча́йно опа́сные лю́ди. They were all most dangerous men. Кому́-нибу́дь из них непреме́нно удало́сь бы че́рез не́которое вре́мя прико́нчить меня́. One or other would certainly get me. А е́сли э́ти лю́ди бу́дут ду́мать, что меня́ уже́ нет в живы́х, они́ начну́т де́йствовать бо́лее откры́то, ле́гче вы́дадут себя́, и, ра́но и́ли по́здно, мне уда́стся их уничто́жить. On the other hand, if all the world was convinced that I was dead they would take liberties, these men, they would soon lay themselves open, and sooner or later I could destroy them. Тогда́ я и объявлю́, что я жив! Then it would be time for me to announce that I was still in the land of the living. Челове́ческий мозг рабо́тает бы́стро; профе́ссор Мориа́рти не успе́л, должно́ быть, опусти́ться на дно Рейхенбахского водопа́да, как я уже́ обду́мал э́тот план. So rapidly does the brain act that I believe I had thought this all out before Professor Moriarty had reached the bottom of the Reichenbach Fall.

Я встал и осмотре́л скали́стую сте́ну, возвыша́вшуюся у меня́ за спино́й. "I stood up and examined the rocky wall behind me. В ва́шем живопи́сном отчёте о мое́й траги́ческой ги́бели, кото́рый я с больши́м интере́сом прочёл не́сколько ме́сяцев спустя́, вы утвержда́ете, бу́дто стена́ была́ соверше́нно отве́сной и гла́дкой. In your picturesque account of the matter, which I read with great interest some months later, you assert that the wall was sheer. Э́то не совсе́м так. That was not literally true. В скале́ есть не́сколько ма́леньких вы́ступов, на кото́рые мо́жно бы́ло поста́вить но́гу, и, кро́ме того́, по не́которым при́знакам я по́нял, что чуть повы́ше в ней име́ется вы́емка… Утёс так высо́к, что вскара́бкаться на са́мый верх бы́ло я́вно невозмо́жно, и так же невозмо́жно бы́ло пройти́ по сыро́й тропи́нке, не оста́вив следо́в. A few small footholds presented themselves, and there was some indication of a ledge. The cliff is so high that to climb it all was an obvious impossibility, and it was equally impossible to make my way along the wet path without leaving some tracks. Пра́вда, я мог бы наде́ть сапоги́ за́дом наперёд, как я не раз поступа́л в подо́бных слу́чаях, но три па́ры отпеча́тков ног, иду́щих в одно́м направле́нии, немину́емо навели́ бы на мысль об обма́не. True, I could put on my boots back to front, as I did more than once in such cases, but three pairs of footprints going in the same direction would inevitably suggest deception. Ита́к, лу́чше бы́ло рискну́ть на подъём. On the whole, then, it was best that I should risk the climb. Э́то оказа́лось не та́к-то легко́, Уо́тсон. It was not a pleasant business, Watson. Подо́ мной реве́л водопа́д. The fall roared beneath me. Я не облада́ю пы́лким воображе́нием, но, кляну́сь вам, мне чу́дилось, что до меня́ доно́сится го́лос Мориа́рти, взыва́ющий ко мне из бе́здны. I am not a fanciful person, but I give you my word that I seemed to hear Moriarty's voice screaming at me out of the abyss. Мале́йшая опло́шность могла́ стать роково́й. A mistake would have been fatal. Не́сколько раз, когда́ пучки́ тра́вы остава́лись у меня́ в руке́ и́ли когда́ нога́ скользи́ла по вла́жным усту́пам скалы́, я ду́мал, что всё ко́нчено. More than once, as tufts of grass came out in my hand or my foot slipped in the wet notches of the rock, I thought that I was gone. Но я продолжа́л кара́бкаться вверх и наконе́ц допо́лз до рассе́лины, дово́льно глубо́кой и поро́сшей мя́гким зелёным мхом. But I struggled upward, and at last I reached a ledge several feet deep and covered with soft green moss, Здесь я мог вы́тянуться, нике́м не ви́димый, и отли́чно отдохну́ть. where I could lie unseen, in the most perfect comfort. И здесь я лежа́л, в то вре́мя, как вы, мой ми́лый Уо́тсон, и все те, кого́ вы привели́ с собо́й, пыта́лись весьма́ тро́гательно, но безрезульта́тно восстанови́ть карти́ну мое́й сме́рти. There I was stretched, when you, my dear Watson, and all your following were investigating in the most sympathetic and inefficient manner the circumstances of my death.

×

We use cookies to help make LingQ better. By visiting the site, you agree to our cookie policy.