image

РАЗГОВОРЫ С ЕВГЕНИЕМ(CONVERSATIONS WITH EVGUENY), ЕВГЕНИЙ И РИК - ОБ ИЗУЧЕНИИ ИНОСТРАННЫХ ЯЗЫКОВ

ЕВГЕНИЙ И РИК – ОБ ИЗУЧЕНИИ ИНОСТРАННЫХ ЯЗЫКОВ

Евгений:- Добрый день, Рик! Как поживаешь?

Рик: - Хорошо, добрый  день! А как у вас сегодня?

-         У нас сегодня немножко погода хуже, чем два дня назад. Сейчас немножко прохладно, ветер и дождь. Но всё равно хорошо. Всё равно это лучше, чем зима.

-         Ну, это лучше здесь, чем у вас, потому что уже у нас светит солнце. Это вчера шел дождь, но сегодня это гораздо лучше.

-         Ага.

-         Я бы хотел поговорить с тобой об изучении иностранных языков. Как мы говорили раньше, я знаю, что ты говорил по-немецки с бабушкой, да?..

-         Да, да.

-         Расскажи мне об этом и потом, когда ты начал формально изучать немецкий язык в школе, хорошо?

-         Хорошо, обязательно. Значит, действительно, когда я был маленьким, мы жили, правда, в Средней Азии, где моя семья была как бы в ссылке, потому что мой дед был из Польши, а моя бабушка была из Данцига. Это тогда был немецкий город. И мы жили в Ашхабаде.

-         Ашхабаде?.. Где это находится?

-         Ашхабад – Туркмения.

-         Туркмения, да?..

-         Это совсем рядом с Ираном, то есть через горы уже Иран. И поэтому это очень интересное место. Я, правда, помню его плохо, потому что мы в Туркмении жили первые 10 лет (моей жизни), потом мы жили еще несколько лет в Казахстане.

-         Казахстан, да…

-         И вот, когда я был маленьким, я говорил с бабушкой по-немецки, с дедушкой по-польски, и так как я проводил большую часть времени дома, то я по-русски говорил хуже, чем по-польски и по-немецки.

-         Боже!..

-         И я помню, что мне читали сказки братьев Гримм, и я даже помню, что это была моя первая книга – и она была на немецком языке, а не на русском. И поэтому у меня были проблемы первые два года (в школе) с русским языком, потому что я всё время путал некоторые слова, вставлял немецкие или польские.

-         Ага.

А мама?.. Отец?.. Они говорили по-русски с тобой?..

-         Они да… Они по-русски говорили. Но так как они работали…

-         Работали много, да?..

-         Много работали, да… потому что время было не очень простое, это были как раз 50-е и начало 60-х годов.

-         Я знаю.

-         Это время… сложное еще было время, тем более что Советский Союз очень много денег тратил на военные расходы, потому что Советский Союз всегда пытался быть одинаковым с Соединенными Штатами…(смех)

-         Я вспоминаю…

-         Конечно, и поэтом у это было не очень… Но в то же время, это интересно, конечно, потом я стал говорить по-русски всё лучше и лучше, потому что я занимался в школе. Но считаю я до сих пор по-немецки:eins,zwei,drei,vier…

-         Да? !..

-         И потом только я должен переводить на русский язык: один, два, три, четыре…

-         Боже мой!..

-         Вот, это интересно. Ну и, конечно, с другой стороны, когда умер сначала мой дед, потом моя бабушка, конечно, я не мог говорить уже по-польски и по-немецки. Но немецкий я все равно начал изучать в школе…

-         А когда?

-         У нас изучают в (обычной) школе с 5-го класса…

-         С 5-го класса?..

-         Да, то есть это примерно 11 лет.

-         Наверное, ты был самый хороший ученик?..

-         По-немецки – да. Правда, у меня были сложные отношения с первой учительницей, потому что она…

-         Ты говорил лучше, да?..

-         Да, я говорил лучше, чем она, и поэтому она была всегда недовольна и старалась меня не спрашивать или спрашивать, если уж никто не знает. (смех) Но зато потом пришла другая учительница, и с нею у меня были очень хорошие отношения. Она была немка, моя вторая учительница.

-         Ага.

-         Это уже когда я учился в Казахстане. В Казахстане, ты знаешь, было много немцев.

-         Я не знал. Почему?

-         Там было 10% населения – немцы, потому что это были жители из Немецкой республики Поволжья. Такая республика существовала в 20-30-е годы. Но в 1941-ом году, когда началась война с Германией, Сталин приказал всех немцев выселить из Поволжья. Их было два с половиной миллиона, очень много.

-         Да?..

-         И в Казахстан, и часть в Сибирь. Поэтому они жили в Северном Казахстане и на юге Сибири. Жили в деревнях.

-         Эти немцы говорили нормально на Hochdeutsch (литературном немецком языке)?..

-         Они не… они говорили на диалекте, в основном, на швабском диалекте, потому что (их предки) были из Швабии, то есть они говорили: ‘ишь',' ишь' – я (вместо литературного ‘ихь'), «коштен» вместо «костен», в общем, они много говорили «ш».

-         «Ш», да.

-         Но всё равно это были немцы, это были нормальные немцы. Но у меня учительница вторая говорила на Hochdeutsch, потому что она была учительницей.

-         Нормально. Образованная женщина.

-         Образованная. И поэтому у меня с ней были очень хорошие отношения. И она очень мечтала, чтобы я пошел на немецкое отделение и стал бы переводчиком немецкого языка. Она говорила: у тебя есть все возможности. Но ты знаешь, я тогда еще хотел быть… у меня еще были два желания: быть журналистом и быть писателем.

-         Конечно. Романтик, да?..

-         Немножко романтик…И поэтому я пошел на русское отделение, но я… у меня было два отделения: я был студентом русского отделения и студентом немецкого отделения, или отделения «германской филологии».

-         Филологии, да,да…

-         И поэтому я сдавал в полтора раза больше предметов, чем мои другие коллеги. Часть предметов была одинаковой (на этих отделениях), а часть мне пришлось сдавать, например – история немецкого языка, скажем, немецкий язык в большем объеме, чем на русском отделении и английский язык там же, потому что второй язык на германском отделении был английский. Там я познакомился и с английским языком. Но ты знаешь, я думаю, что все-таки это было неплохо. Пусть я не стал писателем, потому что я потом… у меня есть несколько рассказов и несколько стихов, некоторые мои стихи стали песнями, ты знаешь, интересно тоже…

-         Ага.

-         Но все-таки я понял, что лучше, чем Пушкин, Лев Толстой, Достоевский, я писать не буду…

-         Конечно, нет.

-         И поэтому я решил: ладно, быть не очень честолюбивым в этом смысле и уже стал преподавателем русского языка и немецкого языка, а иногда и английского языка. И в основном – русский язык для иностранцев.

-         Это хорошо.

-         Как раз в этом смысле я как раз мог применить свои знания немецкого и английского языков. Потому что, когда объясняешь какую-то грамматику - ты знаешь, что русский – грамматический язык,- на первом этапе, когда люди еще не знают русского языка, то лучше на их родном языке.

-         Конечно, да, да.

-         Вот. Ну вот таким образом я, так сказать, познакомился с разными языками.

-         Ага.

-         Польский язык, к сожалению, сейчас я понимаю…когда я включаю… у меня есть спутниковое телевидение… когда я включаю польское телевидение, я понимаю 90%.

-         Да.

-         Но, конечно, говорить…

-         Это тяжело.

-         Очень трудно.

-         Я сам изучал польский язык, потому что я собирался поехать туда и работать. И я говорю по-чешски, это очень похоже. Но это очень сложный язык, особенно произношение.

-         Даже мне не столько произношение, что, конечно, хотя и польский язык, и русский язык, и кстати, и чешский язык – они имеют склонение и всё (похожее), но разные окончания.

-         Разные окончания, грамматические концепты очень сложные.

-         И поэтому я, конечно… понимать – это одно, например, ‘oszywiscie' – это похоже на «очевидно», это понятно…

-         Oszywiście,да.

-         ‘Możebyc'- может быть, это все понятно. Но когда я сам стараюсь говорить, я, конечно, делаю…я чувствую, что я делаю ошибки в каждом предложении. Может быть, меня будут понимать, но это как: «Я тебя понимать» (вместо: я тебя понимаю)

-         Rozumem(я понимаю – по-польски).

-         Rozumem -Как раз да.

-         Это как чешский. Но знаешь что?.. – Поляки никогда не ожидают, что иностранец может говорить хорошо по-польски.

-         Ага.

-         Русские ожидают, потому что у вас в России много иностранцев, которые говорят хорошо на русском языке, потому что Россия была и остается империей.

-         Да, да.

-         Как Соединенные Штаты, Англия, как Турция. Но поляки, за исключением украинцев, которые там жили, белорусов, которые там жили, они не ожидают, чтобы русские могли хорошо говорить на польском.

-         Ага.

-         И поэтому, когда русский или (другой) иностранец попробует говорить по-польски, они все очень счастливы.

-         Ага(смех).

-         О, хорошо, это ‘bardzodobrze'.

-         Ага.

-         Móvicpopolskutakdobrze(=говорить по-польски так хорошо). Это как у нас здесь в Чехии, потому что иностранцы здесь почти никогда не говорят хорошо по-чешски. Может быть, в следующий раз, потому что нам пора заканчивать, мы можем говорить об английском языке, как ты изучал и какие методы, какие ‘tricks' (приёмы) у тебя есть.

-         Ну и какие проблемы, об этом тоже приходится говорить. Хорошо.

-         Отлично. До свидания!

Всего доброго! Спасибо, спасибо и до свидания!



Want to learn a language?


Learn from this text and thousands like it on LingQ.

  • A vast library of audio lessons, all with matching text
  • Revolutionary learning tools
  • A global, interactive learning community.

Language learning online @ LingQ

ЕВГЕНИЙ И РИК – ОБ ИЗУЧЕНИИ ИНОСТРАННЫХ ЯЗЫКОВ

Евгений:- Добрый день, Рик! Как поживаешь?

Рик: - Хорошо, добрый  день! А как у вас сегодня?

-         У нас сегодня немножко погода хуже, чем два дня назад. Сейчас немножко прохладно, ветер и дождь. Но всё равно хорошо. Всё равно это лучше, чем зима.

-         Ну, это лучше здесь, чем у вас, потому что уже у нас светит солнце. Это вчера шел дождь, но сегодня это гораздо лучше.

-         Ага.

-         Я бы хотел поговорить с тобой об изучении иностранных языков. Как мы говорили раньше, я знаю, что ты говорил по-немецки с бабушкой, да?..

-         Да, да.

-         Расскажи мне об этом и потом, когда ты начал формально изучать немецкий язык в школе, хорошо?

-         Хорошо, обязательно. Значит, действительно, когда я был маленьким, мы жили, правда, в Средней Азии, где моя семья была как бы в ссылке, потому что мой дед был из Польши, а моя бабушка была из Данцига. Это тогда был немецкий город. И мы жили в Ашхабаде.

-         Ашхабаде?.. Где это находится?

-         Ашхабад – Туркмения.

-         Туркмения, да?..

-         Это совсем рядом с Ираном, то есть через горы уже Иран. И поэтому это очень интересное место. Я, правда, помню его плохо, потому что мы в Туркмении жили первые 10 лет (моей жизни), потом мы жили еще несколько лет в Казахстане.

-         Казахстан, да…

-         И вот, когда я был маленьким, я говорил с бабушкой по-немецки, с дедушкой по-польски, и так как я проводил большую часть времени дома, то я по-русски говорил хуже, чем по-польски и по-немецки.

-         Боже!..

-         И я помню, что мне читали сказки братьев Гримм, и я даже помню, что это была моя первая книга – и она была на немецком языке, а не на русском. И поэтому у меня были проблемы первые два года (в школе) с русским языком, потому что я всё время путал некоторые слова, вставлял немецкие или польские.

-         Ага.

А мама?.. Отец?.. Они говорили по-русски с тобой?..

-         Они да… Они по-русски говорили. Но так как они работали…

-         Работали много, да?..

-         Много работали, да… потому что время было не очень простое, это были как раз 50-е и начало 60-х годов.

-         Я знаю.

-         Это время… сложное еще было время, тем более что Советский Союз очень много денег тратил на военные расходы, потому что Советский Союз всегда пытался быть одинаковым с Соединенными Штатами…(смех)

-         Я вспоминаю…

-         Конечно, и поэтом у это было не очень… Но в то же время, это интересно, конечно, потом я стал говорить по-русски всё лучше и лучше, потому что я занимался в школе. Но считаю я до сих пор по-немецки:eins,zwei,drei,vier…

-         Да? !..

-         И потом только я должен переводить на русский язык: один, два, три, четыре…

-         Боже мой!..

-         Вот, это интересно. Ну и, конечно, с другой стороны, когда умер сначала мой дед, потом моя бабушка, конечно, я не мог говорить уже по-польски и по-немецки. Но немецкий я все равно начал изучать в школе…

-         А когда?

-         У нас изучают в (обычной) школе с 5-го класса…

-         С 5-го класса?..

-         Да, то есть это примерно 11 лет.

-         Наверное, ты был самый хороший ученик?..

-         По-немецки – да. Правда, у меня были сложные отношения с первой учительницей, потому что она…

-         Ты говорил лучше, да?..

-         Да, я говорил лучше, чем она, и поэтому она была всегда недовольна и старалась меня не спрашивать или спрашивать, если уж никто не знает. (смех) Но зато потом пришла другая учительница, и с нею у меня были очень хорошие отношения. Она была немка, моя вторая учительница.

-         Ага.

-         Это уже когда я учился в Казахстане. В Казахстане, ты знаешь, было много немцев.

-         Я не знал. Почему?

-         Там было 10% населения – немцы, потому что это были жители из Немецкой республики Поволжья. Такая республика существовала в 20-30-е годы. Но в 1941-ом году, когда началась война с Германией, Сталин приказал всех немцев выселить из Поволжья. Их было два с половиной миллиона, очень много.

-         Да?..

-         И в Казахстан, и часть в Сибирь. Поэтому они жили в Северном Казахстане и на юге Сибири. Жили в деревнях.

-         Эти немцы говорили нормально на Hochdeutsch (литературном немецком языке)?..

-         Они не… они говорили на диалекте, в основном, на швабском диалекте, потому что (их предки) были из Швабии, то есть они говорили: ‘ишь',' ишь' – я (вместо литературного ‘ихь'), «коштен» вместо «костен», в общем, они много говорили «ш».

-         «Ш», да.

-         Но всё равно это были немцы, это были нормальные немцы. Но у меня учительница вторая говорила на Hochdeutsch, потому что она была учительницей.

-         Нормально. Образованная женщина.

-         Образованная. И поэтому у меня с ней были очень хорошие отношения. И она очень мечтала, чтобы я пошел на немецкое отделение и стал бы переводчиком немецкого языка. Она говорила: у тебя есть все возможности. Но ты знаешь, я тогда еще хотел быть… у меня еще были два желания: быть журналистом и быть писателем.

-         Конечно. Романтик, да?..

-         Немножко романтик…И поэтому я пошел на русское отделение, но я… у меня было два отделения: я был студентом русского отделения и студентом немецкого отделения, или отделения «германской филологии».

-         Филологии, да,да…

-         И поэтому я сдавал в полтора раза больше предметов, чем мои другие коллеги. Часть предметов была одинаковой (на этих отделениях), а часть мне пришлось сдавать, например – история немецкого языка, скажем, немецкий язык в большем объеме, чем на русском отделении и английский язык там же, потому что второй язык на германском отделении был английский. Там я познакомился и с английским языком. Но ты знаешь, я думаю, что все-таки это было неплохо. Пусть я не стал писателем, потому что я потом… у меня есть несколько рассказов и несколько стихов, некоторые мои стихи стали песнями, ты знаешь, интересно тоже…

-         Ага.

-         Но все-таки я понял, что лучше, чем Пушкин, Лев Толстой, Достоевский, я писать не буду…

-         Конечно, нет.

-         И поэтому я решил: ладно, быть не очень честолюбивым в этом смысле и уже стал преподавателем русского языка и немецкого языка, а иногда и английского языка. И в основном – русский язык для иностранцев.

-         Это хорошо.

-         Как раз в этом смысле я как раз мог применить свои знания немецкого и английского языков. Потому что, когда объясняешь какую-то грамматику - ты знаешь, что русский – грамматический язык,- на первом этапе, когда люди еще не знают русского языка, то лучше на их родном языке.

-         Конечно, да, да.

-         Вот. Ну вот таким образом я, так сказать, познакомился с разными языками.

-         Ага.

-         Польский язык, к сожалению, сейчас я понимаю…когда я включаю… у меня есть спутниковое телевидение… когда я включаю польское телевидение, я понимаю 90%.

-         Да.

-         Но, конечно, говорить…

-         Это тяжело.

-         Очень трудно.

-         Я сам изучал польский язык, потому что я собирался поехать туда и работать. И я говорю по-чешски, это очень похоже. Но это очень сложный язык, особенно произношение.

-         Даже мне не столько произношение, что, конечно, хотя и польский язык, и русский язык, и кстати, и чешский язык – они имеют склонение и всё (похожее), но разные окончания.

-         Разные окончания, грамматические концепты очень сложные.

-         И поэтому я, конечно… понимать – это одно, например, ‘oszywiscie' – это похоже на «очевидно», это понятно…

-         Oszywiście,да.

-         ‘Możebyc'- может быть, это все понятно. Но когда я сам стараюсь говорить, я, конечно, делаю…я чувствую, что я делаю ошибки в каждом предложении. Может быть, меня будут понимать, но это как: «Я тебя понимать» (вместо: я тебя понимаю)

-         Rozumem(я понимаю – по-польски).

-         Rozumem -Как раз да.

-         Это как чешский. Но знаешь что?.. – Поляки никогда не ожидают, что иностранец может говорить хорошо по-польски.

-         Ага.

-         Русские ожидают, потому что у вас в России много иностранцев, которые говорят хорошо на русском языке, потому что Россия была и остается империей.

-         Да, да.

-         Как Соединенные Штаты, Англия, как Турция. Но поляки, за исключением украинцев, которые там жили, белорусов, которые там жили, они не ожидают, чтобы русские могли хорошо говорить на польском.

-         Ага.

-         И поэтому, когда русский или (другой) иностранец попробует говорить по-польски, они все очень счастливы.

-         Ага(смех).

-         О, хорошо, это ‘bardzodobrze'.

-         Ага.

-         Móvicpopolskutakdobrze(=говорить по-польски так хорошо). Это как у нас здесь в Чехии, потому что иностранцы здесь почти никогда не говорят хорошо по-чешски. Может быть, в следующий раз, потому что нам пора заканчивать, мы можем говорить об английском языке, как ты изучал и какие методы, какие ‘tricks' (приёмы) у тебя есть.

-         Ну и какие проблемы, об этом тоже приходится говорить. Хорошо.

-         Отлично. До свидания!

Всего доброго! Спасибо, спасибо и до свидания!


×

We use cookies to help make LingQ better. By visiting the site, you agree to our cookie policy.