×

We use cookies to help make LingQ better. By visiting the site, you agree to our cookie policy.


image

"Анна Каренина" Лев Толстой (Отрывки из романа), Часть вторая. Глава IX

Часть вторая. Глава IX

Анна шла, опустив голову и играя кистями башлыка. Лицо ее блестело ярким блеском; но блеск этот был не веселый - он напоминал страшный блеск пожара среди темной ночи. Увидав мужа, Анна подняла голову и, как будто просыпаясь, улыбнулась.

- Ты не в постели? Вот чудо!- сказала она, скинула башлык и, не останавливаясь, пошла дальше, в уборную.

- Пора, Алексей Александрович, - проговорила она из-за двери.

- Анна, мне нужно поговорить с тобой.

- Со мной? - сказала она удивленно, вышла из двери и посмотрела на него.

- Что же это такое? О чем это? - спросила она, садясь. - Ну, давай переговорим, если так нужно. А лучше бы спать. Анна говорила, что приходило ей на язык, и сама удивлялась, слушая себя, своей способности лжи. Как просты, естественны были ее слова и как похоже было, что ей просто хочется спать! Она чувствовала себя одетою в непроницаемую броню лжи. Она чувствовала, что какая-то невидимая сила помогала ей и поддерживала ее.

- Анна, я должен предостеречь тебя, - сказал он.

- Предостеречь? - сказала она.

- В чем? Она смотрела так просто, так весело, что кто не знал ее, как знал муж, не мог бы заметить ничего неестественного ни в звуках, ни в смысле ее слов. Но для него, знавшего ее, знавшего, что, когда он ложился питью минутами позже, она замечала и спрашивала о причине, для него, знавшего, что всякую свою радость, веселье, горе она тотчас сообщала ему, - для него теперь видеть, что она не хотела замечать его состояние, что не хотела ни слова сказать о себе, означало многое. Он видел, что глубина ее души, всегда прежде открытая пред ним, была закрыта от него. Мало того, по тону ее он видел что она и не смущалась этим, а прямо как бы говорила ему: да, закрыта, и это так должно быть и будет вперед. Теперь он испытывал чувство, подобное тому, какое испытал бы человек, возвратившийся домой и находящий дом свой запертым. "Но, может быть, ключ еще найдется", - думал Алексей Александрович. - Я хочу предостеречь тебя в том, - сказал он тихим голосом, - что по неосмотрительности и легкомыслию ты можешь подать в свете повод говорить о тебе. Твой слишком оживленный разговор сегодня с графом Вронским (он твердо и с спокойною расстановкой выговорил это имя) обратил на себя внимание. Он говорил и смотрел на ее смеющиеся, страшные теперь для него своею непроницаемостью глаза и, говоря, чувствовал всю бесполезность и праздность своих слов.

- Ты всегда так, - отвечала она, как будто совершенно не понимая его и изо всего того, что он сказал умышленно понимая только последнее. - То тебе неприятно, что я скучна, то тебе неприятно, что я весела. Мне не скучно было. Это тебя оскорбляет?

Алексей Александрович вздрогнул и загнул руки, чтобы трещать ими.

- Ах, пожалуйста, не трещи, я так не люблю, - сказала она.

- Анна, ты ли это? - сказал Алексей Александрович тихо, сделав усилие над собою и удержав движение рук.

- Да что ж это такое?- сказала она с таким искренним и комическим удивлением. - Ну что тебе от меня надо?

- Нынче не я заметил, но, судя по впечатлению, какое было произведено на общество, все заметили, что ты вела и держала себя не совсем так, как можно было желать. - Решительно ничего не понимаю, - сказала Анна, пожимая плечами. "Ему все равно, - подумала она. - Но в обществе заметили, и это тревожит его". - Ты нездоров, Алексей Александрович, - прибавила она, встала и хотела уйти в дверь; но он двинулся вперед, как бы желая остановить ее. Лицо его было некрасиво и мрачно, каким никогда не видала его Анна. Она остановилась и, отклонив голову назад, набок, начала своею быстрою рукой выбирать шпильки. - Ну-с, я слушаю, что будет, - проговорила она спокойно и насмешливо. - И даже с интересом слушаю, потому что желала бы понять, в чем дело. Она говорила и удивлялась тому натурально-спокойному, верному тону, которым она говорила, и выбору слов, которые она употребляла.

- Входить во все подробности твоих чувств я не имею права и вообще считаю это бесполезным и даже вредным, - начал Алексей Александрович. - Копаясь в своей душе, мы часто выкапываем такое, что там лежало бы незаметно. Твои чувства - это дело твоей совести; но я обязан пред тобою, пред собой и пред Богом указать тебе твои обязанности. Жизнь наша связана, и связана не людьми, а Богом. Разорвать эту связь может только преступление, и преступление этого рода влечет за собой тяжелую кару.

- Ничего не понимаю. Ах, боже мой, и как мне на беду спать хочется! - сказала она, быстро перебирая рукой волосы и отыскивая оставшиеся шпильки.

- Анна, ради бога, не говори так, - сказал он кротко. - Может быть, я ошибаюсь, но поверь, что то, что я говорю, я говорю столько же за себя, как и за тебя. Я муж твой и люблю тебя. На мгновение лицо ее опустилось, и потухла насмешливая искра во взгляде; но слово "люблю" опять возмутило ее. Она подумала: "Любит? Разве он может любить? Если б он не слыхал, что бывает любовь, он никогда и не употреблял бы этого слова. Он и не знает, что такое любовь". - Алексей Александрович, право, я не понимаю, - сказала она. - Определи, что ты находишь...

- Позволь, дай договорить мне. Я люблю тебя. Но я говорю не о себе; главные лица тут - наш сын и ты сама. Алексей Александрович, сам не замечая того, говорил совершенно не то, что приготовил.

- Мне нечего говорить. Да и... - вдруг быстро сказала она, с трудом удерживая улыбку, - ну, право, пора спать.


Часть вторая. Глава IX Часть вторая. Глава IX

Анна шла, опустив голову и играя кистями башлыка. Anna walked, lowering her head and playing with her tassels. Лицо ее блестело ярким блеском; но блеск этот был не веселый - он напоминал страшный блеск пожара среди темной ночи. Her face shone with a bright brilliance; but this brilliance was not cheerful - it resembled the terrible brilliance of a fire in the middle of a dark night. 彼女の顔は明るく輝いた。しかし、この輝きは同性愛者ではありませんでした - それは暗い夜の火の恐ろしい輝きのようでした。 Haar gezicht straalde met een heldere schittering; maar deze schittering was niet vrolijk - het leek op de verschrikkelijke schittering van een vuur in het midden van een donkere nacht. Увидав мужа, Анна подняла голову и, как будто просыпаясь, улыбнулась. Seeing her husband, Anna raised her head and, as if waking up, smiled.

- Ты не в постели? - You're not in bed? Вот чудо!- сказала она, скинула башлык и, не останавливаясь, пошла дальше, в уборную. What a miracle! ”She said, throwing off her head and, without stopping, went on to the restroom.

- Пора, Алексей Александрович, - проговорила она из-за двери. “It's time, Alexey Alexandrovich,” she said from behind the door.

- Анна, мне нужно поговорить с тобой. - Anna, I need to talk to you.

- Со мной? - сказала она удивленно, вышла из двери и посмотрела на него. - She said in surprise, went out the door and looked at him.

- Что же это такое? - Wat is het? О чем это? What is it about? - спросила она, садясь. she asked, sitting down. - Ну, давай переговорим, если так нужно. А лучше бы спать. And it would be better to sleep. Анна говорила, что приходило ей на язык, и сама удивлялась, слушая себя, своей способности лжи. Anna said what came to her tongue, and she herself was surprised, listening to herself, her ability to lie. Как просты, естественны были ее слова и как похоже было, что ей просто хочется спать! How simple, natural were her words and how it seemed that she just wanted to sleep! Она чувствовала себя одетою в непроницаемую броню лжи. She felt clad in the impenetrable armor of lies. Она чувствовала, что какая-то невидимая сила помогала ей и поддерживала ее. She felt that some invisible force was helping her and supporting her.

- Анна, я должен предостеречь тебя, - сказал он.

- Предостеречь? - сказала она.

- В чем? - In what? Она смотрела так просто, так весело, что кто не знал ее, как знал муж, не мог бы заметить ничего неестественного ни в звуках, ни в смысле ее слов. She looked so simply, so cheerfully that whoever did not know her, as her husband knew, could not notice anything unnatural either in the sounds or in the sense of her words. Но для него, знавшего ее, знавшего, что, когда он ложился питью минутами позже, она замечала и спрашивала о причине, для него, знавшего, что всякую свою радость, веселье, горе она тотчас сообщала ему, - для него теперь видеть, что она не хотела замечать его состояние, что не хотела ни слова сказать о себе, означало многое. But for him, who knew her, who knew that when he went to bed drinking minutes later, she noticed and asked about the reason, for him, who knew that she immediately informed him of every joy, joy, grief, - for him now to see that she didn’t want to notice his condition, that she didn’t want to say a word about herself, meant a lot. Maar voor hem, die haar kende, die wist dat toen hij minuten later naar bed ging drinken, ze het opmerkte en vroeg naar de reden, voor hem, die wist dat ze hem onmiddellijk op de hoogte bracht van elke vreugde, vreugde, verdriet, - voor hem nu om te zien dat ze zijn toestand niet wilde opmerken, dat ze niets over zichzelf wilde zeggen, betekende veel. Он видел, что глубина ее души, всегда прежде открытая пред ним, была закрыта от него. He saw that the depths of her soul, always open before him, were closed from him. Hij zag dat de diepte van haar ziel, altijd voor hem open, voor hem verborgen was. Мало того, по тону ее он видел что она и не смущалась этим, а прямо как бы говорила ему: да, закрыта, и это так должно быть и будет вперед. Moreover, by her tone he saw that she was not even embarrassed by this, but as if she were directly telling him: yes, it is closed, and this is how it should be and will continue to be. Bovendien zag hij aan haar toon dat ze zich er niet eens voor schaamde, maar alsof ze hem direct vertelde: ja, het is gesloten, en zo moet het en zal het in de toekomst zijn. Теперь он испытывал чувство, подобное тому, какое испытал бы человек, возвратившийся домой и находящий дом свой запертым. Now he felt a feeling similar to that of a man who returns home and finds his house locked. "Но, может быть, ключ еще найдется", - думал Алексей Александрович. "But maybe there is still a key," thought Alexey Alexandrovich. - Я хочу предостеречь тебя в том, - сказал он тихим голосом, - что по неосмотрительности и легкомыслию ты можешь подать в свете повод говорить о тебе. - I want to warn you that, - he said in a low voice, - that through imprudence and frivolity you can give in the world a reason to talk about you. Твой слишком оживленный разговор сегодня с графом Вронским (он твердо и с спокойною расстановкой выговорил это имя) обратил на себя внимание. Your too lively conversation with Count Vronsky today (he pronounced the name firmly and calmly) has drawn attention to itself. Uw te levendige gesprek met graaf Vronsky vandaag (hij sprak de naam resoluut en kalm uit) heeft de aandacht op zich gevestigd. Он говорил и смотрел на ее смеющиеся, страшные теперь для него своею непроницаемостью глаза и, говоря, чувствовал всю бесполезность и праздность своих слов. He spoke and looked at her laughing eyes, now terrible for him with their impenetrability, and as he spoke, he felt all the uselessness and idleness of his words. Hij sprak en keek naar haar lachende ogen, nu verschrikkelijk voor hem met hun ondoordringbaarheid, en terwijl hij sprak, voelde hij alle nutteloosheid en ledigheid van zijn woorden.

- Ты всегда так, - отвечала она, как будто совершенно не понимая его и изо всего того, что он сказал умышленно понимая только последнее. “You are always like this,” she answered, as if she did not understand him at all, and from all that he said, she deliberately understood only the last. - То тебе неприятно, что я скучна, то тебе неприятно, что я весела. - Now it’s unpleasant for you that I’m boring, then it’s unpleasant for you that I’m cheerful. - Nu is het onaangenaam voor jou dat ik saai ben, dan is het onaangenaam voor jou dat ik vrolijk ben. Мне не скучно было. I wasn't bored. Это тебя оскорбляет? Does it offend you?

Алексей Александрович вздрогнул и загнул руки, чтобы трещать ими. Alexey Alexandrovitch shuddered and bent his arms to rattle them.

- Ах, пожалуйста, не трещи, я так не люблю, - сказала она. "Ah, please don't crackle, I don't like that," she said.

- Анна, ты ли это? Anna, is that you? - Anna, ben jij het? - сказал Алексей Александрович тихо, сделав усилие над собою и удержав движение рук.

- Да что ж это такое?- сказала она с таким искренним и комическим удивлением. “But what is it?” she said with such sincere and comic surprise. - Ну что тебе от меня надо? - What do you want from me?

- Нынче не я заметил, но, судя по впечатлению, какое было произведено на общество, все заметили, что ты вела и держала себя не совсем так, как можно было желать. - Today, I didn’t notice, but, judging by the impression that was made on society, everyone noticed that you behaved and behaved not quite the way you could wish. - Vandaag merkte ik het niet, maar te oordelen naar de indruk die op de samenleving werd gemaakt, merkte iedereen dat je je gedroeg en gedroeg zich niet helemaal zoals je had kunnen wensen. - Решительно ничего не понимаю, - сказала Анна, пожимая плечами. “I absolutely don’t understand anything,” Anna said, shrugging her shoulders. "Ему все равно, - подумала она. He doesn't care, she thought. - Но в обществе заметили, и это тревожит его". “But the community has noticed, and it worries him.” - Ты нездоров, Алексей Александрович, - прибавила она, встала и хотела уйти в дверь; но он двинулся вперед, как бы желая остановить ее. Лицо его было некрасиво и мрачно, каким никогда не видала его Анна. His face was ugly and gloomy, as Anna had never seen him. Она остановилась и, отклонив голову назад, набок, начала своею быстрою рукой выбирать шпильки. She stopped and, tilting her head back to one side, began to select the hairpins with her quick hand. Ze stopte en, haar hoofd achterover, opzij, begon ze met haar snelle hand de haarspelden te selecteren. - Ну-с, я слушаю, что будет, - проговорила она спокойно и насмешливо. "Well, I'm listening to what's going to happen," she said calmly and mockingly. - И даже с интересом слушаю, потому что желала бы понять, в чем дело. - And I even listen with interest, because I would like to understand what's the matter. Она говорила и удивлялась тому натурально-спокойному, верному тону, которым она говорила, и выбору слов, которые она употребляла. She spoke and was surprised at the naturally calm, true tone in which she spoke, and the choice of words that she used.

- Входить во все подробности твоих чувств я не имею права и вообще считаю это бесполезным и даже вредным, - начал Алексей Александрович. “I have no right to go into all the details of your feelings, and in general I consider it useless and even harmful,” began Alexey Alexandrovich. - Копаясь в своей душе, мы часто выкапываем такое, что там лежало бы незаметно. - Digging into our souls, we often dig out something that would lie unnoticed there. - Als we in onze ziel graven, graven we vaak iets op dat daar onmerkbaar zou liggen. Твои чувства - это дело твоей совести; но я обязан пред тобою, пред собой и пред Богом указать тебе твои обязанности. Your feelings are a matter of your conscience; but I am obliged to you, to myself, and to God to show you your duties. Жизнь наша связана, и связана не людьми, а Богом. Our life is bound, and bound not by people, but by God. Разорвать эту связь может только преступление, и преступление этого рода влечет за собой тяжелую кару. Only a crime can break this connection, and a crime of this kind entails a heavy punishment. Alleen een misdaad kan deze verbinding verbreken, en een misdaad van deze soort brengt zware straf met zich mee.

- Ничего не понимаю. Ах, боже мой, и как мне на беду спать хочется! Oh, my God, and how I want to sleep for trouble! - сказала она, быстро перебирая рукой волосы и отыскивая оставшиеся шпильки. - She said, quickly going through her hair with her hand and looking for the remaining hairpins.

- Анна, ради бога, не говори так, - сказал он кротко. "Anna, for God's sake, don't talk like that," he said meekly. - Может быть, я ошибаюсь, но поверь, что то, что я говорю, я говорю столько же за себя, как и за тебя. - Maybe I'm wrong, but believe that what I say, I say as much for myself as for you. Я муж твой и люблю тебя. На мгновение лицо ее опустилось, и потухла насмешливая искра во взгляде; но слово "люблю" опять возмутило ее. For a moment her face drooped, and the mocking spark in her eyes went out; but the word "I love" revolted her again. Even zakte haar gezicht en de spottende vonk in haar ogen doofde uit; maar het woord 'liefde' maakte haar opnieuw boos. Она подумала: "Любит? Разве он может любить? Can he love? Если б он не слыхал, что бывает любовь, он никогда и не употреблял бы этого слова. If he had not heard that there is love, he would never have used this word. Als hij niet had gehoord dat er liefde is, zou hij dit woord nooit hebben gebruikt. Он и не знает, что такое любовь". - Алексей Александрович, право, я не понимаю, - сказала она. - Определи, что ты находишь... - Decide what you find... - Bepaal wat je vindt...

- Позволь, дай договорить мне. - Let me finish. Я люблю тебя. Но я говорю не о себе; главные лица тут - наш сын и ты сама. But I'm not talking about myself; the main persons here are our son and you yourself. Алексей Александрович, сам не замечая того, говорил совершенно не то, что приготовил. Alexey Alexandrovich, without noticing it himself, said something completely different from what he had prepared. Alexey Alexandrovich zei, zonder het zelf te merken, iets heel anders dan hij had voorbereid.

- Мне нечего говорить. - I have nothing to say. Да и... - вдруг быстро сказала она, с трудом удерживая улыбку, - ну, право, пора спать. Yes, and ... - she suddenly said quickly, with difficulty holding back a smile, - well, really, it's time to sleep.